Старший дознаватель (СИ)

— Я уверен, что вы по паспорту гражданин РСФСР, поэтому мне даже не придется беспокоить америкосовского консула. Кстати, девочку вашу я тоже заберу с собой, за невыполнение законных требований представителя власти.
— Вы не имеете права закрывать наше представительство! — наконец-то моего собеседника проняло.
— Я его и не закрываю. Я просто задержу вас и вашу коллегу за невыполнение судебного решения. А потом позвоню в наши и американские корреспондентские пункты в Москве и расскажу, как американская авиакомпания игнорирует решения российских судов и помогает злостному алиментщику скрыться за границей, оставив бывшую жену без средств к существованию.
Чего не любят мелкие чинуши и прочие, небольшие, начальники? Они очень не любят скандалов, которые доносятся до ушей их руководителей, ибо, какой ты старший кассир, если не сумел погасить на месте вероятный скандал, тем более связанный с нарушением прав женщин?
Похожий на проповедника «кассир» думал не долго — кивнув мне и буркнув «о кей», мужчина взял у меня экземпляр определения суда и скрылся за дверью представительства, а через минуту девочка –кассир, высунувшись красивой головкой из окошка кассы, стала громко кричать в спину удаляющегося Шорохова:
— Василий Ильич, подойдите к кассе, вам не правильно билеты оформили!
Через пять минут Широков бил матовое, закрытое окошко кассы представительства авиакомпании и, брызгая слюной, орал: — Суки, отдавайте мои доллары!
Уважаю, молодец, я тоже не хранил свои деньги в рублях, сразу меняя полученную наличность на «вечнозеленые», поэтому июльское обнуление советских денег, когда «старые» купюры меняли на сумму, эквивалентную тридцати пяти долларам, а с остальными деньгами ты мог делать все, что тебе хочется, меня не коснулось от слова совсем.
Но ладно, на любви к наличным долларам мое уважение к Шорохову заканчивалось, а вот нарушение общественного порядка на объекте авиационного транспорта, попытка повредить имущество иностранного юридического лица…
— Гражданин, что вы тут устроили?
— А, милиция! — Шорохов обрадовался: — Приставляете, что эти сволочи делают? Они мои деньги за четыре билета в США забрали, а потом сказали, что билеты неправильно оформили потом показали какую-то бумажку, сказали, что деньги конфискованы, а теперь закрылись и не открывают…
— И правильно сделали. — я кивнул, опешившему Шорохову: — Не вы, а американцы. Они вот эту бумагу получили, что ваше имущество арестовано, а наличные деньги — это тоже имущество. Вы вот здесь распишитесь, что копию определения получили и езжайте к себе, в Сибирь, там в суде голос повышайте, а здесь вы можете только пятнадцать суток заработать, поверьте, это, за дебош в аэропорту, очень быстро схлопотать.
— Какой суд? Какой арест? — Шорохов выхватил у меня бумагу, черканул авторучкой короткую подпись на втором экземпляре определения и уткнулся взглядом в бледный, машинописный текст.
— Какой суд? Какое имущество⁈ — директор, со злостью, скомкал казенную бумагу: — Я эту суку урою! Я ее с голой жопой взял из ее гребаного института культуры, всю жизнь, тварь, с моих рук ела! Ну я ей устрою…
— Вои и правильно, езжайте к себе и устраивайте, все, что хотите. — лейтенант из местного отдела начал аккуратно подталкивать буяна в сторону выхода: — А сейчас успокойтесь и….
— Да какой «успокойтесь»! — сибиряк вырвался из рук милиционера: — У меня билеты из Майями до Доминиканы и обратно оплачены, у меня бунгало в отеле выкуплено. Вы даже денег столько не видели, сколько я потратил на отпуск. Ребята!
Шорохов понизил голос:
— А может быть я вам десять тысяч дам, и вы с этими вопрос порешаете? Пусть они сделаю вид, что бумагу позже получили?
— Десять тысяч –чего? — перешел на деловой стиль ведения переговоров сержант
— Ну не долларов же… — возмущенно фыркнул Шорохов.
