Стажер магического сыска 3 (СИ)

— И что? Прикажете мне теперь по дамским делам теперь под конвоем ходить?
Глеб стушевался. Банальный вопрос, как поход в туалет, рано или поздно заставит всех людей в особняке разбрестись, а Порфирия все не было.
— Приношу извинения за свою бестактность, — как можно мягче сказал он. Союзников в этом доме у него и так было мало, а ещё один враг ситуацию точно не улучшит. — Просто я хотел бы вас попросить. Кажется баронесса Мартынова скверно себя чувствует, из-за всего произошедшего. Она не столь сильна духом, как вы. Не затруднило бы вас присмотреть за ней, как-то поддержать?
  
— Баронессой? Тоже мне, — фыркнула Апрельская. — Думает, что взяла мужнину фамилию Мартынова и враз стала благородной? У них нет ничего за душой, кроме родовой фамилии, да и той теперь цена невысока. Баронесса? Она как была сестрой милосердия, так ей и осталась. От неё до сих пор пахнет больницей и грязными бинтами. От этого не отмыться. И громкой фамилией не закроешься. Была Белякова и вдруг стала Мартынова? Для этого нужна кровь поколений, десятилетие воспитания… Вы видели её платье? Это даже не прошлогодняя мода! Минимум пятилетняя. Какой позор.
Пришлось подавить в себе острый приступ ненависти, чтобы не выдать на лице все эмоции от поведения этой склочной женщины.
— Понимаю-понимаю, — сказал Глеб. — И всё же, по возможности, проследите за ней, я вижу, что вы очень наблюдательная женщина.
План подкупить Апрельскую лестью, который в теории можно ещё было счесть рабочим, провалился с треском.
— Ха! что вы себе надумали, юноша! Я не буду вашей ищейкой! Вы за кого меня принимаете!
Она сказала это громко. Очень громко. Так, что слышали все, кто находился в комнате.
— Инесса? что этот хам тебе там наговорил? — Апрельский тут же кинулся к жене.
— Предложил приглядывать за людьми! Представляешь, дорогой? Сказать мне? Такое? Будто я какой-то жандармский филер в драном картузе! Какое неслыханное хамство.
Чуть не зарычав Глеб закатил глаза и очень длинно и очень грязно выругался мысленно.
— Вы кто такой? Кто вы такой? — Апрельский перешел на такой визг, что орал почти в ультразвуке. — Как вам наглости-то хватило! Делать моей жене такие непристойные…
— А это хороший вопрос, — от голоса майора Апрельский резко затих. — Вы, собственно, господин Буянов? Какой у вас чин, звание?
Роман встал и подошел ближе к Глебу, заложив руки за спину.
— Может вы дворянин? Или промышленник? Кто вы такой? Отец меня так и не посвятил, что вы за птица. Какое совпадение? Кто-то пытается убить моего отца, травит его слугу…. А единственный новый человек в доме это вы и ваш кот? Не находит совпадение роковым, а?
Глеб взглянул на Лазарева-старшего, но тут лишь молчал уронив голову на ладони, полностью погрузившись в свою скорбь.
— Так я вас последний раз спрашиваю, — в голосе майора слышалась неприкрытая угроза. — Вы кто будете, господин Буянов?
— Точно! — внезапно воскликнул Мартынов. — Я вас вспомнил, вы же этот…
Он пощелкал пальцами.
— Стажер полиции Буянов! Дело Маньяка Морозова! Секта Князева! Это же вы их поймали! Ваше лицо в газетах печатали! Ну, точно, я вспомнил! Я же говорил! Говорил, что я вас откуда-то знаю!
— Пф, чтение газет, что за плебейские привычки, — фыркнула Инесса.
Муж её оказался куда более эмоционален.
— Так вы тут были с самого начала! Вы тоже все знали, что в этом доме готовится покушение на Алексея Степановича? Знали и ничего не поделали?
— Что я мог сделать, — огрызнулся Глеб, чувствуя себя капитаном корабля, посреди вспыхнувшего мятежа, — если кто-то из вас вознамерился отравить господина Лазарева? И хоть по божьей милости Алексей Степанович жив, на руках кого-то из присутствующих кровь Еремея.
— Я не позволю с собой так обращаться! — Апрельский опять сорвался на крик, переходящий в визг. — Чтобы какой-то простолюдин, ни роду ни звания, делал какие-то оскорбительные намеки в мой адрес?
— Если вам что-то не нравится, можете бросить мне перчатку. Выйдем на улицу, решим наши проблемы на двадцати шагах.
Он сделал шаг вперед к Апрельскому, тот побледнел, отступил.
— Ещё чего не хватало, — пролепетал он. — Что я, потомственный дворянин, барон, да с каким-то мещанином пошел на дуэль? И не мечтайте.
Кто знает, куда бы завел этот разговор, но в самый его пик, когда напряжение достигло такого предела, что висело в воздухе, будто марево жарким летом, от дверей послышался мягкий кошачий голос.
— Прошу прощения, что вынужден вас отрывать от столь приятной беседы, дамы и господа.
Все как по команде обернулись.
На пороге комнаты стоял Порфирий и лапкой перекатывал туда-сюда маленький бутылек.
  
