Мама для трех лисят. Тайны дворцовых переходов (СИ)

– Странно, что еще никто не начал кампанию по "освобождению" несчастного артефактора. – Я покачала головой. – Прибрать такого человека к рукам...
– Пытались, но я подписал с Нилом кабальный договор именно на этот случай, – серьезно ответил Мор. – Правда, с моей смертью договор расторгается, но об этом мало кто знает.
– Мало кто – это кто?
– Раньше я, теперь ты. – Он легко пожал плечами и тронул завиток на боковине ландо.
Защита посветлела, а я, ошеломленная свалившимся на меня доверием, выдохнула:
– Я бы предпочла не знать.
– И считать меня чудовищем, наживающимся на "несчастном артефакторе"?
– Я бы так не подумала, – буркнула я.
– Поначалу – да, но после... Если послушать гуляющие по дворцу сплетни, так я держу его едва ли не на привязи. Разве такая аналогия не покоробила бы тебя?
Кивнув, я признала, что он прав.
– Держись, – посоветовал Кайр, и ландо, качнувшись, начало набирать высоту. – Так будет и быстрее, и эффектнее.
Я с трудом подавила улыбку. Кажется, магистр страшно гордится своими самоходными ландо. И это при том, что…
– Что это? – Сощурившись, я пыталась рассмотреть странную фигуру, что скользила меж облаков.
Кайр проследил за моим взглядом и хмыкнул:
– Дракон летит, а в лапах держит большую позолоченную клетку-беседку. Может, видела такие? Как птичья клетка, только под размер человека.
– Н-нет, – я оторопело моргнула, – а зачем такая клетка?
– Для избранницы, конечно, – буднично пояснил магистр.
А я, признаться, искренне посочувствовала драконьим избранницам.
– Раньше мне не доводилось наблюдать подобное. – Я никак не могла отвести взгляд от темной громады, приблизившейся к нам.
– Раньше драконы редко покидали свой материк, – равнодушно пожал плечами Кайр и поспешно добавил: – Где-то тут я должен уточнить, что драконья избранница все же может покидать свою переноску?
– Переноску? Как у домашнего любимца. – Я покачала головой.
– Из драконьих чешуек, добровольно отданных, собраны самые лучшие доспехи прошлого. Сейчас их, кстати, тоже используют: они держат удар таранного проклятья.
– А разве внутри все не превращается в кашу? – нахмурилась я.
Кайрнех чуть смутился:
– Ну, если боец молод и неопытен и не укрепит себя дополнительно магией, то да… Но кто даст такую редкость молодому и неопытному бойцу?
– Кто вообще снимет такую редкость со статуи в музее Древней Магии?
Магистр рассмеялся и, когда ландо пошло на снижение, прошептал:
– А кто сказал, что на статуях в музее настоящие доспехи? Там уже давно крашеные слюдяные пластинки.
– У костяной виверны фальшивые клыки, а доспехи…
– У костяной виверны фальшивые клыки?!
– Один-один, – хмыкнула я. – Интересно, в музее Древней Магии хоть что-то настоящее есть?
Кайр только вздохнул и развел руками:
– После новостей о клыках – даже не представляю. Я думал, что хотя бы это сохранено.
– Ты представляешь, в скольких зельях участвуют оные клыки? Их, конечно, иногда находят вместе со скелетами, но, – я вздохнула и покачала головой, – на черном рынке за один клык платят от тысячи до полутора тысяч полновесных монет.
– Зачем?! – поразился магистр теней. –Нне припомню ни одного достойного состава!
– Ты мужчина, – фыркнула я, – а клыки идут в единственное омолаживающее зелье, которое, во-первых, действительно омолаживает, а во-вторых, не имеет побочных эффектов.
– Я могу назвать с десяток составов…
– Которые разгладят кожу на пару месяцев? – перебила я его. – А суставы продолжат болеть. «Благословение белой Виры» откатывает организм до семнадцати-девятнадцати лет. Действует он один раз, но… Этого и так достаточно.
– Маги и колдуны живут примерно столько же, сколько и двуликие.
– Но стареют так, будто сгорают, – напомнила я. – За несколько месяцев маг превращается в развалину с трясущимися руками и ноющими суставами, но! Но при этом остается в своем уме. И в таком виде проходит еще лет тридцать.
