Охота на птичку (СИ)

‒ На такси доберусь, — шепчет она хрипло и тупит взгляд.
Шумно, раздраженно выдыхаю. В машину девчонка со мной не сядет, а силой пихать я ее не буду. Тупик. А как хорошо всё у нас начиналось…
‒ Лады. Как знаешь, ‒ небрежно бросаю я и разжимаю пальцы. Она одергивает руку и отворачивается. Прихрамывая, делает несколько шагов и утыкается в телефон.
Я смотрю ей вслед и даже зубы стискиваю. Красивая.
Словно прочитав мои мысли, она поправляет волосы. Откидывает золотые локоны за плечи, и они тяжело падают, защищая ее оголенную спину от моего голодного взгляда.
«Так ни разу и не дотронулся до них», ‒ думаю я с досадой и прикрываю глаза.
Она отходит еще дальше, что-то печатает, на меня не оборачивается.
Украдкой кошусь на ее светлый силуэт в сумерках и тру лоб, пытаясь придумать повод заговорить. Может, все-таки удастся разрулить возникший между нами напряг? Не должно наше знакомство закончится вот так. Зацепила она меня конкретно. Пока не знаю, чем именно, но очень хочется разгадать.
‒ Получается найти машину? — кричу ей в спину. Точно знаю, что в субботу вечером вызвать такси для загородной поездки — задача не из простых.
Не отвечает.
‒ Не глупи, Софи-Соня, поехали вместе, темнеет уже.
Молчит.
Смотрю на часы. Вечеринка вот-вот начнется, надо бы встретить гостей, а ехать до поместья отца минут сорок минимум. Пора выдвигаться.
‒ София, я не могу оставить тебя здесь одну, ‒ делаю я последнюю попытку.
Не поворачиваясь, девчонка вскидывает руку и небрежно выдает:
‒ Адьос, Никитос!
Вот зараза мелкая.
А что, если не приедет?
Не приедет — найду и уже знаю как. В голове мгновенно зреет план. Сажусь в машину и даю по газам, мельком взглянув в боковое зеркало на одинокую фигурку на парковке ресторана. Мы с тобой еще увидимся, прекрасная босоногая стерва.
По пути набираю секретаря отца, прошу экстренно прислать на электронку список допущенных за кулисы конкурса, а также приглашенных в поместье гостей. Даже если ты не явишься, я тебя найду, Софи-Соня, и мы обязательно пообщаемся, тесно и без спешки.
До дома долетаю за тридцать минут. Файлы уже на почте, гостей еще нет, к вечеринке практически все готово.
Вокруг бассейна и по патио у дома снуют люди из кейтеринга, расставляют бокалы на столиках, разносят закуски и вазы с фруктами. Внизу у озера заканчивают устанавливать импровизированную сцену и небольшие шатры с топчанами внутри. Сад прикольно подсветили фонариками, арки с розами обвили мелкими гирляндами. Все горит и переливается, но меня сейчас вся эта суета только отвлекает.
Иду в гостевой домик, в котором обитаю последние полгода, поскольку жить в особняке, в эпицентре семейных драм, выше моих сил.
Принимаю душ, заваливаюсь на кровать и открываю списки. В них обнаруживается всего одна София, со смешной фамилией Соловей. Она! Ей подходит эта фамилия. Но для уверенности надо проверить еще списки конкурса. Там числятся аж три Софии, и да ‒ Соловей тоже есть. Закреплена за конкурсанткой Дарьей Мезеровой.
‒ Что ж, София Соловей, сейчас и я тебя погуглю. Надо сравнять наши позиции, ‒ произношу я вслух, и в этот момент звонит Юля.
‒ Никитушка, я немного задержусь. Журналисты не отпускают. Начинайте без меня, ок? Постараюсь как можно скорей.
Я слышу доносящийся из трубки знакомый звонкий голос и это ее деревенское «Никитушка», и словно пелена с глаз падает.
Что я творю? Юля ведь не просто считает себя моей девушкой, она надеется на большее. Ждет, что сегодня я сделаю ей предложение, и мы объявим о помолвке. Даже декорации под это событие заказала. Цветы, свечи, виолончелистка в белом платье… Вся эта романтика выглядит уж слишком для простого афтерпати, больше на свадебную вечеринку смахивает.
Третьякова любит показуху. У нее вся жизнь на публику, улыбки ‒ ради лайков и просмотров в соцсетях. Сейчас приедет и с порога прямой эфир запустит, чтобы тысячи подписчиков стали свидетелями ее радости.
