Две недели на соблазнение

— Я пришла убедиться, что ты хорошо себя чувствуешь. Судя по всему, ты уже пришла в себя после своего злоключения. Я ужасно рада, что с тобой все в порядке, — добавила она, взяв Джулиану за руку. — Никогда не думала, что скажу такое… но благодарение Богу за герцога Лейтона.
— Он тебе не нравится? — спросила Джулиана.
— Кто, герцог? — Калли поджала губы. — Я его не знаю. Почти не знаю… — Калли надолго задумалась, потом вновь заговорила: — И он, и его мать всегда казались мне высокомерными, властными и… такими безразличными, что это смахивает на бездушие. Насколько мне известно, единственное, что его интересует, — это собственная репутация. Мне никогда не нравились люди с такими косными взглядами. — Она снова помолчала, затем призналась: — То есть он не нравился мне до сегодняшнего дня. А теперь, когда он спас тебя… Думаю, мне придется пересмотреть свое мнение о герцоге. И, пожалуй, я устрою прием. — Это ее заявление было встречено молчанием, и Калли спросила: — Не хочешь узнать, почему я устраиваю прием?
  
Джулиана пожала плечами.
— А разве должна быть какая-то иная причина, кроме той, что у нас есть в Лондоне дом, а в нем столовая?
— Ты за это заплатишь! — Калли улыбнулась. — Полагаю, нам следует поблагодарить герцога за твое спасение. И если мы расширим список гостей и включим в него нескольких холостых многообещающих джентльменов…
— Ох, Калли, ради Бога!.. Как неловко… — Джулиана застонала, тотчас разгадав планы невестки.
— Глупости! — Калли отмахнулась. — Эта история уже наверняка разлетелась по всему Лондону. И если мы хотим уменьшить преувеличения, то должны стать носителями правды. К тому же, думаю, для нас важно выразить хоть чуточку признательности за спасение твоей жизни, не так ли?
— Но неужели это обязательно делать перед половиной Лондона?
Калли рассмеялась:
— Половиной Лондона? Ей-богу, Джулиана, гостей будет дюжина-другая, не более.
Джулиана достаточно хорошо знала невестку, чтобы понимать: спорить бесполезно.
— И в качестве дополнительного преимущества не помешает иметь герцога Лейтона на нашей стороне. Его дружба может лишь сделать тебя более привлекательной для других мужчин.
— А если я не хочу привлекать других мужчин?
Калли улыбнулась:
— Имеешь в виду что хотела бы привлечь самого герцога?
Джулиана прекрасно понимала, что невестка намеренно неверно истолковала ее слова, но все равно почувствовала, как краска прилила к щекам. Надеясь скрыть это, она бросила на Калли страдальческий взгляд.
— Нет, ошибаешься.
Калли сделала глубокий вдох.
— Джулиана, мы же не собираемся выдавать тебя замуж против твоей воли. Но тебе не помешает познакомиться с кем-нибудь из мужчин. С кем пожелаешь. Чтобы общаться, чтобы получать удовольствие от мужского внимания.
— Вы пытаетесь сделать это уже не один месяц. И все тщетно.
— Рано или поздно ты встретишь того, к кому тебя потянет.
— Возможно. Но вряд ли его потянет ко мне. — «Скорее всего он найдет меня несносной. Причиняющей слишком много беспокойства и хлопот», — мысленно добавила девушка.
— Разумеется, его к тебе потянет. Ты красивая, интересная, просто чудесная! Я приглашу и Бенедикта тоже.
«Графа Аллендейла? — удивилась Джулиана. — Но ведь он брат Калли…»
— Но почему?.. — пробормотала девушка.
Калли лукаво улыбнулась:
— А разве он тебе не нравится?
Джулиана тяжко вздохнула.
— Калли, пожалуйста, не занимайся сватовством. Я не подхожу таким мужчинам, как Бенедикт. Да и всем остальным.
— Я не занимаюсь сватовством! — Возмущение невестки было слишком громким и неискренним. — Просто я подумала, что ты будешь рада знакомому лицу.
Джулиана молчала, и Калли с беспокойством спросила:
— Может, кто-то был с тобой груб?
Джулиана покачала головой:
— Нет-нет. Все были необычайно вежливы. Очень любезны. По-британски безупречно обходительны. Но мне также ясно дают понять, что я не… то, что мужчины ищут в подруге.
