Стажер магического сыска 3 (СИ)

— Все у вас хорошо, Порфирий Григорьевич, — пробормотала она, дыша на озябшие руки. — Жаль только, дверь отворять не умеете.
Не снимая накидку, Анна подошла к батарее и коснулась ее ладонями. Едва-едва теплилась паровая душа, однако ж на общем фоне и то было неплохо. Только руки отогрелись, как в окно настойчиво застучали.
Вздохнув, Воронцова пошла открывать его.
Порфирий, заскочив в кабинет, недовольно глянул на Анну:
  
— На пять минуточек нельзя выйти по своим кошачьим делам. Сразу же все запрут, замуруют, да так, что несчастному коту только и останется, что на улице жить да под мостом зимовать!
— Не преувеличивайте, я открыла, едва вы постучали, — отмахнулась Анна.
— Вот-вот, еще руками на меня машет. А что, спрашивается, такого сказал? Ничего! Только и укорил за черствость сердечную, за отсутствие понимания к сложному укладу кошачьей жизни, — вздохнул Порфирий и принялся вылизывать бок.
— Если сеанс ворчания на сегодня завершен, то не хотите ли послушать одну интереснейшую историю? — спросила Анна, садясь напротив кота.
— Ну, допустим, хочу, но только если в этой истории имеется теплый дом и вкусный ужин, — заявил кот.
— Вообще-то, многоуважаемый Порфирий Григорьевич, мы находимся на работе, а посему и разговоры тоже будут по делу.
Кот недовольно глянул на Воронцову:
— Как есть жестокосердная! У меня, может, с самого утра маковой росинки во рту не было. Ни рыбки, ни сухарика, а вместо молока, скажем, штофа валерианы — лишь талый снег да слезы мои кошачьи, — пожаловался Порфирий, но, заметив, как хмурится Анна, добавил: — Впрочем, раз уж мы оба тут, давайте рассказывайте свою историю. А я вам в ответ расскажу свою. И уверен, она вам понравится.
— Что ж, история коротка. Сегодня я зашла в книжную лавку, что на Николаевской улице, и, пока смотрела новинки, услышала, как хозяйка жаловалась товарке о том, что недавно у нее украли книгу. Как вам это, Порфирий Григорьевич? Ничего не напоминает?
— А книга поди была про геологию, скажем, «Минералы нашего уезда» или «Где прячется гаганит»? — предположил кот, хитро щурясь.
— В целом да. «Земляные работы». Авторство не знаю. А как вы догадались? — удивилась Анна.
— Порфирий Григорьевич, между прочим, не лыком шит, если вы еще не заметили. Я годен не только вытаскивать вас из передряг, но еще и размышлять, и делать умозаключения, а также многое другое, чего вы не умеете, — фыркнул кот. — Впрочем, слушайте. Не найдя ни одной ниточки, ведущей к пропаже книги, за которую не заплатили, я решил подумать. Устроился в тепле и сказал сам себе: «Ну, кому нужна эта нелепая история? Неужели не нашлось во всей лавке другой, более интересной книги?» И сам себе ответил: «Безусловно, нашлась, и не одна, и даже не две, но вор взял именно эту». Тогда я решил прогуляться в другую книжную лавку, что за Северным мостом, и — о чудо! — хозяин рассказал мне, что недавно у него стащили книгу по добыче алюминия. Заметьте, книга сугубо технического характера, а значит, вор утащил ее неспроста. И тут оставалось решить для себя: что это? Сговор, что разные люди возьмут вот такие неинтересные книжицы? Или один человек, пополняющий свою библиотеку? И я решил, что вернее второе, — поделился кот.
— Пожалуй, вы правы, — согласилась Анна. — Но как нам найти этого человека? Может, и на это у вас есть ответ?
— Может, есть, — согласился кот. — В той лавке я попросил разрешения осмотреться как следует, и в дальнем углу, где стоит стул для немощных посетителей, обнаружил, что бы вы думали? — Порфирий замолк и, дождавшись, когда Анна пожмет плечами, продолжил: — Селедочный хвост!
— Что, простите? — Анна невольно улыбнулась. — Селедочный хвост?
— Не вижу повода для улыбки, — тут же надулся Порфирий, дергая от негодования хвостом. — Просто подумайте, что бы селедочному хвосту делать в книжной лавке? Это вам не рыбный магазин, не лоток базарный, это почти что храм науки! Туда с рыбой нельзя, а то все провоняет. К тому же этот хвост имел паршивый запах постного масла, что отдельно преступление само по себе.