Кайр посмотрел на меня, но ничего не спросил. И хорошо, потому что ответить я бы не смогла. Мы с Ликорис не нашли никаких жизнеописаний Пылающих, доживших до по-настоящему преклонных лет. Самая «пожилая» биография описывала жизнь тридцатипятилетней женщины. И от этого по коже бежал мороз.
 
– А вот и встречающие.
Ландо мягко коснулось земли, мотор голодно уркнул, и наш кортеж остановился.
– Первым выхожу я, – напомнил Кайр. – Я на тот случай, если вдруг человеческий этикет отличается.
– Нет, тут мы совпадаем.
Подняв взгляд на разношерстную толпу придворных, я вздрогнула: среди скучающих леди я заметила свою мачеху. Хотя на самом деле постоянная любовница отца стала его супругой совсем недавно – чтобы новая звездочка рода Терн родилась в браке.
Тем не менее Арделия Терн щебетала о чем-то с юными леди, а это могло значить только одно: герцог тоже где-то здесь.
Спрыгнувший на землю водитель открыл дверцу ландо и вытянул золоченую лесенку. В тот же момент леди перестали шептаться, а из толпы придворных выдвинулся высокий мужчина с седыми бакенбардами.
– Магистр теней, двуликий генерал, глава рода Мор с семьей и сопровождающими, – четко произнес Кайр, едва лишь его сапоги коснулись земли.
После чего он, повернувшись спиной к господину с бакенбардами, протянул мне руку.
– Добро пожаловать во владения законного короля Бельвергейла, Его Величества Бодрика Седьмого Эрвитанского. Слуги заберут багаж, а я, с вашего позволения, покажу ваши покои. Детская опочивальня соединена с комнатой гувернантки, как и принято в кланах двуликих.
– В кланах двуликих принято называть свои имена, – равнодушно бросил Кайр.
И по лицу распорядителя проскользнула тень – кажется, владелец ухоженных бакенбард полагал себя известной личностью!
– Кирион Тирн из Дорна, дворцовый распорядитель. Слежу за тем, чтобы гости Его Величества чувствовали себя как дома. Также позвольте вам представить фрейлину Ее Величества королевы Антариен Эрвитанской – леди Арделию Терн, герцогиню Терн.
– Ее Величество направила меня для помощи, – пропела леди Арделия, – южные покои сейчас закрыты для посещения мужчинами: Ее Величество мучают страшные мигрени. Несовершенство мира заставляет нашу добрую матушку страдать. Следуйте за мной, юная леди.
Проговаривая все это, герцогиня Терн не сводила взгляда с фероньерки на моей голове.
«Надо правильно выбирать мужчин», – подумала я, глядя ей в глаза. И она, с ее-то опытом, не смогла не «считать» это послание.
– Боюсь, что мое место в покоях магистра теней, – ровно ответила я.
И с нескрываемым удовольствием проследила за тем, как с лица Арделии Терн стекают краски. Что, гады, не ждали?
Поджав губы, Арделия отступила в сторону, позволяя пройти Кириону. Она поняла, что с меня станется подробно перечислить, чем именно я планирую заниматься в спальне Кайра. То есть я не планирую, но фантазия у меня богатая. Да и горожане, приходившие за помощью, усугубили все мои знания.
– Первый раунд за нами? – едва размыкая губы, спросила я.
И Кайр, подхватив мою холодную ладонь, прижал ее к сердцу и подмигнул. Кажется, он пытался сказать, что теперь все раунды будут за нами.
Ох, сомневаюсь. Все же мы теперь на их территории.
Парадный вход во дворец все так же поражал своими размерами – арка с дверьми, в которые может пройти дракон в своем крылатом обличье.
– Чувствуешь свою ничтожность?
– Ничуть, – усмехнулся магистр, – отличный размер.
– Вопрос в том, как их чистят, – тихонечко хихикнула догнавшая нас Альбирея.
– Выбирают самого провинившегося и закидывают наверх левитацией, а потом, через пару недель, спускают, – фыркнул Морис.
– Хм, при таких раскладах дисциплина во дворце должна быть на высоте, – рассмеялась я.
– Жаль, у нас вас закинуть некуда, – включился в болтовню магистр.
Огромная арка скрывала за собой перенасыщенный колдовскими плетениями коридор: нас тщательно проверяли на наличие ядов и артефактов, запрещенных к проносу на территорию дворцового комплекса.