Глава 4
 
Громко тикали большие напольные часы, потрескивал огонь в камине, а все присутствующие в комнате замерли в немой сцене.
— Что это такое? — нахмурившись наконец спросил Лазарев-старший.
— Судя по этикетке — яд. А уж что внутри не знаю, — ответил Порфирий, — не пробовал, знаете ли.
— Что всё это значит? — Апрельский сделал пару шагов назад и опустился в кресло. — Откуда? Это ваше? Зачем вы принесли его? Где вы его нашли? Что происходит?
— Да вот, шёл себе, шёл, — промурлыкал Порфирий и покосился зелёным глазом на майора, — да нечаянно сунул нос в вещи Романа Алексеевича. Совсем не нарочно. Так получилось.
Все взгляды, как по команде, повернулись к майору.
— Какого чёрта вы позволяете себе копаться в чужих вещах?
Он побагровел от злости, был в таком бешенстве, что вот-вот был готов броситься на кота, так что Глеб вскочил, перекрывая ему дорогу.
— Если вы хоть пальцем его тронете — убью вас на месте, предупреждаю, — сказал Буянов. — Так что рекомендую успокоиться. Нас всех сейчас должен беспокоить другой вопрос, Роман Алексеевич. Что этот бутылек делал у вас в вещах? Вы уж лучше на это ответьте, потрудитесь.
В глазах майора бушевала неконтролируемая ярость. Что он может выкинуть в следующую секунду предсказать было невозможно, так что Глеб достал из кармана револьвер. Где-то за спиной, так вдалеке, будто в другой вселенной, вскрикнула Анастасия, послышались возмущенные окрики Апрельского.
— Я тебе глотку разорву, прежде чем ты на крючок нажмешь, — проревел Роман.
— Сын! Прекрати немедленно! Глеб, уберите оружие! — голос Лазарева-старшего разрывал воздух в помещении, будто боевой горн.
Крик отца возымел успех. Роман, покрасневший от гнева, раздувающийся, как кузнечный горн, медленно выдохнул, сделал полшага назад. Глеб же опустил руку, но револьвер не убрал — от крысы загнанной в угол можно ожидать чего угодно.
— Это не моё, — майор обвел злобным взглядом всех присутствующих, словно бросая заочный вызов тем, кто захочет оспорить его слова. — Не знаю чьё. Мне подбросили. Вы за эту клевету ответите, — отрывисто сказал он.
— Заодно и шприц вам подбросили в чемодан? — невинно спросил Порфирий, явно наслаждаясь этим театром лжи. — У вас там лежит, прямо под рубашечками, я покопался немного, просто случайно.
— По какому праву… — попытался прорычать майор, но Глеб тут же его оборвал:
— Вопрос сейчас в другом, — повторил он. — Что эти предметы делают у вас в вещах? Не желаете ответить уже, а не ломать комедию?
— Я вам уже всё сказал. Это не моё.
— Чьё тогда?
— Не знаю.
— Роман Алексеевич, — сказал Глеб, — на вашу беду я обладаю магическими способностями. Вы уверены, что если я сейчас осмотрю бутылек с ядом и шприц, то не найду на них отпечатков вашей ауры? Кроме того, я умею считывать эмоции. Так что даже если не найдется следов ауры, вы уверены, что я не почувствую лжи в ваших показаниях? К этому вы готовы?
  
Как оказалось, к дальнейшему развитию событий не был готов сам Глеб. То ли майор понял, что тот не будет стрелять, то ли был в крайнем отчаянии. Проигнорировав поднятый ствол револьвера, он резко надвинулся на Буянова и ударил его кулаком в челюсть. Глеб, хоть и успел немного отклонить голову, из-за чего удар вышел смазанным, все равно увидел перед глазами вспышку черноты, расцветшую мириадом разноцветных искр. Он упал, по полу прокатился оброненный револьвер. Майор бросился бежать. Глеб увидел, что кот было дёрнулся в погоню.