Две недели на соблазнение

— Скоро вернусь, — прошептала она Бенедикту и тут же направилась в сторону дамской комнаты.
Конечно же, Джулиана понимала, что ей не стоило идти за леди Пенелопой и что любой разговор с ней мог оказаться для нее весьма болезненным. Но она ничего не могла с собой поделать. Ведь Виноградинка сделала то, чего не смогла она, Джулиана, — она заполучила Саймона. И какая-то извращенная часть ее сознания просто должна была знать, кто такая эта неброская англичанка, что было в ней такого особенного, что заставило бесстрастного герцога Лейтона выбрать именно ее.
  
В такое раннее время комната была почти пуста, и Джулиана прошла через переднюю в маленькую боковую комнату, где увидела, как леди Пенелопа налила воды в небольшой тазик и с глубоким вздохом опустила в нее руки. При этом казалось, что она выглядела больной.
— Вы ведь не собираетесь выворачиваться, миледи?
Пенелопа резко обернулась. Удивление в ее глазах быстро сменилось замешательством.
— Выворачиваться?..
— Возможно, я неправильно выразилась. — Джулиана поморщилась. — По-итальянски мы говорим vomitare.
Глаза Виноградинки расширились, а затем щеки ее залила краска.
— А, вижу, вы поняли. — Джулиана усмехнулась.
— Да, я поняла, — кивнула леди Пенелопа.
Джулиана снова усмехнулась.
— Вот и хорошо. — Она указала на стул рядом с тазиком. — Можно присоединиться к вам?
Пенелопа, озадаченная, нахмурилась. Ей, конечно же, не каждый день случается вести подобные разговоры. Но если она и хотела отказаться, то не смогла — была слишком вежлива. И, вновь нахмурившись, ответила:
— Да, пожалуйста.
Джулиана села и проговорила:
— Продолжайте делать то, что делали. — Она помолчала. — А что вы вообще-то делали?
Пенелопа взглянула на тазик для умывания.
— Ну… я всегда так делаю, когда хочу успокоиться.
— Моете руки?
Леди Пенелопа вдруг рассмеялась:
— Глупо, да?
Джулиана пожала плечами.
— Не знаю… А вам помогает?
— По большей части.
— Надо будет попробовать.
— А вам надо успокоиться?
— Нет-нет! Для этого нет причин, — солгала Джулиана. Снова помолчав, добавила: — Не обижайтесь, леди Пенелопа, но вы не очень хорошо умеете скрывать свои чувства.
Пенелопа пристально взглянула на собеседницу.
— Вы всегда говорите все, что думаете, да?
На сей раз Джулиана рассмеялась.
— Да, конечно. Имея такую репутацию, как у меня, нет нужды ходить вокруг да около. А вы нервничаете из-за бала?
Пенелопа отвела взгляд, глазами отыскав свое отражение в зеркале.
— Среди прочего.
— Что ж, я вполне могу вас понять. Эти ваши балы — они просто ужасные! Не понимаю, как кто-то может их любить. Все эти кошмарные сплетни… и прочее…
Пенелопа тихо вздохнула:
— А сегодняшний будет самым ужасным из всех.
— Вы имеете в виду сплетни о моей матери?
— Нет, не это. Сегодня будет объявлено о моей помолвке.
— О вашей помолвке… с кем? — пробормотала Джулиана. Разумеется, она прекрасно все понимала, но не смогла удержаться — хотелось, чтобы будущая жена Саймона сама сказала о грядущей свадьбе.
— С герцогом Лейтоном, конечно.
Джулиана прекрасно знала, что услышит именно эти слова, но все равно они поразили ее в самое сердце.
— Значит, вы выходите замуж за герцога Лейтона? Он уже сделал вам предложение?
Пенелопа кивнула, и ее золотистые кудряшки запрыгали, как волосы у детских кукол Джулианы.
— Да, сегодня утром.
Джулиана сглотнула ком в горле. Очевидно, он покинул Ралстон-Хаус вчера вечером, полный решимости. И, едва избежав неподходящего брака с ней, Джулианой, поспешил заручиться согласием другой леди. Вполне подходящей.
Невольно вздохнув, Джулиана воскликнула:
— Ах, как вы, должно быть, счастливы!
— Да. Полагаю, я должна быть счастлива.
Но леди Пенелопа не выглядела счастливой. Более того, глаза ее увлажнились и, казалось, она вот-вот расплачется.
