Кулачник (СИ)

Я вышел из кабинета, осознавая увиденное. Козлов живой? Выходит я не убил его? Теперь у него офис, свет, охрана… Если так, то вырос Витя, конкретно вырос. С низов сделал империю, как и обещал. Только все равно воняет от тебя тем же самым.
Мысли крутились не самые приятные… я не знал, что за годы моего отсутствия случилось со Светкой. Родила она? Ее нашел Козлов? Что с Линдой? Если Витька жив… Свете пришлось непросто, как и детям. Линда не просто так не разговаривала.
  
Что теперь?
Я не владел информацией, но понимал, что пока не вписываюсь в этот мир. Тут все… наоборот. Как в кино, когда неважно, что ты сделал, а важно, как это сняли.
Но я знал, что умер и получил свой шанс снова. Двадцать девять лет спустя.
Дверь за мной захлопнулась. В коридоре дышалось легче, может, потому что меньше воняло деньгами и показухой.
— До свидания, Ефимов, — раздалось сбоку.
Я повернулся. Ирочка косилась на меня с живым интересом. Похоже, слышала весь наш разговор.
— Чао, бамбино, сеньорита, — хмыкнул я. Старый рефлекс, как на автомате. Девчонка усмехнулась растерянно, но по-честному. Видимо, такие реплики тут давно в музее хранят. Надо притормозить и что называется фильтровать базар. А то ещё подумают, что мне триста лет, и я выполз из тьмы.
Девчонка вдруг выдернула листок из блокнота, что-то нацарапала и протянула мне.
Я взял.
Бумага с закорючками, ни имени, ни телефона. Какие-то точки, буквы латиницей.
— Моя инста, — сказала она и даже слегка смутилась.
— Ста?.. — я поднёс бумажку ближе. — Чего твоя?..
— Ну… соцсеть. Запрещенная с фоточками, — пояснила она, озорно хлопая глазками. — Можешь написать в директ.
Я кивнул, но в голове крутилось только одно: что за херню она сейчас сказала?
Инста-директ, мать его…
Сунул бумажку в карман, сделал вид, что всё понял. Но внутри ощущал себя как дед, попавший на рейв — свет, музыка, слова, и всё мимо.
— Ир, а Ир… а это ж контора Козлова, да? — как бы невзначай спросил я, рассматривая логотип «Vектора» на стене за ее спиной.
— Козлов Группс, — заверила она. — Вектор входит в группу компаний!
— А кабинет его где?
Она чуть смутилась вопросу.
— Чей?
— Козлова.
— Так не здесь… управление Вектором за Сергеем Игоревичем.
— А если не здесь, то где?
— Не знаю… Виктор Павлович большой человек. И офисов у него десятки…
Ясно. Твой Виктор Павлович, Ирочка не большой человек, а большой мудак.
С порога зайти к Вите не получится. Жаль. С другой стороны, может и к лучшему, светиться мне преждевременно. Для начала надо осмотреться. Да и что я ему скажу — привет через тридцать лет? Так и до дурки недалеко. Так что светиться кто я такой точно не следует. Я не Иван Васильевич, да и профессию менять не буду.
В коридоре двое охранников посмотрели на меня как на Христа, явившегося народу.
— Уволил? — вкрадчиво спросил Леня.
— Он с тебя теперь три шкуры сдерет, — мрачно пробурчал второй.
Я усмехнулся.
— Главное, пацаны, сами не растеряйтесь по этой жизни. Тут, я вижу, если не прогибаешься, то списывают. Где выход?
— Вон, по коридору, потом налево. Выходи через черный вход, ну чтобы без проблем… ну ты понял.
Я кивнул и пошёл.
— Сань! Форму не забудь оставить! — крикнули мне вдогон. — И с Ренатом поговори! Он же сказал!
Правильно. Шмотка не моя. А вот с Ренатом или с кем-либо другим я разговаривать не собирался. Меня уже от этого места подташнивало. Да и кто такой Ренат, ни имею понятия, видел его один раз. Надо поговорить — сам найдет.
На раздевалку указала табличка на одной из стен, с картинкой на двух языках. Указатель куда идти. Сейчас, наверное, даже туалет с переводчиком.
Я шел, не торопясь, шаг за шагом, будто примеряясь к новому телу. Рука нащупала ключ в кармане и на нем был выбит номер шкафчика.
В раздевалке не было ни души. Я нашел свой шкафчик, открыл. Внутри на вешалке висел спортивный костюм с надписью «Федерация бокса России».
