Две недели на соблазнение

И тут сестра герцога вдруг спросила:
— Скажите честно, вам нравится мой брат?
«Не должен бы», — подумала Джулиана, шлепнув ладонью по тесту. Не поднимая головы, она пробормотала:
— Я не нравлюсь вашему брату.
Помедлив, она все же подняла голову и обнаружила, что Джорджиана улыбается ей.
— Но я спросила не об этом, Джулиана. Я спро…
— Нет, не нравится! В этом человеке нет ничего, что может мне нравиться. Все, что его волнует, — это его драгоценный титул, — Джулиана с остервенением скомкала тесто, — и его драгоценная репутация. — Перевернув лепешку, она добавила: — И вы, разумеется, миледи.
  
— И все же он красавчик, — вставила Гвен в попытке обратить все в шутку.
Но Джулиане было не до смеха.
— Плевать мне, что он большой и красивый! Нет, он мне не нравится!
За столом воцарилось тягостное молчание. Наконец Джорджиана тихо проговорила:
— Да, разумеется.
И тут до Джулианы дошло, что она вела себя ужасно глупо. И, должно быть, очень глупо выглядела.
— Извините, — пробормотала она.
— Не за что. Мой брат довольно тяжелый человек, и любить его трудно. Уж мне-то можете этого не говорить, — сказала Джорджиана.
Гвен выхватила тесто из рук Джулианы и заявила:
— Все, достаточно. Спасибо.
Джулиана молча кивнула и нахмурилась.
— Да не такой уж он и красивый, — подала голос высокая девушка.
— И покрасивше видали, — поддакнула одна из женщин.
— И то верно, — согласилась Гвен, вручая Джулиане только что испеченное печенье, еще теплое.
Она откусила кусочек и подумала: «Ох, какой же дурой я стала».
Джулиана встала и так резко отодвинула от стола табурет, что тот закачался и чуть не опрокинулся.
— Мне не следовало… я не хотела… — Она умолкла и тихо чертыхнулась по-итальянски.
Женщины молча переглянулись в поисках той, которая могла бы перевести. Но, к счастью, не нашли.
— Я пойду, пожалуй…
— Джулиана! — окликнула ее Джорджиана. — Останьтесь, пожалуйста!
Джулиана замерла у двери. Сейчас ей хотелось только одного — забраться в постель и никогда больше из нее не вылезать.
— Извините, — пробормотала она, — я не могу остаться.
Она открыла дверь и поспешила к лестнице, думая о том, что надо как можно быстрее добраться до центральной лестницы и подняться наверх.
Она ускорила шаги, но ее снова окликнули:
— Подождите, Джулиана!
Оказалось, что леди Джорджиана последовала за ней.
Джулиана остановилась и развернулась. Перед ней уже стояла сестра Саймона. Она улыбнулась, продемонстрировав ямочки на щеках, и проговорила:
— Не хотите ли прогуляться со мной? В саду довольно красиво.
— Ноя…
— Пожалуйста, Джулиана. Мне сказали, что после родов надо больше гулять на свежем воздухе. Я бы не отказалась от компании. — Леди Джорджиана повернула дело так, что отказаться было невозможно.
Они вместе прошли по коридору, затем вышли на небольшую каменную лестницу и спустились в сад. Несколько минут они молча шли по дорожке. В конце концов Джулиана не выдержала и пробормотала:
— Я сожалею о том, что наговорила в кухне.
— О чем именно?
— Ну… обо всем, наверное. Я не хотела критиковать вашего брата.
Джорджиана снова улыбнулась. Тронув пальцами веточку розмарина, тихо сказала:
— Ах, какая жалость… Мне так понравилось, что вы критиковали моего брата. Мало кто на это решается.
Джулиана открыла рот, но тут же закрыла его, не зная, что сказать.
— Полагаю, он просто не делает ничего, достойного критики, — проговорила она наконец.
Джулиана взглянула на нее.
— А вы?
Правду ответить было гораздо легче, чем пытаться сказать что-нибудь правильное.
— А я — совсем наоборот.
— Это хорошо, — кивнула собеседница. — Он порой так бесит, правда?
— Еще как! — воскликнула Джулиана и рассмеялась.
— Кажется, вы мне нравитесь.
— Рада это слышать.
Они некоторое время шли молча.
— А я ведь еще не поздравила вас… — сказала вдруг Джулиана. — С рождением дочери.
