Третье открытие силы

Я продолжал, и радужно-золотой свет, заполнявший зал, становился все ярче. Я почти видел, как он сочится сквозь стены, распространяясь куда-то далеко за пределы зала. Потом я заметил, что сердцевина нисходящего вихря не двигается, и что цвет ее - пронзительный серебристо-белый. Едва обнаружив это, я увидел также, как этот внутренний свет образует плотный шар внутри моей головы. Потом шар вытянулся в веретенообразное свечение с золотистыми концами, которые выдвинулись из головы наружу - один сквозь макушку, второй - позади подбородка. Вокруг головы по элипсоидальным орбитам засуетились жемчужные искры. Потом все это обволокло всплывшим изнутри головы серебристо-белым сиянием в форме шара. Наружу от центра этого шара протянулись четыре тонкие нити - через точку посередине между бровями, через точки над самыми верхушками ушных раковин и через точку на затылке над основанием черепа. Нити выходили из головы и тут же растворялись в заполнявшем зрительный зал пространстве золотого света, распыляя внутри текучего золота серебристо-белый с фиолетоватой синевой туман, составленный множеством мельчайших точек нестерпимо яркой светимости. Постепенно плотность белого тумана выросла настолько, что его сияние затмило все золото вместе с радужными оттенками. Нисходящий поток тоже стал белым. Не осталось ничего, кроме этого потока и моего светового тела, медленно выполнявшего сложные движения в пространстве слепящего белого света. Затем сияние сделалось настолько насыщенным, что его уже невозможно было видеть, и все поглотила прозрачная, антрацитово-черная неподвижно-текучая темнота, до предела заполненная немыслимо плотно сконцентрированной энергией. В этой темноте было все, и в то же время в ней не было ничего вообще, не было даже моего тела, выполнявшего упражнения, но, что меня в тот момент особенно поразило, сами упражнения, как это ни странно, оставались. В каком виде - этого мне так и не удалось понять. Но они там были! Вернее, не они сами, а составлявшее их текучее движение, принцип движения, что ли...
  
Самым удивительным для меня в этом всем было, однако, не самостоятельное существование движения как такового, а раздвоение моего собственного внимания. Я чувствовал, как, параллельно с происходящим в световом поле, оно продолжало в обычном человеческом режиме внимательно отслеживать все, что делалось в зале. Откуда-то я знал, что в любое мгновение могу вернуться в нормальный режим восприятия, и потому ощущал себя вполне уверенно в пространстве света и даже в непостижимой черноте Великой Пустоты. Я не понимал, откуда мне известно, что воспринимаемое мною ничто как раз и есть Великая Пустота, но я знал это с полной определенностью и потому вынужден был смириться с фактом непостижимости причины этого знания. Едва лишь я закончил и лег на спину, чтобы расслабиться в течение тридцати-сорока секунд, как нормальное восприятие тут же ко мне вернулось. Я лежал с закрытыми глазами и слышал, как Тома произносит последние фразы комментария. Потом зал взорвался аплодисментами, я открыл глаза, встал, поклонился, сложил коврик и быстро покинул зал. Оставив включенный микрофон лежать на краю эстрады, Тома последовала за мной. Я не ощущал усталости, вместо нее был такой прилив энергии, что я начал сомневаться в том, удастся ли мне сегодня заснуть. Я переоделся, и мы вышли из каптерки. Согласно договоренности, заплатить нам должны были сразу же после окончания выступления - как только в зале начнется сеанс. Мы стояли в коридоре, мимо бегали чем-то озабоченные люди, но никто из организаторов к нам не подходил. Потом подскочил какой-то мужичок и, давясь одышкой, сообщил:
- Сейчас они подойдут, там проблема... Не могут выключить свет. В фойе подождите...
Мы с Томой вышли в фойе и сели на обтянутую дерматином металлическую скамейку. Минут через двадцать пришел один из организаторов - я помню, что его звали Федей - и принес деньги.
- Ну вы даете! - сказал он, подходя.
- А что случилось? - спросила Тома.
- Сеанс не могли начать, - ответил Федя, - свет не выключался... Пока выяснили - в чем дело... В реостатах постепенного затемнения бегунки к обмоткам поприплавлялись! Во всех цепях! Такого у нас еще не было... Зубилом пришлось отбивать. И общий рубильник - тоже.
- А мы тут при чем? - поинтересовался я. - Просто скачок тока в сети. Бывает...
