Когда закончится осень (СИ)
— А мне нет, Дженна. Черт, что со мной не так? Мне казалось, что когда придет время, у меня появится хоть немного сострадания к нему, но я ничего не чувствую.
— Это совершенно неудивительно, учитывая, через что тебе пришлось пройти в детские годы. Я не стану настаивать на том, что тебе нужно поехать и поговорить с ним. Ты можешь не делать этого, если не хочешь. Но, возможно, если бы ты все-таки решился, тебе по итогу стало бы легче.
— С чего вдруг? — Его голос слегка дрогнул от эмоций.
— Ты сможешь высказать ему все о том, что чувствовал, будучи беззащитным ребенком. Скинь этот груз с души, и, возможно, эта часть твоей жизни больше не будет напоминать о себе. Не воспринимай это, как возможность для твоего отца искупить свою вину, а используй это, как способ выплеснуть все, что копилось и угнетало тебя все эти годы. Согласись, в этом есть смысл?
На том конце провода повисло молчание, и я усомнилась в уместности своих советов.
— Думаю, есть, — наконец прошептал Итан.
— Ты планируешь поехать к нему?
— Да, думаю, что сделаю это.
В его голосе не было уверенности.
— Позвони мне, если тебе это будет нужно, хорошо?
— Спасибо тебе, Дженна.
— Всегда пожалуйста.
Когда мы закончили разговор, я лишь уповала на то, чтобы мой совет пошел на пользу. Возможно, если бы Итан смог избавиться от всех тягот прошлого, он нашел бы в себе силы уверенно смотреть в свое будущее. Добравшись до дома, я в первую очередь проверила свою почту, но, как и ожидалось, не обнаружила там ничего интересного. Но мне было совсем не сложно потерпеть несколько дней, прежде чем прочесть его историю, если это означало, что Итан наконец-то сможет обрести хоть немного покоя, закрыв в своей жизни главу, связанную с его отцом.
ГЛАВА 30
ИТАН
— Итан, ты приехал! — Хелен посмотрела на меня своими опухшими от слез глазами.
Я мельком бросил взгляд на своего отца, спящего на больничной койке, и тут же отвернулся. Лишь ступив на порог палаты, я тут же начал сомневаться в правильности своего решения. Звук аппарата искусственного дыхания, многочисленные капельницы, свисающие с шеста у его кровати — ничего из этого не возымело на меня эффекта. Словно передо мной лежал абсолютно чужой мне человек. Хотя, я почти не сомневаюсь, к незнакомцу у меня было бы больше сострадания, чем к отцу.
— Ты в порядке? — поинтересовался я у сестры, потому что ее состояние — это единственное, что тревожило меня в этот момент.
— Да, все нормально. Он весь день то приходит в сознание, то снова выпадает. Ты не представляешь, как я рада, что ты приехал.
Она смахнула слезу с лица и прижалась ко мне, заключая в объятия.
— Я не… — Я закашлялся. — Даже не знаю, почему я сделал это… Просто…
Хелен крепко сжала мои руки.
— Тебе просто было нужно попрощаться.
— Нет… Не думаю. — Я замотал головой. — Дело не в этом, просто…
— Итан? — Он произнес мое имя еле слышно, но этого было достаточно, чтобы все внутри меня сжалось.
Я прикусил нижнюю губу.
Хелен провела рукой по моему плечу и посмотрела мне прямо в глаза.
— Если что, я прямо за дверью. — Приподнявшись на цыпочки, сестра поцеловала меня в щеку. — Обещаю.
Она произнесла все те же самые слова, которые говорила мне в те ужасные ночи, когда самоотверженно делала все во имя моего утешения.
— Итан, — еще раз позвал меня отец.
Я закрыл глаза, всячески пытаясь совладать с собой. Подойдя к кровати, скользнул взглядом по истощенному телу передо мной, которое когда-то было массивным и сильным.
— Мальчик мой. Сынок. Спасибо, что приехал.
— Я тебе не мальчик. Я мужчина. Взрослый мужчина, который, увы, никогда не знал отцовской любви.
— Мне так жаль, Итан.
Он жадно хватал ртом воздух, пока я стоял и просто смотрел на него, в какой-то степени упиваясь моментом.
— Не стоит тратить время на извинения. Я все равно не приму их. Каждый из нас прикармливает своих демонов, обрекая себя на то, чтобы жить с ними вечно, без возможности сбежать, даже после смерти.