— Да, спасибо. — Снова последовала пауза. — Полагаю, вы знаете, что я — это грандиозный скандал, который вот-вот разразится.
Джулиана невесело усмехнулась.
— Что ж, значит, нам сам Бог велит стать подругами, ибо многие считают меня скандалом, который уже разразился.
— Правда?
Джулиана кивнула и сорвала веточку тимьяна. Вдохнув ее чудесный аромат, проговорила:
— Да, истинная правда. Моя мать — просто притча во языцех, о чем вы, конечно же, знаете.
— Я слышала о ней.
— На прошлой неделе она вернулась в Англию.
Джорджиана сделала большие глаза.
— Не может быть!
— Увы, может. Ваш брат при этом присутствовал. — Джулиана выбросила веточку. — И все считают, что я из того же теста. — Собеседница взглянула на нее с удивлением, и она пояснила: — Они думают, что я такая же, как она.
— Из того же теста?
— Вот именно.
— А это так?
— Ваш брат определенно так считает.
— Я не о том спросила.
Джулиана задумалась. Никто никогда не спрашивал ее, похожа ли она на свою мать. Никому не было до этого дела. Светские сплетники сразу же осудили ее за происхождение, а Гейбриел, Ник и остальные члены семьи решительно отметали саму идею какого-либо сходства.
Но Джорджиана, стоявшая сейчас напротив нее на извилистой садовой дорожке, задала вопрос, который никто никогда не задавал. Поэтому Джулиана ответила правду:
— Надеюсь, что нет.
Для Джорджианы этого было вполне достаточно. Взяв собеседницу под руку, она повела ее назад к дому.
— Не бойтесь, Джулиана. Когда станет известно обо мне, они позабудут и про вас, и про вашу маму. Падшие ангелы — прекрасная тема для сплетен.
— Но вы дочь и сестра герцога, — возразила Джулиана. — И Саймон женится, чтобы защитить вас.
Джорджиана покачала головой.
— Я обесчещена окончательно и бесповоротно. Непоправимо. Быть может, ему удастся сохранить нашу репутацию, быть может, удастся пригасить слухи, но заткнуть рты всем невозможно.
— Мне очень жаль… — пробормотала Джулиана.
Джорджиана же улыбнулась и добавила:
— Какое-то время я очень переживала. Но девочка моя здорова, и мы будем с ней здесь столько, сколько позволят нам Ник с Изабель. И если честно, то теперь мне уже все равно…
И ей, Джулиане, все равно. Хотя нет! Конечно же, ей не все равно, как бы ни старалась убедить себя в обратном.
Ей было не все равно, что думал о ней Саймон. И она невольно позавидовала этой сильной духом молодой женщине, с такой уверенностью смотревшей в лицо своему неопределенному будущему.
— Может, мне не надлежит такое говорить, — пробормотала Джулиана, — но они все дураки, что отвернулись от вас. Бальные залы Лондона только выиграли бы от присутствия женщины с таким сильным характером.
Джорджиана весело рассмеялась:
— И очень даже надлежит! Но мы же обе понимаем, что бальные залы Лондона едва ли смогут выдержать даже одну женщину с характером. Что же будет, когда там появимся мы обе?
Джулиана тоже рассмеялась.
— Когда вы решите вернуться, миледи, мы вместе будем прокладывать широкую скандальную дорогу. Видите ли, моя семья относится с особой нежностью к детям с сомнительным происхождением… — Она смолкла, осознав, что зашла слишком далеко. — Извините. Я не хотела сказать, что…
— Чепуха! — отмахнулась Джорджиана. — Кэролайн совершенно определенно сомнительного происхождения. — Она широко улыбнулась. — Поэтому я очень рада узнать, что есть по крайней мере одна гостиная, где мы будем приняты. — Она помолчала, потом вдруг спросила: — А вас ведь не особенно волнуют правила приличий, мисс Фиори? И если так, то могу кое-что сообщить… Видите ли, моя история — скучная и банальная. Я думала, что он любит меня. Быть может, он и любил. Но порой любви недостаточно. Зачастую именно так и бывает.
  
В голосе Джорджианы не было ни печали, ни сожаления, а в глазах ее Джулиана увидела не только искренность, но и мудрость, так противоречившую столь юному возрасту.