Третье открытие силы
Я собрал свою одежду, и мы направились к обрыву.
Трапом нашим пользуйтесь - пожалуйста! - щедро предложил Жора.
- Спасибо, - сказал Мастер Чу и, приняв предложение, начал подниматься по веревочной лестнице.
Наверху вовсю кипела работа. Несколько "Жигулей", старый облупленый "Москвич" и "Опель-Фронтера" с помятым крылом плотным кольцом окружили каменный круг Мастера Чу. Пыль стояла столбом. На самом гребне холма виднелся малотоннажный дизельный грузовичок с оранжевой тупорылой кабиной. От него к обрыву, сгибаясь под тяжестью, брели мужчины. Они несли акваланги, палатки, мешки с гидрокостюмами, кто-то волок целую гроздь паяльных ламп с треногами для приготовления пищи, кто-то - топор, кувалду и охапку длинных кольев для палаток. Возле кромки обрыва стояли женщины и с тоской во взглядах созерцали веревочную лестницу. Три собаки и несколько человек детей в возрасте от десяти до пятнадцати рыскали между машинами, то и дело хлопая дверцами.
- Уроды! - нервно закричала одна из дам приближающимся с ношей мужчинам. - Жора ж вам сказал, чтоб грузовик сюда подогнали!
- А заводить его потом как? У меня аккумулятор - ни к черту... Пусть грузовик на холме остается, - сказал, подходя, благообразный мужчина почтенного возраста.
- Ой, Василь Ильич, простите, это я не вам, - покраснела дама, - это я своим дебилам... У них от ежедневных перегрузок все извилины уже давно спрямились...
- Напрасно вы так, Зиночка, они же офицеры, к тому же летчики - цвет и гордость российской нации!
- Ну, коли эти бухари - цвет и гордость, то скоро всей нашей нации гайки-веники настанут, - без тени улыбки сказала Зиночка. - Боже, если б вы, Василь Ильич, только знали, как они мне все надоели. Нет, чтоб на пляже остаться, надо обязательно припереться в самые пампасы... И так все время - вечно как чего-нибудь выкинут - хоть стой, хоть падай... Вам-то что - вы к сыну приехали, погостите месяц - и до свидания, а я же всю жизнь среди них толкусь... Боже, Боже... Теперь вот лестницу веревочную придумали... Людей, видите ли, на пляже много!.. Новых мест им захотелось... Они все свое железо и лодку надувную вниз спустят, а дальше - хоть трава не расти... А нам как тут купаться ходить?! Вы представляете себе - каждый раз по веревке... Нам ведь уже не по двадцать лет...
- Но вы же - парашютистки, альпинистки, аквалангистки, и вообще - офицерские жены!..
- Василь Ильич!!!... Ну хоть вы!!! Я тот день проклинаю, когда за Петьку вышла! Красавец ведь был! Курсант - косая сажень в плечах! И чуб - во какой! У нас тогда в городке по нем почти все девки сохли...
- Так он и сейчас - вона каков! - Василь Ильич кивнул в сторону рослого статного мужчины лет сорока пяти, который легкой походкой спускался с холма, неся на каждом плече по грузпоясу, а в руках по два акваланга - в общей сложности около сотни килограммов груза. - Ишь, как вышагивает! Все - гляди - гнутся, ногами шаркают, а твой - эх! Гусар! И шевелюра на месте - глянь густая какая! Ежик, правда, вместо чуба, но это - детали...
- Конечно, ему чего сделается? Он если не летает, так целый день на тренажерах сидит. А у плиты - кто? День на работе с цифирью маешься, а вечером - вахта... Хоть бы машину стиральную купил. Так нет, он всю наличность в этот чертов джип ухнул. Как будто на нормальной машине ездить нельзя... Я за двадцать лет во что превратилась? - в ее голосе зазвучала тоскливая безнадежность.
- Ну что вы, Зиночка, вы еще женщина - что надо, в самом соку... - засуетился Василь Ильич.
- Да бросьте вы, что у меня в доме, зеркала что ли нет? - тихо проговорила она, и на глазах ее выступили слезы.
В это время подошел Петр. Аккуратно поставив на землю все четыре акваланга, он открыл дверцу "Опеля" и щелкнул магнитофоном.
"Show must go on..." - послышалось из машины.
Петр потянулся внутрь, что-то там взял и, прикуривая от зажигалки "Zippo" длинную коричневую сигарету, подошел к Зиночке:
- Ну как место? Класс, а? - с восхищением произнес он, орлиным взором окинув бухту. - Молодец, Жорка! И когда это он только успел все разведать? Здорово, мужики, как дела?
