Мы идем к монстрам (ЛП)

Клянусь, они чавкали, как две свиньи во время кормления. Ханна почти проглотила свой, а Мерси выглядела так, будто испытывала первый оргазм в своей жизни. И знаете, что? Две неблагодарные сучки даже не сказали спасибо, но когда они закончили, я как бы… ну, я просто почувствовала себя хорошо.
— Ты не перестаёшь впечатлять меня, Энн, — сказала Кеззи. — Это очень похоже на фирменный почерк сестры Альфа-Хаус, которая может поделиться последним со своими другими сёстрами.
— Но мы ещё не сёстры, мисс Кеззи, — заметила я. — Мы всего лишь новенькие, и нам ещё предстоит пройти остаток Недели Испытаний, не так ли?
— В самом деле, да. И, девочки, я должна также сообщить вам, что дневные испытания ещё не окончены. Мы не просто совершаем приятную неторопливую поездку по сельской местности. Сегодня у нас есть более определённая цель. Потому что, видите ли, сегодня вечером… — она ​​подняла палец. — Сегодня вечером мы идём к… Древним.
********
Хорошо. Вы, возможно, догадались, но я…
«Древние? Что это за хрень?» — думала я.
Я имею в виду, это довольно очевидно, не так ли? Но мне совсем не пришло это в голову, когда она сказала, потому что я не думала, что даже Кеззи может быть настолько извращенкой.
Я ошиблась.
Через несколько минут Зенас остановил Rolls-Royce перед небольшим зданием на холмах. Там были горящие огни и несколько потрёпанных, дерьмовых машин.
Табличка гласила:
АМЕРИКАНСКИЙ ЛЕГИОН. ОТДЕЛЕНИЕ ДАНВИЧА.
Это же были ветераны боевых действий. Вот тогда-то это и пришло мне в голову.
«Древние… Бля, ты, должно быть, издеваешься…»
— Разве это не таверна для стариков? — спросила Ханна, когда мы вышли из машины.
Зенас остался в машине, думаю, для чувака в костюме горничной было не круто зайти в общественное место.
— Чуваки, которые служили в армии, — сказала я. — Старики. Понятно? Древние.
Кеззи шла позади нас, улыбаясь.
— Так что она имела в виду нам делать? — спросила Мерси.
— О, я не знаю, Мерси, но позволь мне сделать безумное предположение и сказать, что нам, вероятно, придётся отсосать у нескольких стариков.
— Очень проницательно, Энн, — сказала Кеззи.
Мерси в страхе посмотрела в сторону.
— Что? Отсосать? Ты имеешь в виду, типа, типа… нам придётся заняться с ними оральным сексом?
Кеззи засмеялась.
— Ты, наконец, начинаешь понимать.
Я открыла шаткую дверь, и мы все вошли, но Мерси продолжала дёргать меня за рукав.
— Энн? Энн? Она ведь шутит?
— Нам придётся отсосать нескольким старикам, Мерси. Так что просто сделаем это, — сказала я ей, испытывая полное отвращение ко всему происходящему.
— Вот дерьмо, — прошептала Ханна. — Я не знаю, смогу ли я это сделать.
— И я не смогу этого сделать! — выпалила Мерси. — Это внебрачный половой акт! Это грех!
— Мерси, тебе нужно забыть об этих грехах, если ты хочешь хотя бы иметь шанс пройти свои задания.
— Хороший совет, — сказала Кеззи.
Это было типичное ветхое, старое заведение с деревянными стенами и деревянным полом, паршивыми столами и стульями, плюс длинный бар, полный светящихся вывесок: «ПИВО BUD СВЕТЛОЕ» и всё такое. На бармене была ковбойская шляпа и длинные белые усы. На вид ему было около семидесяти, но двум другим старикам, сидящим в баре, должно было быть за восемьдесят. Один был толстым, с гигантскими родинками по всему лицу и в шляпе с надписью «Я БЫЛ НА ПЛЯЖЕ ОМАХА». Чёрт, я не знала, что в Небраске есть пляжи. Другой старый ублюдок был во флотской шляпе и выглядел как грёбаный скелет, покрытый обвисшей белой кожей.
— Привет, девчонки, — сказал бармен и кивнул Кеззи. — Мы всегда рады видеть в нашем баре девушек из Альфа-Хаус.
Кеззи познакомила нас. Барменом был Генри, Человеком-родинкой был Альберт, а ухмыляющийся скелет был Наумом или каким-то дурацким именем в этом роде. На всех были синие джинсы и подтяжки. Наум взглянул на Мерси, просвистел через зубные протезы и потёр промежность.
 