- Ты соображаешь, что говоришь? При таком скачке тока все пробки повылетали бы и лампочки сгорели бы в момент... Нет, тут что-то не то... В любом случае, спасибо вам, публика - на ушах... Там у тетки какой-то даже что-то вроде болеть перестало - плачет от радости... Ну ладно, я побежал... К вам как, можно еще обращаться?
- Если с таким же экономэффектом - сколько угодно! - ответил я.
- Спасибо!.. - уже на бегу сказал он.
На улице шел дождь. Прямой и тихий, он сеялся на глянцево-черный асфальт, на мерцавшие фонарными бликами торопливые зонтики, на рогатые крыши троллейбусов и невидную в поздних сумерках последнюю зелень травы в прямоугольниках иссеченных темными тропинками газонов.
Мы зашли в свой двор. Там было так тихо, что сквозь туман стало слышно, как шуршат по крышам капли осенней воды.
- Ты только не хвастайся, - сказала Тома, когда мы поднимались по лестнице.
- А ты что, видела?
- Видела - что?
- Ну, эти штуки - столбы, шары и все прочее...
- Что-то видела. Вероятнее всего, не то, что ты...
- Почему - вероятнее всего?
- Восприятие... У тебя - твое, у меня - мое... Каждое по-своему интерпретирует реальность. В особенности - параллельную. Но что-то там действительно было... Лучше, если ты вообще никому не станешь об этом рассказывать.
- Почему лучше?
- Так...
- А Мастеру?
- Ну, разве что Мастеру... Если очень будет невтерпеж...
- Но ведь он же вроде как учитель... Может, объяснит, что там произошло...
- Может быть... Только кому точно известно, кто у кого учится?.. Мне кажется, то, что там случилось, относится к вещам, которые никто тебе не объяснит. Кроме тебя самого...
При первой же возможности я, разумеется, выложил все Мастеру Чу. Он внимательно меня выслушал, но явно не собирался ничего говорить. Тогда я спросил:
- Тот столб нисходящего света - это была твоя сила?
- Сила не может быть чьей-то. Она может только сквозь кого-то проходить. Мы сами и есть Сила. Сквозной поток Силы.
- Но я видел тебя...
- Ключ. Мой образ почему-то сработал как ключ к изменению состояния твоего восприятия. Хотя, наверное, имело место сочетание нескольких факторов. Кроме всего прочего, ты по-видимому, достаточно интенсивно тренировался в течение продолжительного времени и к тому дню уже существенно и весьма устойчиво повысил плотность потока Силы в своей энергетической структуре.
- На мою настойчивую просьбу подробнее объяснить, что именно произошло со мною в тот день, Мастер Чу ответил:
- Я не знаю. Никто не знает, кроме тебя.
- Но я тоже не знаю... Я знаю только то, что я видел.
- То, что ты видел, не имеет значения. Важно лишь, почему случилось то, что происходило в тот момент с твоим восприятием. А этого я не знаю. И никто другой - тоже. Я могу отследить тогдашнее твое состояние и увидеть, как это все выглядело, но причины, его вызвавшей, я не узнаю. Я просто по-своему увижу его силовую конфигурацию, однако это будет всего лишь картинка. Самое главное - причину - увидеть в таком случае невозможно, поскольку это был один из вариантов бесконечного расширения восприятия. Для того, чтобы понять, почему это происходило с твоим восприятием и КАК это происходило, мне нужно иметь возможность увидеть все как бы снаружи. А для этого диапазон моего восприятия должен превосходить диапазон твоего. Ты воспринимал Мир во всей его целостности - как Единое. Случайно ты добрался даже до Его первоосновы в состоянии непроявленности - до Великой Пустоты. Это значит, что, какую бы точку доступного мне в человеческой форме диапазона восприятия я ни выбрал в качестве опорной, она будет находиться внутри твоего тогдашнего диапазона. Чтобы осознанно повторить свое достижение - а для осознанного расширения восприятия это необходимо - тебе придется отследить все самому. Я могу воспринять только то, что воспринимал тогда ты. И знать могу тоже только то, что знаешь ты. И если ты сейчас не знаешь, что именно тогда с тобой произошло, вернее, КАК это произошло, я также не могу этого знать. Расширение восприятия, подобное тому, которого ты достиг в те короткие двадцать-тридцать минут, может позволить тебе в момент смерти физического тела сохранить непрерывность самоосознания, а если у тебя будет очень много энергии, тебе, возможно, удастся достичь даже истинного бессмертия, то есть перевести всю энергию, сконцентрированную в плотной материи физического тела, в более тонкое вибрационное состояние. Но обольщаться не следует - до этого еще очень и очень далеко...