Любовь викинга (ЛП)

Она замерла. И прислушалась, задержав дыхание. Норманны шумели сильнее прежнего, нестройными голосами выводя песнь об Иваре Калеке. Впервые она услышала эту прекрасную сагу двумя вечерами ранее, и теперь она показалась ей еще краше. По ее спине заструился пот.
Поплевав на ладони, Эдит вновь схватилась за камень и, когда он неожиданно выскочил из стены, со всего размаха шлепнулась наземь. Камень с оглушительным грохотом покатился по полу.
Она села и напрягла слух. Внизу все затихло. Сердцебиение эхом отзывалось у нее в ушах. Когда она уже уверилась, что все пропало, вдруг раздался громовой взрыв смеха, и вновь заиграла музыка. Пронесло.
Она просунула руку в нишу тайника. Но вместо россыпи золота и драгоценностей нащупала лишь один кубок. Один-единственный серебряный кубок, откатившийся к дальней стенке. Отказываясь верить своим ощущениям, она энергично зашарила рукой в нише, но там было пусто.
Все украшения ее матери, включая ее любимую брошь в виде зайца с сапфировыми глазами, пропали. Она хорошо помнила, как складывала сюда свои сокровища в день, когда уезжал Эгберт. И вот не осталось ничего. Кроме одного кубка.
Чувствуя, как внутри разрастается пустота, Эдит поднесла пальцы к губам. Этот схрон был ее запасным вариантом на самый черный день.
Эгберт не мог опустошить его, иначе забрал бы все подчистую. Именно поэтому Эдит терпеливо выждала, пока он уедет, и только потом сложила все в нишу.
Напрашивался один вывод: тайник обнаружил Бранд и нарочно оставил одну вещь, таким образом давая понять, что он все знает. Спросить его о тайнике напрямик — и признаться в обмане — она не могла, поэтому предположила, что он оставил кубок на случай, если она решит сбежать.
Взвешивая тяжелый серебряный предмет на ладони, она тихонько рассмеялась.
— Я не сбегу, Бранд. Не собиралась раньше, не стану бежать и сейчас. Этому кубку найдется применение получше.
* * *
— Почему ты вернулся, Этельстан? — спросила она человека, сидевшего на грубо сколоченном ложе.
С первыми лучами рассвета она выскользнула из постели, где провела всю ночь в одиночестве, оделась и отправилась к Этельстану. Мэри впустила ее и провела к раненому. Он прятался в маленькой убогой кладовке, больше похожей на хлев.
Пока она шла, кубок стукался о ее бедро, укрепляя ее решимость. Она могла помочь Этельстану только одним — убедить его уехать. Пока он оставался в поместье, им всем ежеминутно угрожала опасность.
Заросший бородой мужчина поднялся с постели. Слегка покачнулся, но, проигнорировав умоляющий взгляд жены, упрямо остался стоять на ногах.
— Миледи, какой неожиданный визит.
— Насколько я поняла со слов кузины, ты отказываешься меня видеть. Я пришла спросить, почему.
— Как может он отказать вам, раз вы уже пришли? — многозначительно произнесла Мэри и метнула на мужа строгий взгляд. — Супруг знает, сколько добра вы сделали.
Эдит внимательно посмотрела на своего верного слугу. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, и старательно отводил глаза.
— Конечно, я не откажусь от встречи с моей леди Эдит, — наконец проговорил он. — Раз уж она взяла на себя труд прийти ко мне лично.
— Мэри объяснила тебе, насколько опасно здесь оставаться? — спросила Эдит, не обращая внимания на его подспудное неодобрение. — За твою голову назначена награда. Но я не оставлю тебя без помощи. Твоя семья много лет служила моей семье.
— Я знаю, что пришли норманны. И что вас обесчестили. — Этельстан нетерпеливо махнул рукой. — В деревне только о том и судачат. Мне-то понятно, миледи, что вам не оставили выбора. Хотя ваш отец и особенно ваша матушка ни в жизнь не пожелали бы вам такой судьбы.
— Полагаю, это отец Уилфрид распространяет сплетни. — Она криво усмехнулась, отказываясь извиняться за свои действия. — Кажется, он больше всех шокирован моим поступком, но он всегда не одобрял меня. Ты должен понять, я пошла на этот шаг из благих побуждений.
