Похищенная грешником (ЛП)

 Протягивая руку, я накрываю ее руки своими и успокаивающе сжимаю их.
 — Ты не в беде. Расслабься, Лара.
 Я должен приложить усилия, чтобы успокоить ее, иначе стресс сведет ее в могилу раньше времени.
 Она снова кивает, часть напряжения покидает ее плечи. Она одета в пару черных леггинсов и светло-голубую футболку, ее стройное тело скрывается под одеждой.
 Она все еще выглядит слишком хрупкой, что заставляет меня чувствовать себя ее защитником.
 Меня поражает, как она выживала в доме Мазура двадцать два года.
 Мне нужно прояснить некоторые вещи между нами, чтобы Лара не волновалась так сильно, я начинаю с того, что говорю:
 — Не извиняйся за каждую мелочь. Хорошо?
 — Evet , Габриэль Бей , — отвечает она с большей покорностью, чем обычно. Слыша, как она так старается говорить по-турецки, я почти улыбаюсь.
 — Перестань беспокоиться, что я вышвырну тебя на улицу или отправлю обратно к Мазуру.
 Уголок рта Лары грозит приподняться в улыбке, когда облегчение наполняет ее глаза.
 Эти проклятые глаза. 
 — И я не убью тебя, так что перестань беспокоиться и об этом.
 Ее глаза прикованы к моим, и я вижу момент, когда страх покидает ее. Она как будто выдыхает его из своего тела.
 Блять, я должен был начать этот разговор раньше.  
 Наконец, я говорю:
 — Больше никаких ограничений. Тебе разрешено свободно передвигаться по дому. Мурат все еще будет рядом, но только для защиты, когда мы с Эмре будем на работе.
 На ее лице появляется выражение удивления.
 — Мне разрешено находиться в восточном крыле?
 — Да. — Чтобы убедиться, что она поняла, я добавляю. — И ты можешь ходить по дому одна.
 На этот раз ее губы изгибаются в захватывающей дух улыбке.
 — Спасибо, Габриэль Бей .
 — Просто Габриэль, — бормочу я, возвращая ей улыбку.
 Такое чувство, что мы, наконец, сделали шаг вперед.
 — Как ты себя чувствуешь сегодня?
 — Намного лучше. — Она присаживается на краешек кресла. — Могу я завтра выйти из своей спальни?
 В моем сердце зарождаются эмоции. То, что эта женщина постоянно просит моего одобрения, что-то со мной делает.
 — Да.
 Интенсивная благодарная реакция, которую она испытывает на все, что я даю ей, на все, что я позволяю, – дает мне больше силы, чем я должен иметь.
 У меня есть абсолютный контроль над ней. 
 Осознание этого заставляет меня пялиться на Лару, пока она не наклоняет голову и не спрашивает:
 — Все в порядке?
 — Да. — Из чистого любопытства я спрашиваю. — Если бы я дал тебе свободу, что бы ты сделала?
 Мгновенно черты ее лица напрягаются от беспокойства и замешательства.
 — Я... — Ее язык высовывается, чтобы облизать губы, — я не хочу уходить.
 Пытаясь снова, я говорю:
 — Если бы я дал тебе столько денег, сколько тебе когда-либо могло понадобиться, и ты могла бы делать все, что когда-либо хотела, куда бы ты пошла?
 Дыхание Лары становится прерывистым, в глазах снова темнеет от паники, затем она умоляет:
 — Пожалуйста, позвольте мне остаться.
 Я протягиваю руку и кладу свою поверх ее сжатых пальцев.
 — Расслабься. Я не говорю тебе уходить. Я просто хочу знать, хочешь ли ты обрести свободу.
 Она качает головой, ее глаза встречаются с моими и наполнены таким количеством эмоций, что это ударяет меня прямо в грудь.
 — Я никуда не хочу идти. Я хочу остаться здесь с Низой Ханым , Муратом Беем , Алией Ханым ... и вами. — Она поворачивает свои руки, и ее тонкие пальцы обвиваются вокруг моих. Затем она наклоняется вперед и признается. — Я здесь в безопасности. Я чувствую, что принадлежу себе.
 Поднимая другую руку, я обвиваю пальцами ее шею. Мы так близко, что я почти чувствую вкус ее отчаяния на своем языке. Наклоняясь вперед, я прижимаюсь губами к ее лбу, затем говорю:
 — Теперь это твой дом, Лара. Тебе никогда не придется уходить.