И неожиданно Джулиана посочувствовала этой девушке.
— Вы что же, не хотите выходить за него?
Последовала долгая пауза. Наконец Пенелопа взяла себя в руки, и на лице ее появилась ослепительная улыбка. Сделав глубокий вдох, она ответила:
— Герцог Лейтон — хороший человек. И у нас будет прекрасный брак.
Однако от внимания Джулианы не ускользнуло, что собеседница не ответила на вопрос. Вскинув брови, она заметила:
— Вы говорите как одна из них.
Пенелопа озадаченно сдвинула брови.
— Из них?
Джулиана махнула рукой в сторону бального зала.
— Как одна из всех тех англичан.
Девушка в растерянности заморгала.
— Но я и есть англичанка.
— Да, конечно. — Джулиана опять помолчала. — А что касается герцога, то он и в самом деле хороший человек.
— И он будет мне прекрасным мужем! — подхватила Пенелопа.
Джулиана закатила глаза.
— Ну, этого я бы, пожалуй, не сказала. Он высокомерный, властный и расчетливый. И он потребует, чтобы все всегда было так, как он захочет.
Пенелопа долго молчала, обдумывая эти слова. И Джулиана уже начала жалеть о своих смелых речах. Но только она собралась извиниться, как девушка сказала:
— Таков уж брак. С этим ничего не поделаешь.
Не выдержав, Джулиана воскликнула:
— Что такое с вами, англичанами?! Вы говорите о браке так, словно это деловое соглашение!
— Это и есть деловое соглашение, — отозвалась Пенелопа.
— А как же любовь?
— Уверена, что со временем… Думаю, у нас появится определенная… привязанность друг к другу.
Джулиана искренне рассмеялась.
— Я питаю привязанность к своей лошади, но у меня нет желания выйти за нее замуж. Но как же страсть?
Пенелопа покачала головой.
— В хорошем английском браке нет места страсти.
Эти слова заставили Джулиану оцепенеть (она уже слышала их на другом балу от другого аристократа).
— Это он вам так сказал?
— Нет, но… таков порядок вещей.
Комната внезапно как будто уменьшилась в размерах. Джулиане стало душно и захотелось на свежий воздух. Похоже, Пенелопа и впрямь идеально подходит Саймону. Она не будет бросать ему вызов, родит ему красивых златовласых детей и будет хозяйкой на его званых обедах, а он станет жить тихой, размеренной жизнью — без скандалов и без страсти, разумеется.
Что ж, все верно. В хорошем английском браке нет места страсти.
Джулиана повернулась к двери и сказала:
— По крайней мере в этом вы идеально подходите друг другу.
Она была уже у двери в дамскую комнату, когда Пенелопа проговорила:
— Знаете, это очень нелегко… Выдумаете, англичанки не мечтают о любви? Конечно же, мы мечтаем о ней. Но нас воспитывают и готовят не для любви. Нам с детства внушают, что главное — репутация. И преданность. Нас учат, что между страстью и надежностью мы должны выбирать надежность. Потому что в этом наш долг. — Тут Пенелопа едва заметно улыбнулась и добавила: — А любовь мы оставляем итальянцам.
— Уверена, что нам она нужна, — заявила Джулиана. — Мои поздравления, леди Пенелопа.
Она оставила Пенелопу и прошла в зал, где две группки женщин в восторге обсуждали то, что являлось квинтэссенцией балов, — сплетни и модные фасоны платьев.
— Я слышала, она вернулась. И она клянется, что никогда не была в Италии, — послышался чей-то громкий шепот.
Джулиана, не в силах сдержаться, резко развернулась и увидела леди Спарроу, окруженную кучкой своих приспешниц. Увидев Джулиану, леди нагло заявила:
— А это означает, что кое-кто здесь не тот, за кого себя выдает.
Это предположение вызвало среди сплетниц коллективный возглас. Ведь намек на то, что кто-то незаконнорожденный, — высшая форма скандала. И оскорбления, разумеется. Тем более в присутствии человека, о котором идет речь.
  
А леди Спарроу, усмехнувшись, добавила:
— Я не удивлюсь, если все это связано с деньгами. Мы же ничего о ней не знаем, верно? Может, она вообще не итальянка. Может, она вообще бог знает кто…