Две недели на соблазнение
Дыхание девушки участилось, и взгляд Саймона упал на ее вздымающуюся под курткой грудь. Вид мужской одежды должен был бы возродить его негодование, однако еще больше возбудил. Сейчас всего лишь несколько пуговиц удерживали его — несколько пуговиц, с которыми легко можно было бы справиться, оставив ее в одной полотняной рубашке. А потом он мог бы вытащить ее из бриджей и…
Тут он заглянул ей в лицо и замер на мгновение. С лица ее бесследно исчезли вызов и самодовольство, сменившись чувством, тотчас узнаваемым, — неприкрытым желанием.
И Саймон вдруг понял, что может вновь овладеть ситуацией. Усмехнувшись, он произнес:
— Думаю, вы хотели, чтобы я последовал за вами.
— Я… — Она осеклась, и он почувствовал головокружительный триумф охотника, заметившего добычу. — Мне было все равно.
— Лгунья. — Он потянул за локон, привлекая ее к себе.
Она тотчас приоткрыла губы и тихонько вздохнула. И когда он увидел эти чуть приоткрытые сочные губы, призывающие его, то не сопротивлялся. Даже и не пытался.
«У нее вкус весны», — промелькнуло у него, когда он прильнул губами к губам девушки. Взяв ее лицо в ладони, Саймон привлек ее еще ближе, прижимая к себе, и она с готовностью прильнула к нему и ответила на его поцелуй. А потом она медленно провела ладонями по его плечам и наконец обвила руками шею Саймона. Пальцы ее тотчас зарылись в волосы у него на затылке, и она еще крепче прижалась грудью к его груди. «Какое удовольствие!» — мысленно воскликнул Саймон. Взяв девушку за бедра, он прижал ее к своей пульсирующей плоти:
С тихим стоном он прервал поцелуй, когда она шевельнула бедрами, — эти ее движения возбудили его до крайности.
— Вы колдунья… — пробормотал герцог. В эту минуту он был невинным юношей, волочившимся за первой юбкой. Желание, возбуждение… и что-то еще, гораздо более глубокое, бурлили в его груди, вызывая смятение чувств и ощущений.
Ему ужасно хотелось раздеть ее и уложить на траву прямо здесь, у тропинки, в центре Гайд-парка. И наплевать, если их кто-нибудь увидит!
Он легонько прикусил мочку ее ушка, и она тихо прошептала:
— О, Саймон…
Звуки его имени, прозвучавшие в рассветной тишине, вернули герцога к реальности. Он резко отстранился от девушки — будто обжегся — и отступил на шаг, тяжело дыша.
Джулиана взглянула на него в замешательстве и покачнулась, так внезапно лишившись опоры. Саймон схватил ее за руку, чтобы поддержать. Восстановив равновесие, она тут же высвободила свою руку и сделала шаг назад. Затем отвернулась и направилась к своей лошади, по-прежнему стоявшей посреди дорожки. С необычайной легкостью забравшись в седло, она взглянула на него сверху вниз — взглянула с благосклонностью королевы.
«Мне следует извиниться, — подумал Саймон. — Ведь я целовал ее посреди Гайд-парка. И если бы кто-нибудь наткнулся на нас…»
Прервав его мысли, девушка проговорила:
— Похоже, вы не так уж невосприимчивы к страсти, ваша светлость.
Щелкнув поводьями, Джулиана сорвалась с места и унеслась, скрылась из виду. И только стук копыт свидетельствовал о том, что она совсем недавно находилась на этой дорожке.
Глава 5
Никогда не знаешь, где могут притаиться грабители. Истинные леди никогда не выходят из дома без сопровождения.
Даже удивительно, какие решения можно принять над все еще дымящимся ружьем.
Маркиз Нидэм тщательно прицелился в красную куропатку и нажал на спусковой крючок своего ружья. Выстрел прозвучал громко и сердито в полуденном воздухе.
— Проклятие! Промахнулся!
Саймон воздержался от напоминания о том, что маркиз промахнулся все пять раз, что стрелял после того, как предложил поговорить вне дома «как мужчины».
Тучный маркиз прицелился и сделал еще один выстрел. Саймон же в раздражении нахмурился. Ведь никто не охотится среди дня! И конечно же, не следовало такому плохому стрелку заниматься дневной охотой.
