Старший дознаватель (СИ)

— Прочитал? — лицо Брагина неприятно ощерилось: — А теперь, прочитай вот это.
У меня одновременно встали дыбом волосы под кепкой, одновременно с этим пропала вся жалость к избитому человеку на полу. Этот… очевидно, впечатленный задержанием и приемом, оказанным ему в УБОПе, мгновенно «раскололся», сдав себя и своих подельников, которые, ни много ни мало, отправлялись решать со мной вопрос кардинально, о чем свидетельствовал изъятый, при понятых, у одного из бандосов из кармана, китайский клон пистолета «ТТ».
Согласно ксерокопии явки с повинной, на котором четко просматривалась пометка УБОПа о регистрации материала, этот идиот сдал своих подельников, очень живописно описывая, как он уговаривал бандитов не убивать меня, а только хорошенько избить, чтобы я отдал обратно все материалы по вчерашнему собранию учредителей и переписал долю в ломбарде на Льва, а, заодно описал, как действующий сотрудник милиции Громов забрал себе половину его фирмы, «крышевал» его длительное время, а вчера забрал себе и оставшуюся половину доли в уставном капитале кредитной конторы.
— Ну что, Паша, забираешь это тело?
— Ты издеваешься? — я даже отступил от сидящего на полу, грязного Фролова на пару шагов: — Я с ним даже разговаривать не буду. Пойдем, поговорим в коридоре.
— Он, вообще, что у тебя делает? — я вывел Брагина на крыльцо, где нас никто не мог подслушать.
— Ну, УБОП же мне обещал его отдать в работу, они и отдали, потом, как закончим, сказали им позвонить, они с ним дальше работать будут. Ты что его забирать не хочешь?
— Витя, ты что такое говоришь? Я не знаю, что это за группировка, но Лева их только что сдал, что они покушение на меня готовили, и УБОП их явно будет крутить на эту тему, потому что других зацепок, скорее всего нет. И меня он сдал, только не знаю, какую статью мне предъявят. С ним если что в моем присутствии случится, например, с крыльца упадет и шею сломает, или в камере его удавят, на меня же все стрелки переведут, что я его зачистил. Я, вообще, не понимаю, почему тебе его отдали…
— А уже и забрали…- Брагин смотрел мне за плечо, куда я резко обернулся — по ступеням РУВД поднимались двое, явно наших коллег, только не с «земли», что было видно по хозяйской походке.
— Здорово, пацаны! — первый из «коллег», седой, невысокий, лет сорока, жилистый мужчина, широко и душевно улыбаясь, протянул руку: — Мы за Левой. Он же готов?
— Да, как договаривались, он в дежурке… — Виктор ответил на рукопожатие.
— Ну что, успели с ним поработать? — пожимая мне руку, «седой» очень нехорошо заглянул мне в глаза.
— Не знаю, я здесь проездом…- я пожал плечами.
— Ну и ладно. — опера из УБОПа скрылись за входной дверью, ведущей в РУВД, а я торопливо попрощавшись с Брагиным и попросив держать меня в курсе, если что-то интересное узнает, торопливо двинулся к машине. Я вполне допускал, что, пустившийся в разнос, Лева, увидев меня, начнет блажить, что я преступник и мен надо срочно задержать, а зачем мне публичные скандалы?
Спустя несколько дней. Локация — Город.
Слежку за собой я обнаружил через пару дней — на регулируемом перекрестке, зная, что поблизости нет инспекторов ГАИ, я рванул на покрасневший «желтый», кое –как разминувшись потоком с прилегающей улицы.
Видимо, у бригады «семерки» был горячий или малоопытный водитель — в зеркало заднего вида я видел, как побитая жизнью «копейка» дернулась вперед, чтобы буквально сразу затормозить.