Неплохо. Значит мой полный тезка боксер. Уже радует, что тело со спортом дружит. Надо проверить, что из него, то есть уже из себя можно выжать. А не радует то, что ребята боксеры, из тех кто в спорте по серьезному, по прежнему вынуждены где-то работать помимо спорта. Вот и бывший обладатель этого тела устроился охранником… почти тридцать лет прошло, а в этом плане не поменялось ни черта.
На верхней полки лежал телефон. Неброский, треснутое стекло. Вроде как мобила, но без кнопок, только пластмассовая крышка и стекло. Такой как был у Лени. Я покрутил, нашёл единственную кнопку и нажал. Экран ярко вспыхнул, появилась надпись:
«Введите код».
Ну да. Код. Ага. От чего? От квартиры моей бывшей? Уже хотел бросить, но он… вжик и включился сам. Лицо мое узнал. Я даже отшатнулся. Блин, чувствую себя папуасом, впервые увидевшим блага цивилизации.
— Ни хрена себе…
В руках у меня светилась панель с кучей значков. Яркие, цветные, будто наклейки с жвачек. Но вместо Дональда Дака или Микки Мауса — кружочки, стрелки, восклицательные знаки.
Один значок с трубкой, вроде как звонок, в нижнем левом углу. Ткнул в него пальцем и увидел кучу вызовов, подсвеченных красным.
Некоторые подписаны: «не брать». Допустим, но пусть позвонят, а там разбираться будем.
Один из значков был похож на глаз. Или на камеру. Я ткнул любопытства ради. Экран тут же показал мои ботинки. Внизу застыл кружок и я эксперимента ради нажал на него подушечкой пальца.
Щёлк.
Снимок застыл прямо на экране.
Значит, тут так. Ни тебе «Зенита», ни кассеты, ни проявки. Фотографирует и сразу показывает. Не полароид конечно, мгновенной проявки снимков нет, зато фотографии на удивление четкие… Даже грязь на полу и ту видно.
Надо запомнить функционал, пригодится.
В этот момент телефон вспыхнул и завибрировал. Появилась надпись по середине: Ренат СБ.
— Внимательно… — я поднес аппарат к уху.
В ответ ни звука. Телефон продолжал вибрировать и голосить. Я снова нажал кнопку, которой включал мобилу, но экран погас и дозвон прекратился. Видимо, сбросил.
Через несколько секунд звонок повторился. На этот раз я нащупал другие кнопки — громкость: убавить и прибавить. Потом ещё пару. Всё не то.
Я чертыхнулся, сбросил снова. Не до этого сейчас. Разбираться с чудом техники буду позже. Наверняка же инструкция где-то есть.
В шкафчике нашлись ключи, какая-то белая пластмасса с логотипом, то ли бейджик, то ли современный пропуск. Может, как раньше на проходной, только без фотки.
Рядом валялась пластиковая карточка. На ней зелёный логотип и надпись «Сбербанк».
Узнаю.
Только раньше в кассе давали сберкнижку, а тут кусок пластика. Деньги, значит, теперь без бумаги? Так нет, рядом лежали купюры. Цифры на них крупные — тысяча, одна пять тысяч. С виду серьезно. А по факту? В 96-м я бы за такие бумажки «сдачу не надо» говорил. Теперь, может, на них и коробку спичек не купишь. А может наоборот, если у тебя пять косарей в кармане, то считается, что живёшь?
Я взял одну в руку. Бумага тоньше, чем раньше. Почти как фантик, но краска держится, блестит. Убрал купюры в карман. Сколько теперь рубль стоит? Надо узнать.
Переоделся, сложил форму аккуратно в шкафчик. Спортивный костюм оказался по размеру, как после ателье. Двигаться удобно. Сел — нигде не тянет, плечи не жмут. В самый раз!
Уходить тихо, через заднюю дверь, я не собирался. Не мой стиль. Но бородатые будут ждать, это точно, меня пацаны предупредили. Впрочем, блокнот и ручку я тоже взял не просто так. Запишу номера машин бородачей, подмечу другие детали, если будут. На улице лучше быть готовым ко всему. К тому, что затем врага придется искать — тоже.
  
В кармане олимпийки ждал ещё один сюрприз. Вытянутый ключ с логотипом «Mercedes» и брелок с кнопками… Я нажал и брелок пикнул, мигнул огонёк.
— Ни фига живём… — протянул я, оживившись.
Выйдя из раздевалки, прошёл по узкому коридору, резкий поворот и я уперся в тупик. Стеклянная перегородка, металлическая штука, вроде турникета. Только не как в метро, эта блестит, хромированная, красные точки бегут по панели сбоку.