Мама для трех лисят. Тайны дворцовых переходов (СИ)

– Зайдем к детям? – спросила я Кайра, когда мы были уже у своих покоев. – Надо заставить Райсару уделить внимание Лиаму. За столом он выглядел очень усталым и грустным. Возможно, этот обед дался ему нелегко. А вот Морис и Аль справлялись хорошо. Жаль, что у меня не было возможности подойти к ним.
– Я поговорил с детьми, – мягко ответил магистр, – мне довелось отмучиться раньше тебя. Дуэль назначена на завтрашний вечер, так что, к сожалению, не могу не передать тебе приглашение в лабораторию.
– Искра уже у себя?
– Да, ее выпустили в момент, когда мы сели за стол. Дамьен проследил за служанкой – девица служит Арделии Терн.
– Да, она размахивала передо мной тетрадью Искры. Кайр, – я замялась, – так вышло, что от нашего имени был послан подарок Каспиасу Риантайру.
И мой магистр, запрокинув голову, громко расхохотался, а после честно сказал:
– Его письмо страшно меня порадовало, сердце мое. И я понял, что тебя лучше не злить! Единственное, помимо всего прочего лиса оскорбило то, что веревка и мыло были из самых дешевых материалов.
– Вот еще, тратить на предателя что-то ценное, – проворчала я и украдкой перевела дух.
Герцог Терн за такие подарки пришиб бы на месте, а Кайр…
«А Кайр ни в чем не похож на герцога, и это-то меня в нем и очаровало», – поняла я.
Сам же магистр о моих мыслях и не подозревал. Он уложил мои пальцы на сгиб своего локтя и мягко повлек за собой, к детским покоям. И, скользя вместе с ним, я вдруг вспомнила, как ловко он уходил от всех попыток с ним заговорить.
– Что они от тебя хотели?
– Охранку, – вздохнул Кайрнех. – Было время, когда я хватался за любую работу. Благосостояние рода было некрепко, дети родились не все, а контракт – это достаточно весомая трата. Позднее я перестал тратить себя и свою магию на это. Обо мне забыли, а теперь вспомнили и попытались уязвить.
– Да, сиятельному лорду работать неуместно, он должен денно и нощно радеть за клан, – невесело хмыкнула я, – управлять семейным благосостоянием. А если обнищал, то гордо идти ко дну, но ни в коем случае не унижать себя работой за презренные монеты.
Кайрнех хмыкнул, умудрившись вложить в этот короткий звук все свое отношение к подобным мыслям и правилам.
Войдя к детям, мы поразились открывшейся картине: Альбирея сидела на ковре, при полном параде, с чайной чашкой в руках. Морис валялся рядом, у него чашка стояла на животе. Дети хихикали, общались и явно вспоминали прошедший ужин.
А вот Лиама нигде не было видно.
– Почему Зайра не помогла тебе с волосами? – спросила я, присаживаясь рядом с детьми.
Морис, который даже не дернулся при нашем появлении, наморщил нос:
– Вытирает сопли Лиаму. Его целитель Далвертон отругал.
– Целитель? – Я недоуменно посмотрела на детей. – Во дворец нельзя брать с собой целителя.
Аль вздохнула и призвала чашки для нас с Кайром, который устроился так, чтобы я могла опереться о его грудь. После дочь проворчала:
– Он весь ужин просидел как пришибленный, потом пришел и стал жаловаться на головную боль. А мы побоялись звать местных целителей, вот и дернули через теней целителя Далвертона. Он пришел порталом – вы же знаете, что целительские порталы открываются за счет божественной мощи? Ну вот, он прошел сквозь все щиты, осмотрел Лиама и та-ак отругал его за вранье, что брат стал еще бледнее. Он лег спать, но мы слышали, что он плачет.
– Нас он прогнал, – со злостью проговорил Морис, – Райсара неизвестно где, и только у Зайры хватает терпения сидеть с ним.
Я полуобернулась и посмотрела на Кайра.
– Сходи к нему. Боюсь, что мое появление сделает только хуже.
Кайр оставил у меня на виске короткий поцелуй и поднялся. Я же пересела за спину Альбиреи и принялась разбирать сложную прическу.
– Как вы сами? Ужин прошел успешно?
– Скучновато, – вздохнул Морис, – мы были далеко друг от друга.
– Увы, – кивнула я, – таковы правила. Мне тоже не понравилось.