— Вот дьявольщина! — воскликнул Нидэм. — Еще один промах!
А Саймон уже начал опасаться за свое здоровье. Да, конечно, если человеку хочется стрелять в саду своего обширного имения на берегу Темзы — это его дело. Но находиться рядом с таким стрелком было опасно.
К счастью, маркиз наконец-то передал ружье стоявшему рядом слуге и, заложив руки за спину, зашагал по длинной извилистой тропинке в сторону от дома.
— Что ж, Лейтон, можно теперь поговорить о деле. Значит, вы хотите жениться на моей старшей?
— Я полагаю, такой союз будет выгоден обеим нашим семьям, — ответил герцог, подстраиваясь под шаг собеседника.
— Без сомнения, без сомнения… — С минуту они шли молча, затем маркиз продолжил: — Из Пенелопы выйдет отличная герцогиня. Лицо у нее не лошадиное, и она знает свое место. Не будет предъявлять неразумных требований.
Это были именно те слова, которые Саймон хотел услышать. И они подтверждали правильность его выбора. Но почему же тогда он не обрадовался?..
А маркиз тем временем продолжал:
— Прекрасная, благоразумная девочка, готовая выполнять свой долг. Хорошая английская порода. Не будет никаких проблем с рождением наследников. Не питает никаких иллюзий в отношении брака и не думает о глупостях, как другие девушки.
Например, о страсти. И тут же возникло видение — Джулиана Фиори, с усмешкой заявляющая: «Даже герцог не может жить без страсти».
Чушь! Он будет держаться своего мнения: страсти нет места в хорошем английском браке. И похоже, что леди Пенелопа с этим согласна.
Что делает ее идеальной кандидаткой ему в жены.
Она исключительно подходит.
Именно то, что ему нужно.
«Нам всем нужна страсть» — эти слова тихим шепотом прошелестели в его сознании, причем голос был насмешливый, а акцент — итальянский, мелодичный.
Герцог скрипнул зубами и, коротко кивнув, сказал:
— Счастлив слышать, что вы одобряете наш союз.
— Ну конечно же, одобряю! Прекрасный союз! Два знатнейших британских рода! Равных по репутации и происхождению! — Стащив с правой руки перчатку, маркиз протянул руку Саймону.
Пожимая руку будущему тестю, герцог гадал: «Интересно, скажет ли маркиз то же самое, когда тайны дома Лейтонов выйдут наружу, когда род Лейтонов уже больше не будет иметь незапятнанную репутацию?»
И все же Саймон надеялся, что этот брак придаст ему достаточно веса и он сумеет пережить скандал.
Они снова повернули к дому, и маркиз, бросив на будущего зятя быстрый взгляд, проговорил:
— Пенелопа сейчас дома. Можете поговорить с ней сейчас.
Саймон понял, что скрывалось за этими словами. Маркиз хотел, чтобы брак был заключен как можно скорее. Что ж, герцоги, которые ищут себе жену, на дороге не валяются…
Да и не было причин откладывать неизбежное. Вот только…
А как же две недели? Ведь он дал Джулиане две недели…
Нелепый поступок с его стороны. Он мог бы использовать эти две недели иначе. Мог бы готовиться в это время к свадьбе. И мог бы уже жениться к концу этого срока. Но вместо этого он потратит время на их с Джулианой глупую игру. Как будто у него есть время на подобные глупости…
Саймон вздохнул и покачал головой.
— Вы не согласны? — Вопрос маркиза прервал его размышления.
Герцог откашлялся и проговорил:
— Я бы хотел должным образом поухаживать за ней, если вы позволите.
— Это ни к чему, вы же знаете… Ведь у нас не брак по любви. — Маркиз громко рассмеялся своим словам, и его объемистый живот затрясся. Отсмеявшись, он добавил: — Ведь все же знают, что вы не из тех, кто ищет каких-то глупых чувств. Пенелопа не будет ожидать от вас ухаживаний.
— И тем не менее…
— Мне все равно, Лейтон, — перебил маркиз. — Можно и поухаживать немного. Только советую особенно не тянуть. Женами гораздо легче управлять, когда они знают, чего ждать от брака.