Сержант, судя по, мгновенно закаменевшему лицу, посчитал, что взятка в три доллара и тридцать центов на брата даже для голодного российского милиционера унизительная цифра, поэтому, ухватив Шорохова под руку, он потащил его в сторону выхода из здания международного терминала.
  
— Спасибо, брат, выручили. — я проводил взглядом спину, пытавшегося упираться, Шорохова, пожал руку лейтенанту и постучал пальцем в закрытое окошко кассы, где, за матовой, полупрозрачной поверхностью замерли тревожные тени: — Можете открываться его уже увели.
Из окошка выглянула хорошенькая кассирша с испуганными глазами:
— Я он не вернется? А то нам еще два часа работать, а я боюсь.
— Вы работайте спокойно, если что, я здесь какое-то время посижу. — я показал на сиденья поодаль: — А вы, лучше, деньги перечислите, куда я сказал, чтобы ему не было смысла к вам ломится.
А мы отсюда перечислить не можем, но я факс в офис сейчас наберу, а через час к нам инкассаторы приедут, и я почти все деньги отдам.
— Ну, значит, я часок и посижу, пока инкассации не будет. — я махнул девушке рукой и двинулся к окну, где в ряд стоял десяток жестких кресел, сцепленных друг с другом.
Тремя часами позднее. Локация — съемная квартира в Мытищах.
Ну, где час, там и два. Я дождался окончания работы представительства, подхватил симпатичную кассиршу, которую звали Аня, и на французской малолитражке домчал барышню до станции метро «Медведково». Возможно, девушка ожидала чего-то большего от навязчивого провинциала, но все закончилось у спуска под землю, я даже телефон у барышни не взял, просто удачная экспроприация денег гражданина Шорохова меня настолько вдохновила, что я готов был дарит всем людям добро.
Вторым получателем добра была Наташа, которая, дуясь на меня, что весь день и вечер провела одна, попыталась сослаться на усталость и ночное время суток. Слушать девушку я не стал и стал одаривать ее добром, пока, в три часа ночи, мы оба не отрубились.
Следующий день. Локация — Мытищи.
На междугородний переговорный пункт мы поехали вместе с Наташей, так как бабулька- хозяйка квартиры отключила «девятку», чтобы исключить междугородние звонки со своего домашнего телефона, а Наташа заявила, что сидеть одной дома она категорически отказывается.
— Привет. Как у тебя дела? — мой жизнерадостный голос резко контрастировал с заспанным баском Руслана в трубке.
— Да как… Задолбался вчера в этом Кемерово, целый день здание и имущество описывал. Слушай, я не знаю, куда ты эту тетку, бывшую жену, спрятал, но я бы на ее месте нос наружу не высовывал. У на и за гораздо меньшее, в сотни раз, убивают.
— Вот, поэтому я тебе и не говорю, где она прячется…
— Ты что такой бодрый?
— Я вчера в Шереметьево поехал, хотел посмотреть, как Шорохова на рейс не пустят…
— И что?
— Посмотрел, позлорадствовал.
— Слушай, если этот хмырь всю эту историю раскопает…
— Да мне по барабану –я ему потом сам все, в лицо расскажу, когда я его разорю. Его же никто не заставлял наш Завод кидать? А Шорохов мне лично, в лицо, обещал, что если мы не будем с арестами и прочими вещами торопится, он с Заводом полностью рассчитается. Так что, пусть рассчитывается. Самое смешное потом было…
— Когда потом?
— Руслан, ты меня не перебивай, я не буду с места на места перескакивать. После того, как Шорохова на рейс «Аэрофлота» не пустили, этот умный парень побежал искать альтернативный маршрут. Короче, он еще четыре тысячи долларов потратил на билеты — купил их в штатовской авиакомпании дельта, сегодня бы утром улетел.
— А почему — «бы улетел»?
— Так я за ним проследил, и в кассу этих американцев постановление суда всучил. Ну, пришлось немного поскандалить, наручниками погреметь… В результате, «Дельта» Шорохова с полетом «побрила», билеты забрала, а деньги должны вам, на расчетный счет перечислить, через день-два поступит.
— Сколько ты говоришь денег? — Руслан, чувствуется, ободрился.