Похищенная грешником (ЛП)

 — Поторопись.
 — Да, сэр. — Я аккуратно засовываю карточку в нагрудный карман рубашки, затем не забываю стянуть фартук. Я быстро снимаю его и складываю в сверток.
 Мистер Ковальски закатывает глаза и протягивает руку, чтобы забрать его у меня.
 — Спасибо, — бормочу я, мой тон, как всегда, мягкий и уважительный.
 Открыв тяжелую деревянную дверь, я выхожу из особняка. Охранники усеивают территорию, пока я иду к внедорожнику, которым нам разрешено пользоваться всякий раз, когда нам нужно выполнить поручение Тимона. Филип докуривает сигарету и садится за руль, а я забираюсь на пассажирское сиденье.
 — Куда? — бормочет он, заводя двигатель.
 — Aqua.
 Я бросаю взгляд на ухоженный газон, и как только мы покидаем территорию, у меня такое чувство, будто гора сваливается с моих плеч. Несмотря на то, что мне приходится спешить, я всегда дорожу временем, когда мне удается вырваться из особняка.
 _______________________________
 Автоматическая улыбка пробегает по моим губам, когда я беру пакет у официанта. Я смотрю на время на своих наручных часах, и мое сердце подпрыгивает в груди, когда я замечаю, что у меня есть только двадцать шесть минут, чтобы вернуться в особняк.
 Черт. Надеюсь, пробки будут не слишком большими. 
 Выбегая из ресторана, я поворачиваю налево и врезаюсь в стену мускулов. От испуга я вскрикиваю, затем падаю сильно и быстро. Не в силах остановить движение, я падаю на правый бок, и пакет скользит по тротуару.
 В абсолютном ужасе я наблюдаю, как открываются контейнеры, и морепродукты рассыпаются по земле и паре коричневых кожаных туфель.
 Боже. Нет.
 По моей коже пробегают мурашки, и, морщась от боли в бедре, я опускаюсь на колени, поправляя юбку, чтобы прикрыть ноги.
 Еда испорчена.
 Тимон убьет меня. 
 — Как раз то, что мне, блять, было нужно. — Рычание мрачное, таящее в себе опасность.
 У меня в ушах свистит, и, словно в замедленной съемке, я поднимаю взгляд на мужчину, стоящего среди разбросанных креветок и устриц.
 Он одет в безупречный темно-синий костюм-тройку, от него исходят тестостерон и богатство, а также безбожно опасная вибрация, из-за которой атмосфера вокруг него кажется темнее ночи.
 У него уложенные черные волосы, а его светло-карие глаза почти золотые, напоминающие льва. Сильная челюсть, покрытая аккуратной щетиной, дополняет его захватывающие черты.
 Боже, он привлекателен. 
 Я с трудом сглатываю, продолжая смотреть на его суровое красивое лицо.
 — Ты планируешь сидеть у моих ног всю ночь? — Его голос глубокий и бархатистый, отчего у меня по коже бегут мурашки.
 Когда я замечаю, что он смотрит на меня так, как будто я не более чем кусок грязи, на который он наступил, гнев закипает в моей груди.
 Из-за него я буду наказана, и мне придется заплатить за креветки и устрицы деньгами, которых у меня нет.
 Кровь. Я заплачу своей кровью. 
 Поднимаясь на ноги, я хмуро смотрю на него, затем бросаю взгляд на испорченную еду. У меня не будет выбора, кроме как снова воспользоваться кредитной картой.
 Боже. 
 Последствия того, что только что произошло, сотрясают мое тело подобно цунами ужаса.
 Мужчина нетерпеливо рявкает на меня:
 — Иисус, уйди с дороги, женщина.
 Что-то глубоко внутри меня дает трещину, и, что совершенно не в моем характере, я тычу пальцем в грубого мужчину, высказывая свое мнение.
 — Если бы вы не врезались в меня, я бы не уронила пакет. Теперь я опаздываю, и мне снова придется заказывать еду, а у меня нет денег, и то, что вы грубите, не...
 — Разве похоже, что мне, блять, есть до этого дело? — Его раздраженное выражение лица ясно показывает, что ему насрать на мою проблему, и моя маленькая истерика только еще больше раздражает его.
 Только тогда я замечаю двух других мужчин. Один смотрит на меня так, словно я бомба, которая может взорваться в любой момент, а другой на самом деле выглядит так, будто жалеет меня.