— Я знаю, миледи. Ведь не осталось никого, кто мог бы защитить вас и поместье. — Он повесил голову. — Мне очень жаль, что вам пришлось поступиться честью, но это дело поправимое. Я всегда буду уважать вас, как раньше.
  
Она нахмурилась. Что значит «дело поправимое»? Нельзя ему раскрывать себя и вмешиваться в ситуацию. Нужно уговорить его уйти.
— Для сожалений нет времени. Мы теперь живем в новом мире и с новыми хозяевами. Бранд Бьернсон хочет взять Годвина под свою опеку. Это откроет перед вашим сыном огромные возможности.
Мэри ахнула за ее спиной.
— Он приметил Годвина? Какая удача!
— Жена, помолчи! — Этельстан нахмурился. — Будь твоя воля, ты отдала бы его в пасынки самому дьяволу.
— Муж мой, Бранд Бьернсон никакой не дьявол.
— Он оказывает вам большую честь, но ты должна сама сходить и поговорить с ним, Мэри, не дожидаясь, пока Бранд явится сюда и узнает об Этельстане. Когда он поправится, ему лучше уехать в Уэссекс. — Эдит достала из складок одежды серебряный кубок. — Вот. Продашь его и сможешь начать новую жизнь, Этельстан. Он принадлежал еще моему деду. Он… он был бы рад тому, что его кубок поможет тебе.
Мэри кивнула.
— Миледи, я все понимаю, но будет правильнее, если вы оставите кубок себе.
— Жена! — прогремел Этельстан. — Я все еще глава этого дома, так что первое слово за мной. И мое слово «нет». Заберите свой кубок, леди Эдит. Однажды он пригодится вам больше, чем мне.
— Я предлагаю тебе хорошую возможность, — не отступала Эдит. Нужно растолковать Этельстану, что здесь у него нет будущего. Пусть уезжает и не тревожится о своей семье. Она о них позаботится. А потом разберется и со своими проблемами. — Почему ты упрямишься? У тебя будет шанс начать все заново. Ты же знаешь, твоя жизнь в опасности.
Этельстан взял кубок и положил его на кровать. Эдит облегченно вздохнула. Все будет хорошо. Он согласился уехать и попытать счастья в других краях.
— Скажите, — вдруг заговорил он с яростным выражением на лице, — а вы верите, что этот ваш Бранд Бьернсон достойный человек?
Эдит замерла. Прежде она не задумывалась об этом, но теперь могла с уверенностью сказать: Бранд человек чести. Она вспомнила, как он повел себя в день, когда они нашли соломенное чучело. Менее принципиальный человек на его месте постарался бы выгородить друга.
— У него есть свои представления о чести, и он им верен.
— Супруг, разве ты не заметил, как расцвела миледи? Благодаря Бранду Бьернсону на ее щечках появился румянец. Главное, чтобы она была счастлива, а остальное неважно. Он хорошо правит поместьем, чинит постройки и смотрит за посевами. Он лучше старого господина.
— Ты женщина и ничего не понимаешь.
Эдит сложила на груди руки и, чтобы успокоиться, сосчитала до десяти. Этельстан не имеет права разговаривать так со своей женой. И не имеет права осуждать ее саму. Но если она сорвется, это помешает ее плану добиться его ухода, да так, чтобы никто не пострадал.
— Этельстан, — заговорила она, прилагая исключительные усилия, чтобы голос звучал спокойно и в то же время властно. — У меня очень мало времени. Мои отношения с Брандом касаются только меня, но поверь, они служат на пользу всем. Ты долго отсутствовал и не знаешь, сколько хорошего он делает. В поместье должен быть хозяин, и он прекрасно справляется с этой ролью.
— Чтобы заниматься починкой да смотреть за посевами много ума не надо, — хмуро возразил Этельстан. — Я хочу узнать, чего он на самом деле стоит. Пусть докажет, что он человек чести. Пока я не слышал о нем ничего хорошего.
— И что ты предлагаешь? — спросила она. — Что он должен сделать?
— Пусть поступит благородно и женится на вас, — вмешалась Мэри. — Тогда все поймут, что он достойный человек. И мой муж тоже.
— Жена, сколько раз просить, чтобы ты помолчала?
— Мэри имеет право на свое мнение. — Она покачала головой и направилась к двери. — Бранд Бьернсон не может жениться вопреки воле короля. Мне больше нечего сказать.