Последняя фраза была обращена к нам.
- Нормально, - ответил Мастер Чу.
- Нет, Зин, ну правда, ну ведь класс, признайся?.. А? - Петр снова обратился к жене.
- Лопух ты, Петька! - ответила она.
- Ну почему - лопух, сразу прямо - лопух!.. Тебе тоже размяться полезно... Помнишь, какая у тебя талия была?
- Ой, хоть ты на мозги не капай... Размяться... Скажешь тоже. Тут шею свернуть - раз плюнуть...
- Так у тебя ж разряд по скалам!.. И мастер - по парашюту...
- Сто лет назад было... Уже не помню...
- Ну ладно, не сердись, как-нибудь разберемся. А воздух тут какой удивительный - совсем другой какой-то, ей-Богу! В северных бухтах такого не бывает...
- Ой, Петька, Петька, неисправимый вы народ - мужики... Но все равно я тебя люблю, ты же знаешь... И никуда от этого не деться... Ладно, покурил - и будет, иди, вон без тебя вся разгрузка замерла.
Петр бросил под ноги окурок, автоматическим движением наступил на него и направился к грузовику за новой порцией груза.
Мастер Чу подошел к каменному кругу, встал на его середину и ногой откатил в сторону один из камней. Повернувшись ко мне, он махнул рукой, и в мгновенной вспышке охватившего все текучего сияния я увидел, что подвешенного к небу колеса со световыми лучами вместо спиц больше не существует.
- Вот так, - сказал он. - Надувная ракушка - как развернул, так и свернул... Идем на ту сторону балки - палатку поставим. И веревку нашу забери - тоже на той стороне сбросим.
- Ты что, в палатке спать собираешься? - удивленно поинтересовался я.
- Да нет, просто пришло время и здесь обозначать свою территорию... Что поделаешь, экспансия упорядоченного осознания, гори она синим пламенем... Десять лет назад даже в северных бухтах пусто было, а теперь и сюда волна докатилась...
- Так сам ведь говорил: конкуренция - закон эволюции...
- Да, ничего не поделаешь...
- Но эти - еще более-менее - мирные... - без особой, впрочем, уверенности произнес я. - И экспансию осуществляют, я бы даже сказал, ненавязчиво...
- Да уж, как же... Лагерь сейчас разобьют, "картофана" с тушенкой "забульбенят", и начнется... Часов до четырех утра будет совсем весело, потом до пяти они будут укладываться, а в семь кому-то уже захочется опохмелиться. Из тех, кто отвалится еще до полуночи... И он начнет греть закусь... На паяльной лампе... Слыхал когда-нибудь? - гудит не хуже, чем СУ.
- Ну, и что мы будем делать? - спросил я.
- Выдержку тренировать - другого выхода нет, - ответил он.
- А куда-нибудь уйти?
- Нет. В этой бухте все начиналось и здесь же должно закончиться. Уйти мы уже не можем...
- Закончиться? Что ты имеешь в виду? - с некоторой обеспокоенностью спросил я.
- Да так, ничего особенного, - глядя вдаль, безразличным голосом ответил он.
Как показали дальнейшие события, Мастер Чу был абсолютно прав. Благо, вечером с нашей стороны в сторону лагеря летчиков подул ветер, который не прекращался всю ночь, и приглушенные звуки офицерского "новоселья" не помешали нам как следует выспаться.
РЕЖИМ "НАБЛЮДАЕМОЙ ТРЕНИРОВКИ"
Наутро меня разбудил тихий голос Мастера Чу:
- Эй, вставай...
- Что, солнце уже взошло? - спросил я, открыв глаза, и вытирая рукой мокрое от росы лицо. - А который час?
Я огляделся. Было еще довольно темно и весьма прохладно, однако оранжево-розовый цвет неба над степью говорил о том, что до восхода солнца оставалось не более получаса. Все вокруг мягко мерцало каплями росы, на животе у меня собралась изрядных размеров лужа, которая неспешно просачивалась сквозь брезентовый чехол спального мешка. Я ощутил, что мешок промок уже почти насквозь, но это меня особо не смутило: взойдет солнце и все высохнет за каких-нибудь полчаса. Зы Фэн Чу стоял рядом, глядя на меня сверху вниз, и терпеливо ждал, пока я окончательно проснусь и приду в себя.