 При виде всех троих мужчин у меня по спине пробегает дурное предчувствие.
 
 Они сделаны из того же теста, что и Тимон. Я чувствую опасность, вибрирующую в воздухе вокруг них.
 Дерьмо. 
 Я делаю шаг назад и с тревогой заглядываю в ресторан.
 Тот, кто смотрит на меня с жалостью, бормочет:
 — Пойдем, Габриэль. У нас много дел.
 Привлекательный мужчина, которого, как я предполагаю, зовут Габриэль, лезет в нагрудный карман своего пиджака. Он вытаскивает пачку наличных, сует ее мне в грудь и протискивается мимо меня, отталкивая плечом.
 Хватая столь необходимые деньги, моя бровь приподнимается, затем я остаюсь смотреть ему в спину, пока он идет к одному из зарезервированных столиков с другими мужчинами.
 Придурок. 
 Качая головой, я вхожу в ресторан и направляюсь прямиком к официанту, который только что помог мне.
 Сделав еще один заказ, я вынуждена ждать снаружи ресторана, потому что все столики зарезервированы. Я обхватываю себя руками за талию и смотрю на тротуар, теперь свободный от испорченной еды.
 По крайней мере, мне не пришлось платить за еду. 
 Но я все равно опаздываю.
 Я смотрю на время и закрываю глаза, когда вижу, что уже шесть часов.
 Я покойница. 
 Глава 2
 ГАБРИЭЛЬ
 После ужина я потягиваю из бокала ракы 1 . Вот почему мне нравится приходить в Aqua. Это одно из немногих мест, где подают традиционный турецкий напиток.
 Сделав последний глоток своего напитка, Эмре, мой кузен и второй по рангу, бормочет:
 — Люди готовы.
 Эмре на пять лет младше меня и всегда был мне как младший брат. Его родители погибли в автомобильной аварии сразу после его рождения, поэтому мои родители взяли его к себе.
 Я киваю, мои мысли возвращаются к моим родителям. Они приехали из Турции, чтобы устроить лучшую жизнь для себя и нас в Сиэтле. После того, как их убили, у меня остались только моя бабушка и Эмре. Остальные члены моей семьи по материнской линии остались в Турции. Хотя они навещают меня по крайней мере раз в год, я не так близок с ними, как со своей бабушкой и Эмре.
 Тимон Мазур убил моих родителей, когда они не захотели продать ему свой магазин. Они владели простой пекарней, пытаясь заработать на скромную жизнь, как и все остальные.
 Это случилось тридцать лет назад.
 Время не сделало ничего, чтобы стереть память. Стоял не по сезону жаркий летний день. Моя футболка прилипла к потной спине, пока я укладывал мешки с мукой на полки в кладовой, когда вошли люди Мазура. Угрожающие голоса заставили меня бросить свою работу, и когда я выглянул из-за приоткрытой двери, мой отец заметил это и жестом велел мне отойти.
 Прежде чем я успел повиноваться, в воздухе прогремел первый выстрел. Пуля попала папе в живот. Мама закричала. Кто-то выругался. Затем прозвучало еще несколько выстрелов.
 Я наблюдал за падением моих родителей.
 Я видел, как они истекали кровью.
 Папины глаза встретились с моими прямо перед тем, как в них померк свет.
 С ужасающим запахом смерти моих родителей, густо повисшим в воздухе, я спрятался на складе, пока люди Мазура крушили все, ради чего моя семья так усердно трудилась.
 В возрасте восьми лет ненависть заполнила каждую клеточку моего существа. Я прикусил кулак, чтобы не издать ни звука. Мое тело сотрясалось от страха и печали.
 С годами ненависть подпитывалась моим горем и жаждой мести, становясь живым, дышащим существом.
 За последние двадцать лет я построил империю и взял верх над турецкой мафией. Все для того, чтобы я мог отомстить за смерть своих родителей.
 Сегодня тот день, когда я выйду из тени, чтобы показать Мазуру, что ему не сошло с рук их убийство.
 Допивая остатки своего напитка, я ставлю стакан на стол и поднимаюсь со стула. Поправляя пиджак, я бормочу:
 — Поехали.
 Когда я выхожу из ресторана вместе с Эмре, Мирак идет впереди. Он мой личный охранник и один из моих лучших людей. Его жена Элиф – чертовски хороший хакер, которая работает в одном из моих клубов.