Любовь без памяти (СИ)

Девушка усмехнулась и снова начала листать переписку.
– Господи, он у тебя такой романтичный, – выдохнула она. – Только послушай.
1:47 от: Александр; кому: Магнус.
Зачем оставаться поэтом,
Если не можешь сказать нечто важное?
Мне любить тебя – будто рассветы
Наблюдать сквозь замочную скважину.
– А что ты ему ответил? – она усмехнулась, скользя взглядом к сообщению ниже, и её лицо тут же помрачнело.
  
1:51 от: Магнус; кому: Александр.
Гримерка Катарины.
– Серьёзно?! – выкрикнула она так громко, что Магнус даже вскочил на ноги. – Гримерка Катарины?! Вы, правда, это сделали в моей гримерке?
Магнус попятился назад, выставляя перед собой руки.
– Послушай, это просто шутка. Мы там и половину мест не опробовали.
Катарина сделала несколько шагов в его сторону.
– Ладно-ладно, – быстро пробормотал Магнус. – Мы опробовали все. Кстати, стол в твоей гримерке слишком скользкий. У меня задница раскраснелась от трения так, что я потом не мог нормально…
– Бейн! – вскричала Катарина, и Магнус выскользнул за дверь и пустился бежать прочь от подруги.
Телефон в руке девушки завибрировал снова, и на этот раз Алек звонил.
– Магнус, слушай, стиральная машинка, по-моему, это уже слишком…
– А моя гримерка не слишком? – прокричала в трубку Катарина.
– Привет, Катарина, – нервно усмехнулся Алек. – Боже, я не готов к этому разговору, – устало вздохнул он. – В свою защиту могу сказать, что сопротивлялся до последнего. Но Магнус может быть настойчивым.
– То есть, ты перекладываешь всю вину на него?
– Да, – твёрдо ответил Лайтвуд. – Виноват во всём он.
Катарина немного помолчала, а потом тихо рассмеялась.
– Господи, даже после такого вы оба такие милые. Ты, конечно, милее со всеми своими стихами о любви.
– Я рад, что ты не злишься на меня, Катарина, – весело сказал Алек.
– Ещё как злюсь! – возмутилась девушка. – И тебе придётся мне кое-чем отплатить.
– Что же, я готов загладить вину, – усмехнулся Алек. – Чего ты хочешь?
– Магнус тут как-то упоминал, что ты превосходно готовишь…
– Ясно, – рассмеялся парень. – Как насчёт ужина на четверых у меня дома?
– Мы согласны.
Дверь тихо скрипнула, и внутрь заглянул Магнус.
– Ты ещё злишься?
– Уже не так сильно, – покачала головой Катарина. – Твой парень предложил загладить вину ужином, – и протянула ему его телефон.
Магнус широко улыбнулся и принял телефон, наблюдая за тем, как подруга покидает его гримерку, оставляя их наедине.
– Мой герой, – промурлыкал он в трубку, – я тебе уже говорил, как сильно я тебя люблю?
– Вот даже не думай, Бейн, что этим ужином буду заниматься только я, – сказал Алек.
– Хорошо, я помогу, – согласился Магнус. – Так что насчёт стиральной машинки?
– Надеюсь, ты про ту, которая у меня дома?
– Естественно, нет, сладкий, – фыркнул Магнус, – это слишком просто.
– Господи, – застонал обреченно Лайтвуд. – Угораздило же меня влюбиться в извращенного маньяка.
– Только не говори, что тебе не нравятся мои идеи!
– В том-то и дело, – рассмеялся Алек. – Нравятся, безумно нравятся. Так что давай, выкладывай.
– Ты же помнишь, что недавно твой сводный братец и его невеста приобрели сей необходимый элемент техники? – коварно улыбнулся Магнус.
– О, Боже…
Комментарий к Их особенность
*Граф Альберт – главный герой балета «Жизель».
**Жизель – главная героиня балета «Жизель».
Стихотворение Валентина Гафта «Мосты». Автор второго стихотворения – Виталий Маршак.
========== Необходимость ==========
Белые цветы в волосах Клэри, контрастирующие с рыжим цветом, счастливая улыбка, освещающая всё вокруг, негромкий смех, когда Джейс подхватывал её за талию и приподнимал над землёй, кружа в танце – ничто из этого не шло ни в какое сравнение с сиянием Магнуса.
Для Алека, конечно.