— Я самый старший из них, так что я получаю первое право выбора. Я возьму эту тощую.
Но два других парня, Человек-родинка и бармен, вроде как спорили.
— Я завсегдатай этого места, Генри! Господи Иисусе! Я сражался с войсками СС в день высадки союзных войск, когда мне было всего семнадцать!
— И? А я боролся с обвиняемыми китайцами и северокорейцами, так что ты поцелуй меня в задницу!
— Ой, корейцы не воевали по-настоящему, это была война без хуя!
— Господа, господа! — перебила Кеззи. — Есть только один справедливый способ разрешить такие споры, — она достала монету и подбросила.
— Решка! — закричал бармен.
— Решка, ты выиграл, Генри! — объявила Кеззи.
Человек-родинка нахмурился.
— Мисс Кеззи? — спросила я. — Зачем вы подбрасывали монетку?
— Ну, Энн, ты уверена, что хочешь знать?
— Ага.
— Проигравший получает тебя.
Я действительно это оценила.
— Но… но, мисс Кеззи? — спросила Ханна. — Эти мужчины действительно старые. У таких старых мужчин не может быть эрекции, не так ли?
— Ага, — прошептала я. — Их члены не будут достаточно твёрдые.
— О, неужели, Энн? — Кеззи посмотрела на меня. — Доктору Виллету восемьдесят шесть лет, но у него твёрдый член, не так ли? Достаточно твёрдый, чтобы засунуть его тебе в задницу?
— Ну да, мисс Кеззи, но…
— И вы можете поблагодарить фармакологическую науку за это, — а затем она указала на бар, где трое стариков чокнулись пивными стаканами, а затем хихикнули, когда все они выпили синие таблетки овальной формы. — Виагра! — воскликнула Кеззи.
— Отлично, — пробормотала я. — Это просто чертовски здорово…
Бармен спустил штаны и с голым задом сел на стойку.
— Подойди сюда, большой медовый пирог, — сказал он Ханне, — и начни болтать с капитаном.
Его член был уже наполовину тяжёлый, просто глядя на Ханну, но Ханна выглядела так, будто вот-вот сдохнет.
— Боже мой, боже мой, боже мой! — закричала она.
— Просто сделай это, Ханна, — сказала я. — Покончи с ним, — а затем я повернулась к Человеку-родинке и вздохнула.
Толстый хер сидел на своём табурете с вытащенным членом. Этот старик был достаточно мерзким, но его родинки вызвали у меня ещё бóльшее отвращение. Они были похожи на крошки какого-то шоколадного пирога, прилипшие к его лицу.
— Без обид, толстуха, — сказал он, — я имею в виду подбрасывание монеты. Мне нравятся женщины с мясом на костях, но, чёрт возьми, не с таким количеством мяса.
— Ну, большое спасибо, — сказала я.
Он пару раз хлопнул своим членом, и тот начал становиться твёрдым, но потом я подумала: «Чёрт возьми, вот ДЕРЬМО!», потому что тогда я увидела, что у него также были родинки на члене.
Но тут Мерси закричала.
Скелет — Наум — сидел на стуле, кудахтал, как петух, и полностью снял штаны. Его грёбаные ноги были как белые мётлы, я не шучу. Было легко понять, почему кричала Мерси. Этот старик имел полный стояк, который был почти таким же большим, как у Зенаса, и его мошонка провисала с яйцами в ней, как пара детских кулаков. Было ужасно просто видеть этого тощего, как труп, старого иссохшего кретина с лицом черепа с торчащим большим стояком.
— Мерси, ты никогда раньше не отсасывала парням, не так ли?
— Нет! — закричала она.
— Ну, во-первых, это называется минетом — и не спрашивай меня, почему это так называется, потому что я не знаю. Ты просто как бы берёшь его в рот, а затем скользишь по нему, двигаешь по нему губами вверх и вниз, и это называется сосать. Это легко.
 
— Нет, это не так! Боже! — она раздражающе вскрикнула. — Это грех!
Опять старая история…
— Это не грех, Мерси, и вот почему. Потому что ты делаешь это не как акт похоти. Похоть — это грех, верно?