— Может, вы столь важную улику с собой принесли? — пошутила Анна.
— Конечно, Анна Витольдовна, само собой, — согласился кот. — Вот, сейчас только определю, в какой кармашек ее положил. Может, в левый? Ах, нет, верно, в правый! — с иронией ответил Порфирий, разыгрывая неловкость.
— Не дуйтесь, дорогой мой, я понимаю, что некоторые вещи вам не по силам, — улыбнулась Анна.
— Порфирию Григорьевичу все по силам, однако тащить рыбный хвост, недоеденный кем-то в магазине, — это уж извольте, это уж чересчур, — с достоинством заявил кот.
Анна хлопнула себя по лбу, затем вскочила со стула и, не сдержавшись, схватила кота:
— Порфирий Григорьевич, какой же вы умница! — воскликнула она, награждая его звонким поцелуем.
— Да знаю я это, знаю. Поставьте, где взяли. Я не игрушка, чтоб меня тискали, — заворчал кот, но не со зла, а по-доброму.
— Как скажете, — Воронцова посадила его на кресло. — Но, у меня появились кое-какие подозрения по поводу того, кто наш вор, однако их стоит проверить.
— И на эти мысли вас навел селедочный хвост? — удивился кот.
— Нет, конечно. Лишь ваша смекалка и не дюжий интеллект, — призналась Анна.
За разговором с котом Анна и не заметила, как пролетело время. Когда часы в фойе пробили шесть, она только-только покинула агентство.
Досадуя, что паровик остался далеко отсюда, Воронцова поспешила к ресторации, надеясь, что господин Успенский еще не ушел. Впрочем, он, кажется, говорил о встрече, значит, есть надежда, что она сумеет отыскать его и получить заветную книгу.
Снег прекратился, и мороз принялся во всю мощь хватать за уши и нос. К тому моменту, когда Анна дошла до ресторации, больше всего ей хотелось оказаться дома — в тепле, а может, и принять горячую ванну, чтобы изгнать из костей холод, пронизывающий насквозь.
У входа Павла Евгеньевича не оказалось. Анна притоптывала на месте, размышляя, пришел ли он вообще или, скажем, позабыл про обещание. Последнее ее вовсе не удивило бы в свете последних событий. Прождав десять минут на морозе, она не удержалась и поднялась по мраморным ступеням. Швейцар учтиво распахнул перед ней дверь, и Анна оказалась внутри.
В данной ресторации она прежде не бывала. Стараясь не глазеть по сторонам, точно простушка, она все же отметила для себя дорогое убранство и хрустальные плафоны ламп, мягко рассеивающие свет.
Хостес, приметив посетительницу, тут же нацепил приветливую улыбку и, чуть поклонившись, уточнил:
— Добрый вечер, сударыня. У вас заказан столик?
— Нет, — призналась Анна. — Но назначена встреча.
— Значит, вас ожидают. Понял, — служащий кивнул. — Подскажите имя?
— Господин Успенский.
— Ах, Павел Евгеньевич! — просиял хостес. — Конечно, конечно. Он как раз предупреждал, что к нему должна прийти молодая особа. Давайте вашу накидку, и я провожу вас в зал.
Анне хотелось было попросить, чтобы господина Успенского позвали сюда, но служащий тут же добавил:
— Наши гости могут наслаждаться угощениями, зная, что, кроме важных людей, их никто не побеспокоит.
Воронцовой ничего не оставалось, как скинуть накидку и последовать за провожатым.
В своем повседневном темном шерстяном платье она ощутила себя не в своей тарелке. Позолота, лепнина и даже фонтан посреди зала как бы намекали на уровень посетителей. Проходя мимо столиков, Анна обратила внимание на дам в шелковых платьях и мужчин во фраках. Среди подобной роскошной публики она выглядела крайне неуместно.
Однако, взяв себя в руки, поняла, что находится тут по делу, и спокойно дошла до столика, за которым и впрямь сидел господин Успенский.
  
Увидев Анну, Павел Евгеньевич поднялся со своего места:
— Анна Витольдовна, вы пришли.
— Как видите, — кивнула Воронцова.
Успенский поморщился:
— Простите меня, ради Бога, но я забыл книгу дома. Сам не знаю, как это выскочило у меня из головы, — он виновато взглянул на Анну. — Надеюсь, вы не станете сердиться и в качестве моего извинения примете приглашение отужинать. Я уже говорил вам про пожарские котлеты?