Любовь викинга (ЛП)

Глава 1.
876 год. Начало марта. Северный Йоркшир.
Его земля. Его и больше ничья. Завоевана мечом и дарована милостью короля.
Опустившись на колени, Бранд Бьернсон зачерпнул ладонями нагретую солнцем грязь и сжал кулаки, чувствуя, как земля сочится меж пальцев. Все десять лет войн и сражений он мечтал об одном: обрести свою собственную землю и пустить там корни.
Наконец-то. Из безземельного наемника, единственным уделом которого была неизбежная гибель на поле боя, он превратился в ярла, хозяина большого поместья. Хальвдан, его король и вождь завоевавших Нортумбрию норманнов, выполнил свое обещание и наградил его земельным наделом, одним из лучших в этих краях.
Бранд криво усмехнулся, глядя на комья плодородной земли в своих руках. Викинги, привыкшие покупать верность за звонкую монету или добиваться ее острым клинком, нечасто держали слово.
Поднявшись на ноги, он окинул взглядом пологие холмы. На проталинах начала пробиваться первая весенняя зелень. Вдалеке змейкой вилась река. И все это, насколько хватало глаз, принадлежало ему. Он выстрадал эту землю, пройдя в сражениях путь от Византии до диких краев Нортумбрии. Он заслужил ее и станет хорошим правителем. Хватит с него бедности и лишений.
— Может, запалим пустые амбары, чтобы преподать им урок? — кивнув в сторону кособоких построек, спросил Хререк, его сокмен и товарищ по оружию. — Добычи тут много, как бы они не старались попрятать коров, лошадей и овец. Эти нортумбрийцы ну никак не меняются — из раза в раз одни и те же уловки. Они считают нас дикарями за то, что мы не разделяем их обычаи и веру в единого бога, но я с десяти шагов учую запах припасов и золота.
— Мы пришли не затем, чтобы грабить. Настало время отложить мечи и осесть на месте. — Бранд вытер грязные руки о штанину. В холодном мартовском ветре было обещание весны. Пора ему забыть пропитанное кровью прошлое. Он изменится и обустроит эти земли под свой лад. — Скоро посевная пора. Они поймут, что будет мудрее не перечить их лорду. Когда они узнают меня, то с радостью примут власть нового ярла.
— По-твоему, они так быстро сдадутся? — Хререк щелкнул пальцами. — Тут было самое сердце восстания. Надо преподать им урок, да такой, чтоб нескоро забыли.
— У них нет выбора. Мятежники проиграли. Мой меч отправил их вожака на тот свет и спас тебе жизнь. — Бранд пожал плечами. Война была лишь игрой, после которой победителю доставалось все. Так уж повелось на белом свете, и нортумбрийцы об этом знали. Именно потому они и восстали, а не смирились после того, как десять лет назад в Йорвике норманны нанесли поражение их отцам и братьям. — Их королем стал Хальвдан. Мятежники будут наказаны и лишатся земель.
— Теперь ты пошлешь за прекрасной леди Зигфридой и женишься? Раньше ее имя не сходило у тебя с языка.
Бранд посмотрел в чистое синее небо. Когда-то желание завоевать руку Зигфриды двигало всеми его поступками, но он много месяцев не вспоминал о ней, полностью отдав силы тому, чтобы подавить мятеж и в итоге обрести свою землю. Он силился оживить в памяти правильные черты ее лица, обрамленного золотистыми волосами, которые так красиво мерцали в свете свечей. Скромная и покорная, она станет ему идеальной женой. Вместе они произведут на свет сильных сыновей.
— Так и будет. — Он потер шрам на шее, вспоминая, как его, избитого и окровавленного, выгнали из дома, где умирал отец. Тогда он был незаконнорожденным сыном наложницы, которую отвергли за то, что она посмела высказать свое мнение. — Когда все уляжется, я пошлю весть ее отцу, и с божьей помощью прекрасная леди прибудет сюда уже к осени. Мне нужны сыновья, чтобы знать, что все было не напрасно.
Сокмен согласно кивнул. Хререк не был ему другом. Он был боевым товарищем, так что обнажать перед ним душу было необязательно.
— Ты всегда добиваешься цели, Бранд Бьернсон. Хотелось бы верить, что и мне однажды улыбнется удача. Да и женщина, которая выносит мне сыновей, мне бы тоже не помешала.
