Похищенная грешником (ЛП)

 — Я Габриэль Демир. — Я никогда раньше не слышала этого имени.  — Глава турецкой мафии.
 Мурашки превращают меня в глыбу льда. Мои губы приоткрываются, затем мое сердце опускается в самые глубокие ямы ада.
 Я не выберусь отсюда живой.
 Медленно, и потрясенно я вдыхаю воздух, задыхаясь.
 Его глаза снова сужаются, когда он замечает мою шокированную реакцию.
 — Почему ты была в Aqua? Тебя послали шпионить за мной?
 Моя голова начинает трястись, волосы разметались по плечам.
 — Меня там не было… чтобы шпионить за вами. Я была в Aqua, чтобы принести ужин… для мистера Мазура. Вы видели еду… она разлетелась по всему тротуару. — Страх сковывает мой голос.
 И снова Габриэль смотрит на меня, пока с моих губ не срывается прерывистое дыхание от ужаса.
 Он мне не верит. 
 — Клянусь, — восклицаю я, — я была там только для того, чтобы заказать морепродукты для мистера Мазура.
 Меня даже выпороли. Доказательство у меня на спине.
 Что-то останавливает меня от того, чтобы показать отметины на моей коже этому человеку.
 Ему было бы все равно. 
 Хищный взгляд его глаз и опасная аура вокруг него говорят мне об этом.
 Как только этот человек убедится, что от меня нельзя получить никакой информации, он убьет меня.
 Возможно, мое молчание – это все, что может сохранить мне жизнь. Не то чтобы у меня была какая-то информация, которой можно поделиться.
 Мне просто нужно выиграть время, пока я не стану сильнее.
 Габриэль медленно качает головой, и, как будто он может прочитать мои мысли, он предупреждает:
 — Не пытайся лгать мне. Я знаю много креативных способов заставить кого-то говорить.
 Пытки. 
 Боже. 
 И снова по мне пробегают мурашки, напоминая мне, что я все еще дрожу, как осиновый лист на ураганном ветру.
 Мой взгляд падает на кандалы вокруг моей лодыжки.
 Я так много пережила, но как мне избежать этого кошмара?
 Медленно мой взгляд поднимается и встречается со взглядом Габриэля, затем он спрашивает:
 — Как тебя зовут?
 Я с трудом проглатываю свой страх, прежде чем ответить:
 — Лара… Лара Новак.
 — Как долго ты работаешь на Мазура?
 — С тех пор, как мне исполнилось двенадцать.
 Его голова слегка наклоняется, и я не уверена, верит ли он мне, потому что я не могу прочитать его. Все, что я могу сказать наверняка, это то, что он опасен, и у меня полно проблем.
 С Тимоном я знала, чего ожидать. Я привыкла к наказаниям.
 Но с Габриэлем я понятия не имею, на что он способен. С побоями я справлюсь. Раны и сломанные кости заживут.
 Что, если… 
 О, Боже. 
 Мои щеки немеют, в горле образуется комок.
 Я девственница. Тимон никогда не допускал отношений между персоналом, не то чтобы это имело значение, потому что я слишком невзрачна на вид. Это была моя единственная спасительная милость. Никто не проявлял ко мне никакого интереса.
 Инстинктивно я забираюсь на кровать так далеко, как только могу.
 — Пожалуйста, не делайте мне больно, — слабая мольба срывается с моих губ. — Я всего лишь горничная.
 Тем не менее, Габриэль только смотрит на меня, вселяя в меня страх Божий.
 — Куда бы Мазур пошел, чтобы спрятаться?
 Накатывает волна головокружения, заставляющая точки танцевать перед моим взором. Я не привыкла ко всем эмоциям, проносящимся через меня.
 С Тимоном все было рутиной. К которой я привыкла с рождения.
 Находиться в руках врага, не имея возможности предвидеть его следующий ход, чертовски нервирует.
 — У него дома по всему миру. — Я тяжело сглатываю, жалея, что не могу выпить немного воды. — Я понятия не имею, в какой из них он побежит, — признаю я, все еще не уверенная, было бы лучшим вариантом промолчать.
 Бровь Габриэля приподнимается.
 — Где находятся эти дома? Дай мне адреса.
