Девятнадцать сорок восемь Том V (СИ)

А ещё эти гребанные тревожные мысли по поводу Григоряна и Громова никак не отпускали меня. Возможно, именно из-за этого мне и не удавалось сосредоточиться…
Твою мать! Как же я влез во всё это?
Хотя, если подумать, влез-то в это дерьмо я уже очень давно и погряз в нем по самую голову. Да уж, теперь уже поздно дергаться… В любом случае, Григорян, даже если и имеет с этого свою выгоду, он абсолютно прав. Оставить Громова на самотек у меня уже не получится. Ведь рано или поздно он разберется со всеми своими проблемами и не дай бог вспомнит про меня. А он вспомнит… и что тогда будет?
Ответ очевиден — ничего хорошего!
Я сглотнул от неутешающих мыслей и предпринял очередную попытку создания Походного фонаря. Результат всё тот же. Нулевой.
Да блин!
Я отложил книгу в сторону, поднялся и отправился в лабораторию артефакторики.
Надеюсь профессор ещё там.
Прибыв в кабинет, я обнаружил в нем не только Артемия Георгиевича, но и ещё одного ученика. Вешкина.
Офигеть! Кирилл по серьезному взялся за это дело. Удивительно просто!
— О, Фирс! — Проговорил профессор завидев меня на входе в кабинет. — Проходи, ну как дела?
— Да не важно… — честно признался я. — Ничего у меня не получается. От слова совсем!
— Хм… Я почему-то был уверен, что судя по твоим способностям в телекинезе, ты быстро освоишь одно из самых базовых заклинаний.
— Ну… вот как-то так. — Расстроенно проговорил я.
— Надо подумать…
— Фирс! — Вмешался Кирилл, пока Артемий Георгиевич отвлекся на свои мысли. — А глянь, что я сделал! Я же говорил, что позже тебе покажу!
Вешкин радостно дал мне в руки небольшую, деревянную шкатулку и принялся взволновано ждать.
— Эм. А что ты от меня хочешь? — Произнес я, глядя на брата.
— Открой!
— Ну, ладно.
Я открыл крышку шкатулки и сверху появилась неподвижная скрипка. Точнее узор. А с секундной задержкой оттуда разнесся звук игры этого же музыкального инструмента. Но что самое обескураживающее, так это то, что игра была практически точь в точь как у Филимона. Душераздирающий скрежет, который давил на голову и заставлял щуриться и морщиться… и совсем не от удовольствия.
Я сразу же догадался, что Вешкин достал откуда-то запись реальной игры Филимона и воплотил её в своей шкатулке. Хорошо ли это? Очень сложный вопрос…
— А-а… э. Кирилл. — Аккуратно начал я говорить, закрыв шкатулку.
— Ты не дослушал! — Возразил он.
— Я потом послушаю. Просто… что я хотел сказать? Шкатулка великолепна, но… Ты уверен, что Филимон всегда хотел бы так играть? В смысле… наверное, он только учился и со временем его игра стала бы гораздо лучше. Может быть следует увековечить память о нем, с более умелой музыкой? — Закончил и поджав губы, посмотрел на брата.
Кирилл задумался. А в этот момент Артемий Георгиевич неожиданно воскликнул, отчего я даже вздрогнул.
Так погоди! — Резко проговорил профессор. — Господи боже мой! Какой же я… — Артемий Георгиевич стукнул себя ладошкой по лбу и заулыбался. — Так, Фирс! Ответь-ка мне на такой вопрос. А ты овладел Глубоким взором?
— Чего? — Ответил я, не скрывая своего непонимания.
— Хах… — профессор снова хохотнул, но на этот раз это выглядело слегка нервно. — Вот же ж… ну я и идиот. Ну, правильно! Ты же не студент. Откуда тебе владеть этим навыком…
— Эм-м… Я пока что не понимаю вас. — Прокомментировал я.
— Ну и правильно… боже мой… Слушай Фирс, у меня совсем из головы вылетело. Совсем уже старый стал! В общем, ступай к Лаврентию Павловичу, на последний этаж. Это наш боевик. Он уже в курсе о тебе.
— Та-а-к…
— Вот. — Продолжил профессор. — И передай Лаврентию, что я тебя направил к нему, чтоб он научил тебя Глубокому взору. Ё маё, ты же не студент!
— Ну да, я не студент… — повторил я.
— Глубокий взор, это база, которую необходимо уметь применять для любого заклинания. Без этого вообще никак. Так что ступай. — Закончил профессор.
— Понял. — Кивнул я.
— А как же мой проект⁈ — Раздосадовано произнес Вешкин.