— Мечта поддерживала во мне силы в самые черные дни. Теперь пришло время воплотить ее в жизнь. — Бранд указал в сторону англо-саксонского замка, гордо и дерзко возвышавшегося неподалеку. Скоро его обитатели узнают, кто новый хозяин этих земель.
  
— Пора предъявить права на эти земли. Проверим, так ли уж нищ этот лорд Эгберт.
* * *
— Норманны! Они уже здесь!
Крик эхом разнесся по большому залу. Леди Эдит замерла и уронила веретено на колени. Она ожидала этого уже несколько недель, с тех самых пор, как получила известие о том, что ее муж погиб во время восстания против вождя норманнов, так называемого короля Йорвика. Ее совет не поднимать мятеж не был услышан.
Теперь Эгберт был мертв, а ей предстояло расхлебывать последствия его поступка. Слава богу, большая часть их припасов была надежно спрятана, а земля стояла голая, как обычно в начале весны. Норманнам нипочем не догадаться о ее истинной ценности и плодородии.
— Что же нам делать, кузина? Норманны уже здесь, а нас некому защитить, — простонала Хильда. Вскочив на ноги, она рассыпала пряслица по каменному полу. — Мы обречены!
— Будем надеяться, что они уедут так же быстро, как появились, и не причинят нам большого вреда. — Эдит бережно положила веретено на деревянный сундук, собрала шерсть и три укатившихся пряслица, со вздохом отметив, что одно из них треснуло. Хильда не потрудилась помочь ей. Заламывая руки, она без конца причитала. Что толку паниковать, когда ее дальняя родственница прекрасно справляется за двоих.
— Уедут ли?
— Обязательно. — Эдит сжала пряслице в кулаке. — Норманны не любят сидеть на одном месте. Они берут, сколько смогут унести, и уходят.
Одно она знала наверняка. Захватив десять лет назад Эофорвик, который теперь назывался Йорвиком, норманны не стали переселяться вглубь страны. Вместо этого они совершали набеги, пополняя свои запасы скота и женщин. Вот почему Эгберт без труда собрал столько новобранцев под свои знамена.
Она поморщилась от отвращения. Норманны были варварами. Их не волновали страдания тех, чьи жизни они разрушали.
Вопреки приказам супруга, она позаботилась о том, чтобы все основные припасы были тщательно спрятаны, а серебро и драгоценности ее матери схоронены в тайнике в спальных покоях. В отличие от Эгберта, она была в Эофорвике в день, когда норманны впервые взяли город, и своими глазами видела, насколько хорошо обучены их воины. Несмотря на позерство мужа, она сомневалась, что у него получится отбить город. Многие до него пытались и не смогли, а уж с теми необученными крестьянами, которых он набрал в свое войско… Когда они только поженились, Эгберт неплохо управлялся с мечом, но с тех пор обрюзг и растолстел.
До конца весны ее люди продержатся, а потом еды снова будет в изобилии. Она не позволит норманнам набить свои животы, а их уморить голодом.
— Что ты будешь делать? Они точно знают, что Эгберт… что лорд Эгберт участвовал в мятеже. Нас всех покарают, как ты и предупреждала!
— Мысль о том, что я оказалась права, не приносит мне радости, кузина. Уж поверь.
— Но ты же знаешь, что нас ждет. Пожары, насилие и грабежи! — Округлив глаза, Хильда затряслась от страха.
Эдит сжала губы. Нужно срочно что-то предпринять, иначе ее кузина чего доброго грохнется в обморок. Как бы ей не хотелось прикрикнуть на Хильду, она взяла себя в руки и начала подыскивать слова утешения.
О нет, до крика она не опустится. Эдит знала, с кем ее муж в последнее время делил постель. И все о том знали. Перешептываясь за ее спиной, люди поглядывали на нее с жалостью. А она ненавидела жалость. Это не значило, что она одобряла его измену, совсем наоборот. Но она знала, каким на самом деле был Эгберт под маской добряка, которого он разыгрывал перед гостями и власть имущими. Если бы Хильда отвергла его ухаживания, он попросту взял бы ее силой. Пока он был жив, Эдит не могла отослать ее прочь, а теперь у ее дверей стояли норманны.