Девятнадцать сорок восемь Том V (СИ)

Девушки замерли в ступоре.
— Чтобы такие как вы… — тут Кирилл выдержал драматическую паузу. — … прекрасные и изумительные создания просто так разгуливали по этому склепу науки, книг и старых маразматиков!
Девушки заулыбались.
— Могу ли я узнать имена двух прекрасных дам, что затмили разум начинающему поэту и магу, на ноготок мизинца? — спросил он.
— Элеонора, — кивнула одна.
— Виктория, — уважительно кивнула вторая.
— Очень рад знакомству. Меня зовут Кирилл. Я из рода Вешкиных, — поклонился он. — Прекрасные дамы, не выручите ли вы меня?
— Никаких свиданий, — тут же отрезала Элеонора.
— Увы, мы обе обручены, — пожала плечами Вика.
— Печально, — тут же опустил плечи и сдулся Вешкин. — Тогда… может быть две прекрасные особы подскажут мне, что за парень с рыжими волосами сидел там на лавке? Вы поздоровались с его собеседником и с ним.
— Петров, — закатила глаза Элеонора. — Крайне замкнутый тип.
— Не замкнутый, просто немного помешан на артефакторике и точности, — пожала плечами Вика.
— Неужели? А что он вообще за человек? Он…
— Замкнутый, неразговорчивый тип, живущий в своих личных фантазиях, — покачала головой Элеонора. — Его мало что кроме учебы интересует. Разве что… — девушка задумалась. — Говорят, он уже раз пять подходил к Медведевой в надежде позвать на свидание, но она в принципе никуда не ходит. Сидит у себя и занимается всякой мертвечиной.
— Ага… еще и с уборщиком сдружилась, — хмыкнула подружка… — Их не раз уже вместе видели.
— Может он ей трупы таскает…
— Может быть. Нам-то какая разница?
— Что же, — вздохнул Кирилл, заметно приободрившись. — Спасибо вам за то, что уделили мне время. Жаль, что ваши сердца занятны, но ничего не поделать. До свидания прекрасные создания!
Проводив девушек взглядом, Кирилл, одернул воротник и с горящим взором произнес:
— Маргарита, значит…
* * *
С клубом гладиаторов пока что ничего не решилось. Парень, с которым я разговаривал, не смог найти куратора и сказал, чтобы я подходил в другой раз, так как сам он не сможет принять подобное решение.
В итоге, я решил немного подождать, не оставляя надежды.
На следующий день, во время уборки, я случайно заметил профессора артефакторики и пока представилась такая возможность, решил подойти к нему.
— Здравствуйте, у вас найдется минутка? — Обратился я.
— Привет, Фирс. Конечно! Для тебя выделю немного времени. — Улыбнулся Артемий Георгиевич.
— У меня будет наверное слегка странный вопрос. Точнее просьба. Дело в том, что один мой… знакомый, начал заниматься довольно сложным проектом. Но очень интересным.
— А твой знакомый студент? — Сразу же уточнил профессор.
— Да. Он как-то вам уже показывал одну из своих работ. Музыкальную шкатулку. Возможно, вы помните.
— Да, припоминаю. Было что-то такое.
— Вот. А сейчас он взялся за очень сложный проект. Практически невыполнимый. Вот я и подумал, что может быть вы взглянет и дадите хотя бы пару советов?
— Тут дело вот в чем, Фирс… — начал говорить Артемий Георгиевич. — Прежде чем я дам какой-либо совет ученику. Вообще, прежде чем я посмотрю на его поделку. Сперва он должен сам хоть что-то сделать и прийти ко мне. С чем-то… Даже если это будет не удачный опыт. Ученик сможет спросить у меня, что он сделал не так и почему это не работает? Но это будет его личный опыт. По-другому я просто не учу студентов. Иначе… они просто ничему не научатся и не смогут работать самостоятельно.
— Понимаю. — Слегка расстроено ответил я. — Логично. Извините тогда за беспокойство.
— Да ничего. Пускай твой друг сначала выполнит проект, а потом уже разберем, что и в каком моменте пошло не так.
— Хорошо. — Улыбнулся я, но про себя подумал, что со статуей это не так-то просто провернуть. Мы попросту не можем себе этого позволить…
Мы… блин! Всё-таки Вешкин внушил мне эту идею, словно это наш общий проект…
* * *
Фирс заглянул в пакет и довольно втянул носом аромат кофе.