– А со стороны показалось, что ты очень хорошо проводишь время с Его Высочеством, – обиженно проговорила Аль, – он плохой, темный, не надо его любить.
 
– Я его и не люблю, – спокойно ответила я и начала складывать на ковер шпильки, – а со стороны многое кажется не тем, что оно есть, понимаешь? Он угрожал мне и улыбался, а я огрызалась и тоже улыбалась.
Волосы Альбиреи скользили сквозь пальцы, как шелк. Девочка чуть ли не мурлыкала и подставляла голову под руки. Устала от прически, бедная моя.
– Это как я ухаживал за той гадкой девчонкой, – скривился Морис, а после надул щеки и запищал тонким голосочком: – Это мне не надо, это я не ем, я на диете.
Я прикрыла глаза, вспоминая, что примерно в этом возрасте девочек начинают превращать в «истинных» леди. Леди, которые не едят за столом абсолютно ничего, а после отъедаются в своих покоях.
– А сама худая, бледная, глаза горят, – лисенок передернулся, – я ей и сказал, что она на смерть похожа.
– Так вот за что ты получил салфеткой по лицу, – захихикала Альбирея.
Именно в этот момент к нам вернулся Кайр. Он мягко пожурил сына и, собрав магией шпильки, отправил их на стол. После чего вновь устроился на ковре. И мягко подытожил свою речь:
– Считай, что это был экзамен на взрослую жизнь. Не всегда можно говорить то, что думаешь.
– Да я и половины не сказал, – воскликнул сын и смутился от нашего дружного хохота. – Ой, подумаешь, велика важность. Может, хоть поест по-человечески.
– Если ей дадут, – тихо сказала я и, когда взгляды скрестились на мне, продолжила: – Некоторые девочки просватаны с самого рождения. И тогда их воспитывают так, как того хочет семья жениха.
– Но кто захочет морить свою невесту голодом?! – ахнул Морис.
– Нам не понять, – я ласково улыбнулась ошеломленному сыну, – но такие случаи нередки. Как и еще более вопиющие случаи, но вам об этом рано знать.
Морис, прикусив губу, что-то для себя нарешал, а после неуверенно спросил:
– За завтраком мы будем сидеть так же?
– Вы – да, а мы – нет, слава Пресветлой Матери. – Я поежилась, представив, что могло бы быть иначе.
– Тут магия, – моя лисичка погладила браслет, – добрая магия. Она что-то разрешает.
Я провела ладонью по браслету королевы и пояснила:
– Там ключ на женскую половину. Это приглашение с отсроченным сроком исполнения.
Уложив детей спать, мы вошли в свои покои. И тут меня накрыло осознанием: мы ляжем в одну постель! После того, что было перед ужином, после всех поцелуев...
– Ноэль, – магистр поймал меня в объятия, – я не опасен для тебя.
– Я не...
– Ты – да, – он покачал головой, – я не нападу на тебя, не потребую того, что ты не готова мне отдать. Позволь мне помочь тебе с волосами, а после мы ляжем в постель и крепко уснем.
– Крепко? – с надеждой спросила я.
– Очень, – пообещал он. – В покоях детей теневая стража, часть ее приглядывает за нашими людьми, даже за неугомонным Далвертоном – он вернулся в приграничный монастырь Пресветлой Матери, помогает страждущим.
Я села перед трюмо, а Кайрнех встал позади. Прикрыв глаза, отдалась воле его ласковых, нежных рук. Он нежно перебирал пряди, вытаскивал шпильки, расплетал тонкие косички и осторожно массировал кожу головы.
И только одна мысль не давала мне покоя.
– Мне нужно покинуть дворец и добраться до приюта безнадежных. Того, что у подножия Мирта-травалле.
Кайр собрал мои волосы в свободную косу и перевязал ее лентой, после чего, развернув меня к себе, присел и посмотрел мне в глаза.
– Девочку уже забрали и скоро привезут в столицу. Ей противопоказаны телепорты, даже целительские: проклятье реагирует на любую магию.
– Кайр…
– Я знал, что ты не останешься в стороне от ее беды, – серьезно проговорил он, – хоть и не знал, как сообщить тебе такую неприятную новость.
– О, тут справились без твоей помощи, – скривилась я.
И тут же получила короткий поцелуй в кончик носа.
– Девочка жива, и я не против, если ты решишь принять ее в клан. Все будет так, как надо. Идем, завтра будет трудный день.