 Тот факт, что он думает, что простая горничная могла знать настоящие адреса, почти вызывает у меня циничный взрыв смеха.
 — Я всего лишь горничная, — говорю я ему снова. — У меня не было доступа к такого рода информации.
 
 Он снова смотрит на меня, прищурившись.
 — И все же, ты знаешь, что у него много собственности? Ты противоречишь сама себе.
 Дерьмо. 
 Габриэль встает, это движение вызывает во мне новую волну изнуряющего страха. Не в силах остановиться, мой подбородок начинает дрожать, слезы угрожают пролиться.
 Не плачь. 
 Поднимая руку к подбородку, он проводит подушечкой большого пальца по нижней губе, его пристальный взгляд все еще прикован ко мне.
 — У тебя есть три дня, чтобы решить, расскажешь ли ты мне все, что знаешь, или столкнешься с последствиями.
 Какого рода последствиями?  
 Габриэль глубоко вдыхает, как будто смакует запах моего страха.
 — Небольшой совет. — Он начинает выходить из комнаты. — На твоем месте я бы заговорил.
 Эти слова звучат зловеще, заставляя мой желудок гореть от страха и напряжения.
 Дверь спальни закрывается за ним, и я остаюсь одна.
 Что мне делать? 
 Как, ради всего святого, я выберусь отсюда живой? 
 Глава 7
 ЛАРА
 Последние сорок восемь часов я провела в панике, пытаясь освободиться от оков и то и дело проваливаясь в сон.
 Единственное человеческое общение, которое у меня было, когда охранник приносил мне еду и давал перерывы на туалет, а доктор приходил осмотреть мои раны.
 Я измотана, испытываю боль и напугана до безумия.
 Когда дверь спальни открывается, я быстро сажусь, не обращая внимания на боль в животе. Входит доктор Байрам, за ним женщина, которой на вид чуть за пятьдесят.
 Вчера я умоляла доктора помочь мне сбежать, но он просто осмотрел мои раны, наложил свежие повязки, а затем ушел, не сказав ни слова.
 Может быть, эта женщина поможет мне? 
 Я смотрю, как она кладет стопку одежды на стул. Когда она подходит, чтобы встать рядом с доктором, я пытаюсь установить зрительный контакт, но она не смотрит на меня.
 Как будто меня здесь нет, доктор Байрам показывает ей, как менять мои повязки и на что обращать внимание в случае заражения.
 Либо эти люди боятся Габриэля, либо он хорошо им платит. 
 Дерьмо. Как я собираюсь сбежать? 
 — К вам вернулся аппетит? — спрашивает доктор, не потрудившись взглянуть на меня.
 — Меня держат в плену. Вы действительно думаете, что я могу есть при таких обстоятельствах? — Я огрызаюсь на него.
 Это странно. Я бы не осмелилась говорить с Тимоном в таком тоне, но с тех пор, как я проснулась в этой чужой постели, я как будто не могу остановиться.
 Может быть, это потому, что мое шестое чувство подсказывает мне, что я не выберусь отсюда живой, так что я могу бороться всем, что у меня есть.
 — Ешьте, или вы не восстановите свои силы, — бормочет доктор, затем он выходит из комнаты, а женщина следует прямо за ним.
 Он показал ей, что делать. Возможно, это означает, что она будет проверять меня с завтрашнего дня. Если я смогу поговорить с ней наедине, я, возможно, смогу завоевать ее симпатию.
 Как только мои мышцы начинают расслабляться, дверь снова открывается. На этот раз входит Габриэль, и это заставляет меня отодвинуться на край кровати. Я готова спрыгнуть с матраса, если он попытается что-то сделать.
 Не то чтобы я далеко ушла с цепью, прикрученной к кровати.
 Мои глаза прикованы к нему, каждое его движение заставляет меня чувствовать себя все более напряженной. Он подходит к окну и смотрит в него, пока тишина не начинает действовать мне на нервы.
 Боже, как он напряжен. 
 Внезапно тишину нарушает его глубокий голос.
 — Сколько тебе лет?
 Я тяжело сглатываю из-за своих расшатанных нервов.
 — Двадцать два.
 — И ты работала на Мазура с двенадцати лет?