— Хороший, — кивнул он сам себе, достал кофемолку и обернулся.
 
За столом на его кухне, перед тарелкой с гречневой кашей сидел довольный Кирилл, что закидывал в рот гречку, тут же хватал вилку с квашеной капустой, а затем тянулся к котлетам в сковородке.
— Ты как с голодного края, — буркнул Фирс, засыпая зерна в кофемолку.
— Так фкуфно ве! — ответил брат, продолжая заталкивать в рот котлету.
Фирс тяжело вздохнул, покачал головой и нажал на кнопку, запуская кофемолку. Та громко зажужжала и раздался дробный стук зерен, прекратившийся через несколько секунд. Закончив с перемолкой, Фирс открыл крышку и заглянул в турку, что уже стояла на плите.
— Слушай, а ты Маргариту сегодня не видел? — спросил он, вспомнив про ее слова на счет кофе. — Даже на обед не пришла.
— Ну, так понятное дело, — прожевав ответил Вешкин. — У нее преподаватель приезжал зачет принимать. Говорят в этот раз Буранов был лысым.
Фирс нахмурился и взглянул на брата.
— А это тут причем?
— Так у них лысый только глава рода. Суровый мужик говорят, — пожал плечами тот. — Видимо Марго после зачета отсыпается.
Кирилл захватил еще капусты, отправил в рот и тут же закинул пару ложек гречки.
— Пофему у наф такофо гафнифа не было? — спросил он с набитым ртом.
— Потому, что в других странах этой крупой кормят скотину, — хмыкнул Фирс, засыпая в турку кофе. — У тебя, кстати, как с учебой?
— Ну, вроде бы нормально, — пожал плечами Кирилл.
— Слушай, с а Глубоким взором как у тебя?
Фирс снова обернулся к брату. Тот перестал жевать, затем проглотил и спросил:
— Зачем аппетит портишь? Я как вспомню, так ком к горлу подкатывает.
— Это котлета, — усмехнулся Фирс. — От обжорства у тебя подкатывает.
Вешкин покосился на сковородку и воткнул вилку в котлету, которую тут же перетащил к себе в тарелку с гречкой.
— Ты ведь тренируешь его, так?
— Чтобы что-то тренировать, надо это сначала уметь, — нехотя буркнул Кирилл и закинул в рот капусты и ложку гречки.
— Ты хочешь сказать, что ты не видишь свои каналы?
— Нефт конефно… — хмыкнул тот. — Ты фообфе взнаеф как тофнит потом?
— Знаю, поверь, — кивнул брат. — Я же тебе уже говорил, что через год тех, кто не смог освоить глубокий взор отчисляют? Зачет через пол года, а через года — прошу на выход.
— Так ефе полно фремени, — затолкнув кусок котлеты в рот, от ветил Вешкин.
— С твоим отношением к делу его считай нет, — покачал головой Фирс. — И вообще. Теперь никакого обеда, пока пол часа не потренеруешься.
Кирилл замер с не донесенной ложкой гречки у открытого рта и взглянул на брата.
— В смысле?
— В прямом. Я пересмотрел свои взгляды. Вылетишь отсюда — я кого кормить буду?
Вешкин хотел было сказать что-то, но остановился. Он хмуро посмотрел на кашу, затем на брата и спросил:
— А как потом есть, если тошнит?
— Если не сможешь — будешь в контейнере брать, — пожал плечами брат и достал из своего шкафчика обычный пластиковый контейнер. — Кстати, надо Маргарите отложить.
— Это еще почему⁈ — возмутился Вешкин, покосившись на последнюю котлету на сковородке. — Кто не успел — тот опоздал!
— Потому, что человек учится, а не занимается всякой ерундой, как ты. И сдает зачеты, — Фирс перехватил руку с уже нанизанной на вилку котлетой и ловко стряхнул ее в контейнер. После этого, он забрал вилку и принялся откладывать квашеную капусту туда же. — А она проснется поздно. Ужин уже закончится.
— Обо мне ты так не заботишься, — с обидой произнес Кирилл. — А я, между прочим родной брат.
— Единокровный.
— Это мелочи, — фыркнул Вешкин. — Кстати, кофе…
Фирс обернулся и тут же подскочил к плите, откуда едва успел снять турку. Достав небольшой термос, он перелил в него кофе и взглянул на брата.
— Так, доедай и не забудь помыть за собой посуду, — произнес он, взяв контейнер с едой и термос. — Я в прозекторскую.