Чтобы не бегать от «наружки» и, главное, не нервировать секретных коллег, я проехал несколько сот метров, припарковался у газетного киоска, купил журнал «Российская милиция» и спокойно поехал назад в РОВД. Заканчивая работу я не спешил домой, а, как добросовестный сотрудник, продолжал работать с бумагами еще пару, тройку часов, после чего ехал в «гости к своей любовнице», ненароком втянутой в это дело моей бывшей однокурснице — адвокату Софье Игоревне Прохоровой, которая в первый день обалдела от моего вторжения, правда, привезенный мной пакет с продуктами примирил, вечно голодного адвоката с моим присутствием, и она угостила меня ужином. Даже не сомневаюсь, что опера из «наружки» в первый же день вычислили, в какую квартиру я поднялся, а завтра установят, кто в ней проживает. Неторопливо поужинав, я попросил Софью включить телевизор, пощёлкал каналами, нашел какой-то футбольный матч, и слезно попросил у девушки разрешения досмотреть эту важную для меня игру. Последний час, а это было после десяти часов вечера, я тупо сидел на ступеньках последнего этажа в подъезде Софьи, следя за, припаркованными во дворе, машинами, после чего поехал домой, в наше садовое общество, к уставшей подогревать ужин Наташе.
  
— Малыш, мы с тобой на днях отсюда съезжаем, только тебе придется этим заняться самостоятельно. — я нежно поцеловал хрупкое плечо засыпающей Наташи.
— Ты квартиру нашел? — Наташа резко развернулась, сон у моего «жаворонка» слетел мгновенно: — А почему ты с переездом не поможешь?
— Меня пасут и скоро, уверен, будут задерживать. — я провел шершавым пальцем по нежной щечке.
— А я? Как-же я? Что я должна сделать?
— Ничего. Просто, если меня задержат на несколько суток, я не хочу, чтобы ты здесь оставалась, тем более, скоро морозы начнутся. Я договорился, тебе Ломов Димка с мужиками с переездом поможет… и с мебелью тоже.
— И что там, мебели совсем нет?
— Нет. — я помотал головой: — Тебе, как передовику производства, профком выделил «малосемейку» в нашей общаге. Там квартира маленькая, двадцать один метр общей площади, но все, как в настоящей квартире — кухня, туалет, ванная комната, балкон и даже коридорчик есть, где вешалка есть. Так-что у тебе, не столько переезд, как поездка с Димой по мебельным магазинам, и руководство мужиками, куда купленную мебель расставить. Только ты сильно не шикуй. Денег не очень много, да и мебели туда надо по минимуму — чтобы было где поесть и поспать, все равно, в новую квартиру, через пару лет, мы с тобой нормальную мебель будем сразу покупать.
— Ты хочешь сказать, что мы два года будем в комнате в двадцать метров жить?
— Не двадцать, а двенадцать…
— Что двенадцать? — не поняла Наташа.
— Комната в общежитии двенадцать метров, а двадцать — это общая площадь. Ну, и еще балкон, я тебе кажется про него говорил…
— Но это же мало совсем? А Кристину ты у родителей собираешься забирать?
— И это мне говорит обитательница питерской коммуналки на восемь семей⁈ — передразнил я свою подругу: — В конце концов…
Я вовремя захлопнул рот, поняв, что фраза «а если что-то кому-то не нравиться, этот кто-то может ехать в свои наследные хоромы под Москву», может привести к непоправимым последствиям — Наташа способна собрать чемодан и попытаться уйти в сторону аэропорта, а устраивать с ней рукопашную схватку и пресекать попытку покинуть суровую Сибирь, у меня не было ни настроения, ни сил.
— Что — «в конце концов»? — сурово спросила меня моя половинка.
— В конце концов я тебя люблю. — я крепко поцеловал подругу в губы и дал волю рукам.
— Отстань, Паша, колешься. — меня начали активно отпихивать, да так, что я слетел с кровати — пришлось изображать шумное падение на пол, чтобы окончательно разрядить обстановку.
— Ах так. — я демонстративно встал и сняв с вешалки куртку, бросил ее на пол: — ну и буду спать на полу, а к утру замерзну.
— Иди под одеяло. — изящная рука приподняла уголок покрывала из верблюжьей шерсти: — И не приставай, я правда очень спать хочу. Если что-то хочешь — завтра приезжай пораньше.
— Пораньше не получится. Я по вечерам провожу время с другой женщиной…
— Надеюсь, что ты опять прикалываешься? — голос Наташи мог заморозить бочку с водой за возле бани (надо будет не забыть завтра опрокинуть ее в кусты).
— Ну почти. — я нырнул под одеяло, крепко обхватил Наташу, чтобы она не могла меня ударить и с трудом, но объяснил, зачем по вечерам я езжу в гости к Софье. По тому, что меня больше не пытались побить, мне кажется, мне поверили.