Кулачник (СИ)
Я покосился на табличку с адресом соседнего дома.
— Улица Зеленая, дом сорок два. Жду у черного «мерса»…
В этот момент фоном послышался чей-то голос через надрыв.
— Куда ты собралась, сука⁈ — орал мужик.
— Принято, динозавр. Жди! — она рада сбросила вызов.
Но предел, чем нас рассоединить, я успел услышать, как Алина кричит в ответ «отвали от меня урод!». Ясно в принципе — девчонка поссорилась со своим мужиком и хочет сделать ему больнее.
Я все же сделал еще один звонок, но Алина сбросила. Почти сразу прилетело сообщение: «я скоро буду». Ну раз отвечает, значит с ней всё в порядке.
Я отложил мобильник и решил чем-то себя занять, пока жду. Нашел в бардачке старый диск и удивленно приподнял бровь. «Лучшие хиты 90-х» было написано на названии. Через минуту из колонок мерса уже звучало:
— Ты ругаешь дождь. Лужи на асфальте…
По спине аж холодок пробежал. Я добавил громкости.
— Дай на небе ту-у-учи! — голосил темненький из «Иванушек».
Минут через двадцать с лишним у сорок второго дома притормозила белая «Шкода» с шашечкой такси. Водитель, крепкий мужик в синей жилетке и бейсболке, вышел из машины и что-то раздраженно орал в сторону пассажирской двери.
Я сделал потише Марину Журавлеву и опустил стекло. В такси на пассажирском сиденье сидела Алина.
— Бабки за поездку плати! — рычал таксист. — Чего ты мне глазки строишь!
Я хорошо запоминал голоса — в клубе на Алину кричал не он. Впрочем, таксист это делал прямо сейчас.
Алина выскочила из машины — короткая юбка, блузка со стразами, глаза подведены, а губы чуть смазаны. В руке она держала сумку-переноску с мелкой животиной внутри. Я припомнил, что познакомился с ней, когда Алина выгуливала собачку. Что пушистик делал на дискотеке — другой вопрос.
— Я же сказала, что у меня перевод! — Алина почти не уступала по громкости таксисту. — Но мне карту заблокировали!
— А мне что с того! Заблокировали! Кто заказ оплачивать будет!
Я вышел из «мерса» и подошёл ближе.
— Проблемы?
— Да! — ответили оба в один голос.
Таксист опередил:
— Она обещала оплатить, а теперь морозится. Пятьсот рублей и… за химчистку! Ее шавка мне салон загадила. В такси с животными запрещено!
Я посмотрел на переноску, в которой сидел карликовый пес, трясущийся от страха.
— Покажи? — спокойно попросил я.
Водитель стушевался, но я сам открыл дверь и заглянул внутрь. Салон был чистый, если не считать старых давно засохших пятен.
— Сколько за поездку? — спокойно спросил я, закрывая дверь.
— Пятьсот. Но…
— Вот, — я протянул тысячу, перебивая таксиста. — Без «но». А химчистку ты все-таки сделай, людей возишь.
— Сдачи?..
— Себе оставь.
Он хотел что-то добавить, но я посмотрел ему прямо в глаза.
— Свободен.
Таксист уже набравший полную грудь воздуха, выдохнул.
— Ладно… — буркнул он. — Дамочка, а можно вас попросить поставить мне пять звезд?
— Еще чего! — взвизгнула Алина.
Таксист сел в тачку и уехал. Я проводил такси взглядом и обернулся на Алину. Та улыбалась.
— Ниче себе ты отшил этого скуфа. Я думала, ты…— она пожала плечиками, на одном плече упала лямка кофточки. Поправлять она не стала.
— Что я?
— Ну не знаю, думала тише будешь. Ботан какой?
— Ты в порядке? — я пропустил её «комплименты» мимо ушей.
— Более-менее. С клубом погорячилась, да и… — она осеклась, отмахнулась и поправила лямку. — Знаешь как бывает? Обещаешь себе, что что-то делать не будешь, а все равно делаешь?
— И что ты сделала? — я улыбнулся.
— Ладно, не обо мне сейчас, потом расскажу!
И она резко сблизилась, встала на цыпочки и чмокнула меня в щеку. Я вскинул бровь, немного опешив, приобнял ее за талию и посмотрел в глаза.
— Уверена?
— Где твой немец? — Алина ловко переключила тему. — Давай сядем в машину и покажу. Ты ж отель хотел? Так стоп… я не про то, чтобы поехать в отель! На этом моя благодарность заканчивается.