— В жене, — тут же поправила Калли. — Подруга — это нечто совсем иное.
Но подруга — это, вероятнее всего, именно та роль, которую она, по ожиданиям всего Лондона, и должна на себя принять. Они считают ее слишком ветреной и сумасбродной, чтобы быть женой.
Покачав головой, Джулиана пробормотала:
— Калли, я же с самого начала… с того дня, как приехала в Лондон… Я говорила, что замужество не для меня.
— Чушь! — безапелляционно отрезала Калли. — С чего ты это взяла?
С того, что дочь маркизы Ралстон совсем не та жена, о которой мечтают мужчины.
Но, конечно, она этого не сказала. Более того, она была избавлена от необходимости отвечать что-либо, так как дверь библиотеки в этот момент открылась и вошел Ралстон. Он взглянул на жену, и Джулиана увидела, как смягчились его черты, в глазах же явственно читалась любовь. Что ж, она не отрицала, что было бы чудесно иметь такого любящего мужа, однако не тратила попусту время на мечты об этом.
Ралстон подошел к Калли и поднес к губам ее руку.
— Я искал тебя, дорогая. — Он повернулся к Джулиане. — Вас обеих.
— Скажи своей сестре, что она красивая, — проговорила Калли.
Маркиз с ухмылкой кивнул:
— Да, конечно, красивая. И если бы была чуточку повыше, то была бы просто идеальна.
Джулиана рассмеялась этой шутке. Ведь она была выше доброй половины мужчин в Лондоне.
— Гейбриел, я серьезно. — Калли твердо решила, что не позволит мужу уйти от разговора. — Она считает, что не сможет найти мужа.
Брови маркиза сошлись над переносицей.
— Почему же не сможет?
— Не знаю!.. Потому что упрямство у вас в крови?
Маркиз сделал вид, что раздумывает над словами жены.
— Да, возможно. Я тоже не уверен, что мог бы найти мужа.
Джулиана улыбнулась:
— Это потому, что ты слишком высокий.
Он кивнул:
— Да, вероятно.
Калли громко застонала и воскликнула:
— Ох, вы оба просто невозможны! Ладно, мне нужно проследить за обедом. А ты, — она ткнула пальчиком в мужа, потом указала на Джулиану, — вразуми ее.
Когда дверь за Калли закрылась, Ралстон повернулся к сестре.
— Джулиана, ты ведь понимаешь, что она не успокоится. Тебе придется привести очень вескую причину, по которой ты не хочешь замуж. Иначе будешь вести этот разговор всю оставшуюся жизнь.
— Веская причина есть.
— Не сомневаюсь, что ты так считаешь. Так вот, хочу сообщить: я решил не запирать тебя на чердаке до конца твоих дней, дабы уберечь от новых злоключений. Но ты недалека от подобной участи. Будь осторожнее, Джулиана. — Маркиз широко улыбнулся, продемонстрировав ямочки на щеках. — И знаешь, мне ужасно нравится иметь сестру.
А ей очень нравится иметь такого брата.
Она тоже улыбнулась.
— Гейбриел, я не хотела доставлять неприятности…
— Неужели?..
— Ну, не все время. Не сегодня. Не такие, которые заканчиваются на дне озера, — пояснила Джулиана.
Маркиз прошел к буфету, налил себе скотча и сел перед камином, подав знак сестре, чтобы присоединилась к нему. Когда она устроилась в кресле напротив, он сказал:
— Ты намеревалась устроить такие неприятности, которые должны были дать отпор половине лондонского света.
Джулиана открыла было рот, чтобы возразить, но брат продолжал:
— Нет смысла разубеждать меня. Ты думаешь, только черные волосы и голубые глаза делают нас братом и сестрой? Думаешь, я не знаю, каково это, когда они следят за каждым твоим шагом? Когда ждут, что ты докажешь, что являешься именно такой, какой они тебя считают?
Последовала долгая пауза.
— Гейбриел, это другое…
— Вовсе нет.
— Они же не думают, что ты будешь таким, как она.
Он не стал притворяться, что не понял, о ком речь.
  
— И ты совсем не такая, как она.
«Откуда он может знать?» — подумала Джулиана.
А ее брат, подавшись вперед и упершись руками в колени, проговорил:
— Я знаю, какой она была. Она была равнодушной. Беспечной. Наставляла рога мужу. Бросила своих детей. Причем дважды. Но ты не такая.