— Мы ещё позже его обсудим. Подумай пока над моими словами! — Ответил я и выбежал из лаборатории.
 
* * *
Фирс зашел в комнату для тренировок и нахмурился. Прямо перед ним, студент со знаком полноправного адепта выпустил небольшую огненную стрелу, которая, промчавшись по всему залу с ярким искристым следом, влепила по манекену.
— Это что сейчас было? — спросил высокий худощавый мужчина, стоявший у стены и хмуро наблюдавший за манипуляциями ученика.
— Огненный снаряд, Лаврентий Павлович, — вполне уверенно произнес парень.
— Котов, я вижу, что не ледяной, — недовольно скривился преподаватель. — Что за искры по всему залу?
— Ну, так, — смутился парень. — Это чтобы противника отвлечь…
— Котов, ты идиот? Ты этими вывесками одно что вывеску на поле боя вешаешь: «Тут маг! Накрой артой от греха подальше!». На кой черт ты их присобачил?
— Ну, так красивее же, — поник парень.
Боевик подошел к парню, слегка нагнулся, так чтобы было видно его опущенные глаза и спросил:
— Что красивее? Твои кишки на стенках окопа? Может быть ты думаешь, что похоронка у тебя будет красивой? Поверь матери все равно. А может ты думаешь, что противник в приступе экстаза от твоего огненного снаряда с искрами, испугается, что у тебя батарея фейерверков для победы и все… Развернется и домой пойдет? А? НЕ СЛЫШУ!
— Нет.
— Еще раз Котов! Четко! Ровно! Максимально экономно и без этой всей бижутерии с искрами! Делай! — скомандовал преподаватель сделав несколько шагов в сторону и сложив руки за спиной.
Парень несколько секунд выждал, резко выбросил руку и выдал мелки росчерк огня, что быстро долетел до доспеха без всяких искр в ударил с оглушительным хлопком.
— Сразу бы так, а то хвост распушил как перед принцессой, — недовольно проворчал Лаврентий Павлович и кивнул в сторону выхода. — Вот теперь свободен. Зачет.
Парень недовольно поджал губы и направился к выходу, а преподаватель уставился на Фирса.
— Ты кто такой? С какого направления?
— Я от Артемия Геннадьевича, — ответил тот и сделал пару шагов вперед. — Он сказал к вам подойти. Меня Фирс зовут.
— Уборщик? — хмурясь уточнил боевик.
— Ага.
— Проходи, — махнул ему рукой мужчина.
Фирс прошел в зал и остановился, когда преподаватель подошел к шкафу, покрытому рунами. Достав оттуда небольшой листок и повязку на голову, он подошел к парню и спросил:
— Что знаешь, про «Глубокий взор»?
— Ну… приём какой-то. Медитация что-ли.
— Он тебе ничего не рассказал?
— Нет, он в работе постоянно, а я все так… только у него на лекциях… Ну, и так, в коридоре иногда… слушаю.
— Подслушиваешь.
— Подслушиваю, — кивнул Фирс. — Но там только по общей магии лекции были пока.
— Понятно, — кивнул боевик. — Ко мне можешь ходить на лекции со всеми. Но только ко мне.
— Спасибо.
— Значит так, — вздохнул маг и уселся прямо на пол, тут же кивнув Фирсу, чтобы тот уселся напротив. — Суть. Чтобы создать заклинание, нужно чтобы ты сформировал из своего канала определенную структуру. Это может быть что-то плоское, может быть квадратное, может быть круглое или колючее. Все подробности можно увидеть в книгах по заклинаниям. Каждой стихии присущи свои основные черты. Но мы сейчас не об этом. Мы о…?
— Глубокой медитации, — кивнул парень, усевшись напротив.
— Правильно. Что нужно, чтобы создать заклинание?
— Сила?
— Нет. Нужно видеть, что ты делаешь своим каналом. Для простоты, сейчас можешь представить, что это щуп, из которого ты сможешь образовать некий узор. — хмыкнул мужчина и показал листок с тремя рунами на нем, составленными в треугольник. — Вот эта троица рун называется «Сэгорт». Специальная связка для того, чтобы твои глаза в связке с твоим мозгом начали работать немного по другому.
— Э-э-э?
— Когда ты подаешь силу на эти руны, что прижаты к твоему лбу, то они немного изменяют потоки в твоем мозгу. И все то, что ты видишь глазами идет не напрямую в твои зрительные центры в мозгах, а сначала направляется в среднее ухо. В вестибулярный аппарат. И только после этого уже к зрительным центрам. Это дает магу возможность видеть свои каналы силы.