Я подвел Алину к своему «кабану». Девчонка выгнула бровь и рассмеялась.
— Да он как из «Бригады»! — воскликнула она и посмотрела на меня. — Ты точно не из девяностых? Саша Белый, Пчела?
Я не ответил. Знать бы еще кто это такие? Открыл Алине дверь, из динамиков «кабана» играл бессмертный хит Добрынина.
— Не сыпь мне соль на рану! — тянул артист.
Алина поставила переноску с собакой на заднее сиденье, сняла туфли и положила ноги на торпеду. Нашла регулятор громкости и включив музыку громче, откинулась на сидушку.
— Кайф какой!
Пахла девчонка приятно, но сквозь духи я улавливал запах алкоголя. Одежда на ней была явно дорогая, но рукав испачкан, чуть разошелся по шву, будто кто-то дернул сильно. Что «кто-то» это сделал в клубе, было понятно без объяснений.
Я прокрутил громкость и обернулся на девчонку.
— Ты точно в порядке? Слышал, как на тебя кричали.
— Ага, — выдохнула она. — Просто вечеринка затянулась. Все норм. Да и у тебя музыка получше, чем в той дыре!
Она уселась удобнее, поджав стройные ножки и огляделась. Я видел в ее глазах удивление, смешанное с изумлением.
— Ты серьезно на ЭТОМ катаешься?
— Лучшая машина из тех, что знаю, — я пожал плечами.
Повернул ключ и мотор взял с первой попытки. Включил печку, видя, что Алину потрухивает. В сентябре ночью довольно прохладно, да и девчонка одета совсем легко.
— Мда… У моего отца когда-то была мечта на такой накопить. Купил в итоге лет через двадцать, когда уже нафиг не надо. Теперь в гараже пылится, — поделилась она. — А ты откуда его достал? Из музея?
Алина тронула панель приборов, проведя пальцами по шпону. Погладила кожу сидушки.
— Какая… мягкая. М-м…
— Коньячная кожа, — прокомментировал я.
Она обернулась назад, потом потрогала подлокотник, опустила козырек.
— Это тебе не такси… Я ехала в «комфорт плюсе», а кресло как табуретка и весь салон пахнет арбузным дезиком.
— Удобно? — спросил я, видя как она буквально растеклась по креслу.
— Даже слишком. Тут как в кресле у психолога. Хочется рассказать, как я на самом деле устала, — Алина закатила глаза.
Я включил подсветку приборки и она загорелась мягким янтарным светом, как у самолета.
— Крутяк… а блютуз есть?
— Что?
— Ну музыку с телефона поставить… твое радио «Пенсия» конечно неплохо, но быстро надоедает.
Я усмехнулся.
— У меня шестидисковый чейнджер. Если есть диск, можем послушать.
— Кто-что?
— Неважно.
Я нажал пальцем на кнопку сбоку. Из центральной панели медленно выехал ящичек с подстаканником и хрустальной пепельницей.
— Воу! А это уже круто. Как тебе такое Илон Маск? — она захихикала. — Ладно, динозавр. Ты хотя бы трушный.
Она достала телефон. Что-то быстро набирала, листала. В уголке экрана мигал значок входящего — звонок, ещё один, и опять. Она раздражённо сбросила.
— Не унимается? — поинтересовался я.
— Ага, — и тут же добавила. — Не твоя тема. Не начинай.
— И не собирался, но вдруг начнет ревновать…
— Кстати! — перебила она. — Давай замутим селфи!
Алина включила камеру и подалась ко мне, прижавшись всем телом. Я почувствовал ее упругую грудь, молодое тело манило.
— Щас этому придурку пошлю, пусть локти кусает! Пять сек!
Она сделала снимок, и я с интересом смотрел, как она возится с телефоном. Девчонка ткнула в экран, провела пальцем. Запечатала, строча так, как на печатной машинке. Я припомнил, как одним пальцем с выверенными паузами вводил её номер и улыбнулся.
— Ну открывай приложуху, — сказала Алина, отправив нашу фотографию бывшему.
— Чего? — спросил я.
— Приложение для брони. Ах да… ты же дремучий, — она усмехнулась и скосила на меня взгляд. — Прости, не в обиду. Но мой дедушка и тот знает такую элементарщину.
Я пожал плечами. Никакой обиды. Я вообще не понял, что она сейчас делает.
У Алины снова зазвонил телефон. Она раздражённо глянула на экран, выдохнула и сбросила.