— Итан, это же было так давно. Я… я изменился… и хотел, чтобы ты… — Отец снова сделал паузу, чтобы вдохнуть столь необходимый ему воздух. — Но ты так и не впустил меня в свою жизнь.
Я отвернулся от него и устремил свой взгляд в окно с видом на крышу.
— Ты изменился? — не глядя в его сторону, выпалил я. — Что сказать, рад за тебя. Рад, что ты вот так вот запросто смог забыть о всей той боли, которую причинил мне и маме. — Я вновь решился посмотреть на отца. — Только мне никогда не забыть этого. Я буду продолжать жить со всеми физическими и душевными шрамами, которые ты оставил, до конца своих дней. — Мне едва удавалось сдерживать слезы. Нельзя было позволить ему увидеть, как я плачу. — У меня был сын, которого я любил больше всего на свете. И, клянусь, я бы убил каждого, кто посмел поднять руку на него. В голове не укладывается, как ты мог позволять себе такое по отношению к собственному ребенку. Да, я был чертовски хорошим отцом! — на эмоциях я сорвался на крик. — Но мне не представилось шанса… — Я проглотил комок в горле, собирая свои мысли в кучку. — А кому-то вроде тебя… Сущая несправедливость…
Отец безотрывно смотрел на меня своими голубыми глазами, и, впервые в жизни, я не боялся встречаться с ним взглядом.
— Сейчас, ты умираешь с чистой совестью, веря в то, что изменился, но для меня ты навсегда останешься монстром.
Он кивнул и закрыл глаза. Но я оставался непоколебим, даже когда одинокая скупая слеза скатилась по его щеке. Единственное, что я чувствовал, это как тяжелый груз, гнетущий меня всю жизнь, постепенно улетучивался с моих плеч. Посмотрев на отца в последний раз, я поспешно вылетел из палаты.
— Итан, — окликнула меня Хелен, когда я пронесся мимо нее по коридору, но у меня не было желания оставаться в больнице ни минуты, так как я хотел поскорее сбежать как можно дальше от своих воспоминаний.
Наконец я добрался до своего автомобиля на парковке и тут же запрыгнул внутрь. Барабаня пальцами по рулю, все же позволил себе дать волю слезам. Но это были не слезы скорби по моему отцу.
Это были те самые слезы, непролитые в детстве. Те, которые я был вынужден держать в себе, пока широкий кожаный ремень полосовал мою спину или отцовский кулак врезался в мое лицо. Боль, которой было преисполнено все внутри меня, не имела ничего общего с тем фактом, что мой отец умирал, ее причина крылась в том, что мне пришлось похоронить тогда, когда он впервые поднял на меня руку.
***Припарковавшись у дома Дженны, я поймал себя на мысли, что не помню ни единой секунды пути, который мне пришлось проделать, добираясь сюда. Искренне нуждаясь в том, чтобы увидеть ее прекрасное лицо и раствориться в умиротворяющих объятиях, я действовал словно на автопилоте. Дженна была единственным человеком на земле, способным облегчить мою боль. Я взбежал на крыльцо и постучался в дверь. Мгновения, которые понадобились на то, чтобы она открыла, показались мне вечностью. Лишь только увидев ее, я тут же нырнул в кольцо ее рук.
— Итан! — Она притянула меня ближе к себе и положила свои ладони мне на лицо. — Ты в порядке?
— Прости. Я знаю, что уже поздно, и мне следовало сначала позвонить. Просто я… я…
— Все в порядке, — прошептала она, не выпуская меня из объятий и поглаживая по спине. — Проходи, присаживайся. — Дженна сопроводила меня в гостиную, где мы устроились на диване. — Ты виделся с отцом?
Я утвердительно кивнул.
— Я высказал ему все, что хотел. Во мне не было ни капли жалости. Мне было реально плевать, что старик умирает.
— Итан, прошу, не кори себя за это.
— Нет, я сейчас в таком состоянии вовсе не поэтому. Он тут не причем. — Я глубоко вдохнул, чтобы найти в себе силы все сказать. — Почему этому ублюдку судьба отвела целых тридцать три года на то, чтобы он был крайне дерьмовым отцом, а мне не дала и двух лет на то, чтобы побыть лучшим отцом для своего сына. Почему, Дженна? Почему наша жизнь так чертовски не справедлива? Что столь ужасного я сделал, чтобы заслужить подобное? Как бы я хотел, чтобы мой мальчик вернулся. Сначала у меня отняли детство, а потом и отцовство и… от этого мне так больно.