Свадьба была в самом разгаре. Танцы, музыка, заливистый смех, шампанское, струящееся рекой и переливающееся золотом в свете гирлянд, что растянулись над всей поляной, счастливые улыбки. Алек был опьянён. Не столько алкоголем, сколько близостью своего парня. Он прижимал его к себе, медленно покачиваясь из стороны в сторону, и держал в руке его ладонь, покоящуюся у него на груди.
Тонкий аромат окутывал его тело, дурманил сознание, и Алек скользил кончиком носа по шее, где запах чувствовался сильнее. Он чувствовал, как дрожит в его руках Магнус, но не мог остановиться – окружающая его атмосфера порождала ощущение абсолютного счастья, которое трепетало в груди, просилось наружу, и парню казалось, что он не выдержит и сейчас закричит от бушующих в нём эмоций. Так громко, чтобы все поняли, насколько он счастлив сейчас, насколько ему хочется, чтобы этот день не кончался, насколько сильно он хочет держать Магнуса в своих объятиях всю оставшуюся жизнь.
– Ты так рьяно вдыхаешь запах моей кожи, – прошептал Бейн, – что он скоро весь испарится.
Алек рассмеялся и коснулся его шеи губами.
– Не могу остановиться.
– Куда же подевался тот скромный парнишка со станции метро, который смотрел на меня своими огромными голубыми глазами и смущался? – спросил Магнус, млея от ласк.
– Он пал под действием чар одного очень развратного героя, который храбро бросился на рельсы спасать его телефон, – пробубнил тот в шею.
– Не-е-ет, – протянул Магнус и чуть отстранился. – Он ещё живет здесь, – ткнув в грудь любимого указательным пальцем, он им же поднял лицо Алека за подбородок, – и появляется, когда ты отправляешь мне стихи. Почитай что-нибудь.
– Прямо сейчас? – удивился Лайтвуд.
Магнус энергично кивнул.
Алек пару раз моргнул и опустил глаза вниз. Закон подлости – находясь в библиотеке, когда вокруг него была уйма книг, он не прибегал к их помощи, потому что стихи возникали в голове сами собой. Но сейчас было совершенно пусто.
– Боже, я не могу вспомнить, – застонал он беспомощно и уткнулся лбом в его плечо.
Магнус ласково погладил его по голове и поцеловал в щеку.
– Тогда буду с нетерпением ждать твоего следующего сообщения, – прошептал он.
Алек резко выпрямился и посмотрел в его глаза.
– Нет, сейчас, дай минуту.
Он глядел куда-то за спину Магнуса, и весь мыслительный процесс отразился на его лице нахмуренным лбом, сжатыми губами и напряженным взглядом.
– А это не так легко – читать глаза в глаза, – усмехнулся Алек и посмотрел на Бейна. – Только не смейся.
– Даже не думал, – покачал тот головой.
Брюнет прокашлялся, помотал головой, словно стряхивая лишние мысли, и посмотрел в золотисто-зелёные глаза. Так пронизывающе, что у Магнуса дыхание сперло ещё до того, как Алек начал.
Я люблю тебя больше, чем море, и небо, и пение,
Я люблю тебя дольше, чем дней мне дано на земле.
Ты один мне горишь, как звезда в тишине отдаления,
Ты корабль, что не тонет ни в снах, ни в волнах, ни во мгле.
Магнус счастливо улыбнулся и только сейчас заметил, что они давно не танцуют, а просто прижимаются друг к другу посреди танцпола. Алек положил ладонь на его щеку и, окатив нежным взглядом приоткрывшиеся губы, с огромным обожанием снова посмотрел в глаза.
Я тебя полюбил неожиданно, сразу, нечаянно,
Я тебя увидал – как слепой вдруг расширит глаза
И, прозрев, поразится, что в мире изваянность спаяна,
Что избыточно вниз, в изумруд, излилась бирюза.
Магнус, казалось, замер. Он не дышал. Не мог. Он всё глядел и глядел в глаза напротив, пытаясь закрыть свой рот, но это оказалось ему не по силам. Весь шум и гам веселья, что ещё две минуты назад почти перекрывал собой голос Алека, сейчас исчез, словно все застыли, словно остановилось само время. Нежный взгляд Алека раздирал сердце, Магнус чувствовал влагу, подступающую к глазам.
  
– Необязательно что-то говорить в ответ, – сказал Алек и прислонился лбом ко лбу Магнуса.
И Магнус молчал. Окружающие звуки потихоньку вернули их в реальность. Теперь снова звучала музыка, слышался смех и звон хрустальных бокалов.