Мне этого не понять. Я делюсь эмоциями только с теми, кто рядом, поэтому успеваю их прожить и насладиться. Юля же даже в момент задувания свечей на именинном пироге думает о ракурсе и делает десятки дублей фото. Не знаю, успевает ли по-настоящему быть счастливой, или все это — лишь часть маркетингового плана по продвижения личностного бренда.
 
Я вообще не понимаю, в какой системе ценностей она существует. Задушевных бесед мы не ведем. Мы даже чувств своих никогда не обсуждали, но при этом, каким-то невообразимым образом, вдруг пришли к тому, что отношения пора узаконить.
Нет, я ничего ей не обещал. Но и не отрицал, когда она сначала намекала, а потом прямым текстом говорила о свадьбе. Отшучивался, переводил разговор — съезжал с этой темы, короче. Сомневался, взвешивал, оттягивал. Ровно до сегодняшнего дня.
Теперь я четко осознал — ничего большего с ней не хочу. Мне пора не предложение ей делать, а ставить точку в наших недоотношениях. И спасибо за это прозрение надо сказать одной заносчивой девчонке по имени Соня Соловей, о которой толком ничего не известно ни мне, ни гуглу, ни соцсетям. Ни одного профиля человека с таким именем из нашего города не нахожу. Единственное упоминание о ней ‒четыре года назад на сайте Первой городской гимназии. Что ж, моя последняя зацепка — Дарья Мезерова.
Открываю инсту Мезеровой. Ну, все понятно.
Сотни постановочных фоток со сладкими подписями, тысячи сохраненных сториз по папочкам с названиями стран и островов. В шапке профиля значится: «Деятель искусств, модель» Точно как у Третьяковой. Словно их клонировали. Они и внешнее похожи: длинные ровные темные волосы, губы уточкой, нарисованные брови. В один салон ходят, что ли?
Палец уже устает пролистывать ленту, когда я, наконец, нахожу то, что искал.
Школьный выпускной четыре года назад. Будущая «деятель искусств» Мезерова на фоне родной школы, с атласной лентой через плечо, обнимает щупленькую и улыбчивую Соню Соловей. Ссылка на профиль подружки тоже имеется. Перехожу и разочарованно выдыхаю — аккаунт закрыт.
Что ж ты такая загадочная, Софи-Соня? Или есть что скрывать?
Глава 5
Соня: Жаль, что я не птица ‒ улетела бы.
Он так неожиданно и стремительно уехал, что я мгновенно протрезвела. Вечер теплый, даже душный, а меня знобит, как на морозе. Кожей все еще чувствую отпечаток его ладони на руке, а перед глазами ‒ этот странно потемневший, тяжелый взгляд. Сколько ни моргаю ‒ не пропадает.
Что это было вообще? С обвинениями я перегнула, конечно, но не убивать же меня за это? Ему что, впервые правду в лицо сказали? Смотрел так, словно придушить хочет. Или это другое желание? Был момент, когда мне показалось, что он меня сейчас поцелует. Я даже глаза прикрыла и замерла в ожидании. Вот же дура!
Набрала Дашку, рассказала про сломанный каблук и про то, что застряла, решив перекусить по дороге, а такси ждать долго. Попыталась в очередной раз отмазаться от вечеринки, но где там! Подруга тут же выдала решение: они с Кисом заберут меня, заодно и удобную обувь для меня захватят. Хочешь не хочешь, а придется ехать в логово этого зверя Гордиевского.
О знакомстве с ним и ссоре из-за конкурса я Дашке не скажу ни слова, естественно. Она точно раздует скандал и меня втянет, а мне незачем. Завтра улечу и забуду всё, как страшный сон. Не понимаю, что на меня нашло? С чего это я, вполне адекватный и неконфликтный человек, вдруг накинулась на этого мажора? И зачем я вообще с ним поехала? Он мне понравился, отрицать глупо ‒ очаровал и сразу же разочаровал. Вот я и взбесилась.
Пока я стояла на парковке и пыталась разобраться в причинах собственного нетипичного поведения, явилась Дашка со своим «племенным скакуном».
Подруга при нем сама не своя. Молча сует мне коробку с бежевыми босоножками на плоской подошве и отворачивается к окну, вся такая чопорная, в образе. Кис сухо представляется Кириллом и тоже всю дорогу молчит. «Поссорились», — догадываюсь я и лишний раз рта не раскрываю. Так и доезжаем до резиденции Гордиевских в гнетущей тишине.