 Ее глаза сияют, когда она бросает на меня благодарный взгляд, ее щеки порозовели.
 — Спасибо, Габриэль Бей .
 — Просто Габриэль, — напоминаю я ей. По какой-то причине меня раздражает, когда она называет меня мистером или сэром.
 
 Когда она кивает, я понимаю, что все еще держу ее за шею. Нас по-прежнему разделяет всего несколько дюймов, и все же она не выглядит смущенной.
 И я тоже. 
 Три дня заботы об этой женщине, и она каким-то образом изменила мое представление о ней. Я не уверен, кто она, но она определенно не обуза.
 У нее чистейшее сердце, и оно сияет в ее голубых глазах.
 Я подношу руку к ее лбу, и когда я чувствую, что он прохладный, без признаков жара, я улыбаюсь, но добавляю:
 — Только потому, что ты можешь делать все, что хочешь, не значит, что я позволю тебе снова загонять себя до смерти. Постарайся действовать помедленнее. Хорошо?
 — Evet.
 Моя улыбка становится шире, затем я спрашиваю:
 — Низа Ханым  учит тебя турецкому?
 Она качает головой.
 — Я подбираю слова и пытаюсь их запомнить.
 — Тебе не обязательно учить язык, — говорю я ей, на всякий случай, если она думала, что должна. Я откидываюсь на спинку кресла, затем спрашиваю. — Ты можешь говорить по-польски?
 — Совсем немного.
 — Каково было расти в доме Мазура?
 Лара смотрит в окно, напряжение прорастает в морщинки вокруг ее рта.
 — Это было совсем не так, как здесь.
 — Ты ходила в школу?
 Она кивает, ее глаза все еще сосредоточены на темной ночи снаружи.
 — Только до тех пор, пока мне не исполнилось шестнадцать.
 — Значит, ты так и не закончила школу?
 Качая головой, она отвечает:
 — Нет.
 Это самый длинный разговор, который у нас был, и я не спешу его заканчивать.
 — Ты хотела бы продолжить свои занятия?
 Лара обращает свое внимание на меня, затем наклоняет голову.
 — Вернуться в школу? Я слишком стара.
 — Ты можешь учиться онлайн.
 Я наблюдаю, как она думает об этом, затем она начинает улыбаться.
 — Мне бы действительно этого хотелось.
 Я снова ловлю себя на том, что улыбаюсь ей.
 — Я попрошу Мурата достать тебе ноутбук, чтобы ты могла учиться.
 — Спасибо, Габриэль Бе ... — Она замолкает в тот момент, когда я качаю головой, затем она хихикает и говорит. — Просто Габриэль.
 — Ты привыкнешь к этому. — Я смотрю на свои наручные часы и замечаю, что уже почти два часа ночи. — Черт, ты, должно быть, устала.
 — Нет, — быстро отвечает Лара. — Мне пришлось провести в постели весь день. Я совсем не устала.
 Прежде чем я успеваю отфильтровать свои слова, я поддразниваю ее:
 — Это твой способ попросить меня составить тебе компанию? — В тот момент, когда ее глаза темнеют от страха, я быстро тянусь к ее руке снова. — Я шучу, Лара.
 У меня много работы, но, несмотря ни на что, я как-нибудь исправлю весь ущерб, который Мазур причинил ей.
 Мои пальцы обхватывают ее, и я наклоняюсь ближе. Удерживая ее взгляд в плену, я говорю:
 — Тебе не нужно меня бояться. Я хочу, чтобы ты говорила со мной так, как ты говорила бы с Низой.
 Ее брови хмурятся, затем она признает:
 — Это трудно.
 — Что трудно? — Бормочу я, сохраняя свой мягкий тон.
 — Не бояться вас.
 — Почему?
 — Вы мужчина. Низа мне как мать.
 Господи, неужели она говорит то, о чем я думаю? 
 Просто чтобы быть уверенным, я спрашиваю:
 — Ты боишься Мурата?
 — Нет, он мой охранник.
 Такое чувство, что я ищу иголку в стоге сена, когда спрашиваю:
 — Чем я отличаюсь от Мурата?
 — Вы спасли меня, — приходит ее простой ответ, который наносит адский удар.
 — Я не спасал тебя, Лара. — Я всегда был прямолинейным и никогда не лгал. Не собираясь начинать, я признаю. — Я тот, кто стрелял в тебя.