Г.Р.О.М. 2 (СИ)

— А как ещё? — он потрогал горло, а потом посмотрел на пальцы, есть ли кровь. Не было. — Коршун вообще куда-то пропал, вот братва интересуется, пацаны на измене сидят. Чё-то недоброе пошло, надо разбираться.
Теперь продолжаем спектакль дальше, пока единственный зритель увлечён происходящим. Теперь я буду выглядеть, как придавленный проблемами, из-за которых могу сделать что-то не то. Пусть Гоша расслабится, почувствует себя хозяином положения, а на деле сделает как надо мне.
  
— Значит, не мент? — уже спокойно спросил я и сделал вид, что меня отпустила тревога. — А я тут с отвёрткой. Вот же блин.
— Людям лучше такое не говорить, мент или не мент, — Гоша выдохнул: — За такие слова и предъявить могут, а то и грохнуть. И заточку доставать, только когда бить собираешься. Ладно, ты брательник Коршуна, да и на нервах, ну, чё, бывает, понимаю, — очень рассудительным тоном сказал он. — Нет, с мусорами не связан. А сильно его ищут?
— Утром у них был, там у них мордатый такой есть, — начал сочинять я. — Полковник… Набоков или Булгаков, не помню. Писательская такая фамилия.
— Некрасов? — он снова потрогал шею, потом покосился на отвёртку.
Я её убрал вниз, но не очень далеко. Многие бандиты такое отношение к себе не стерпят и захотят отомстить, но этот вроде сначала думает, а потом делает. Не огорчился особо после такого.
— Хрен его знает. Может и Некрасов.
— Он это, — Гоша скрипнул зубами от злости.
— Он, короче, сказал, что если я брата ему не сдам, он мне подкинет травки, и закроют меня надолго. А ещё говорит, — я покачал головой, делая вид, что растерян и раздавлен всем этим. — что повесят ещё на меня все свои висяки… типа, девку какую-то снасильничали утром, и он говорит, что если выделываться буду, она на меня сразу укажет, и в СИЗО меня закроют, прикинь!
— Вот, сука, мент, любит он такое западло сделать, — он покачал головой.
— И говорит, что там кабздец будет в камере, — продолжал нагнетать я, выдумывая всё на ходу, — к зекам посадят, а они насильников не любят. Отпустил подумать, а я тебя увидел, решил, что ты тоже из них. Уже везде менты мерещатся. Не порезал? — якобы с беспокойством спросил я.
— Да ты не парься, братан, — к нему вернулась уверенность. — Чё я, не понимаю, какие нервяки с этими гандонами. Но у них руки не такие длинные, чтобы тебя достать. Правильно ты сделал, что на понты их дешёвые не поддался. Адвоката ещё грамотного найти, и соснут они всем отделом.
Какой храбрый малый, в кабинете РУБОП такое точно он не скажет. Но пока их нет рядом, бандиты храбрятся.
— Ну наверное, — я покачал головой. — А вот Ярик засел за городом.
— И где? — Гоша тут же напрягся.
— А вот… — я посмотрел на него. — А вот не знаю, тебе доверять можно или нет? Так-то Ярик про тебя говорил, что верить можно.
Хоть такого разговора в реальности и не было, но Гоша поверил. А теперь — сложное.
Надо переманить его на свою сторону хотя бы на время, чтобы он делал вид, что ищет брата, а на деле — будет искать совсем другое.
Будет искать крысу в своих рядах.
— Наума грохнули, — тихо сказал я.
— Кто? — Гоша выпучил глаза.
— Да хрен его знает, мужик какой-то, — я пожал плечами. — Ярослав не видел, темно было. Два их было, говорит, один лысый, в свитере, на мента похож, — я описал приметы убитого Зиновьева. — Второй — высокий, говорит, с блатным говорком. Они там базарили на какой-то даче долго, в темноте. Ярик в машине сидел.
Вот и в разговор ввернул приметы Поджиги, которые сам Гоша мне и говорил. Заметит или нет? Я сказал это грубо, без подготовки, но время прошло, должно хватить, чтобы заронить подозрение.
— Ну-у и чё дальше? — он наклонился ко мне ближе.
— Так чё? Мочканули и в реку вместе с Шершнем и кем-то ещё спустили. Больше он мне не сказал. Так-то стреляли, но он едва свалить успел.
— Нихрена себе, — протянул браток. — И чё, Коршун подтвердит?
— Так найди его, то же самое и расскажет. Вот только базарит он, что если это кто-то из своих был, то его ещё сильнее будут искать, чем менты. Да и менты-то наглеют через меры. Может, забашлял им кто? Найдут, потом подтянут или грохнут.
— Охренеть, — Гоша нахмурил брови.
— Самого мента, Ярослав говорит, видать, тоже замочили. Да и в новостях говорили. Хвосты, может, замести хотят? Говорю же, недоброе дело началось.
— Вот и сидит за городом, — задумался Гоша. — Ну так-то да, опасно появляться. Не верит никому, значит… всё равно надо к пацанам приехать и…
— А если там кто-то свой был? — продолжил я нагнетать. — Слушай, а как, говоришь, нового пахана зовут?
— Э, на него бочку катить не надо! — он возмутился. — Поджига — пацан правильный!
— Я чё, на него что-то наговариваю? — я развёл руками. — Правильный — так правильный. Поинтересовался только, как его зовут. Слушай, давай я тебя потом сведу с братом, он тебе сам всё расскажет. Так надёжнее будет. Но ты, главное, не говори никому. А то недоброе что-то происходит. Вдруг — подстава какая-то, ищут для разговора, а на деле, менты караулят, чтобы грохнуть или засадить. Или кто-то ещё… ну, сам смотри.
Гоша прикусил губу. Всё больше подозрений, наверняка задумался, что этот Поджига слишком рьяно начал поиски, будто хочет избавиться от свидетеля. Значит, явно его не любил. Ну, у этого тюремных татуировок нет, он, возможно, и не сидел. А банды сейчас становятся смешанного состава, бывшие зеки часто находятся в одной бригаде с никогда не сидевшими бойцами. Но не все любят бывших сидельцев, ведь те часто начинают учить остальных жизни и тянуть с зоны разные правила. Возможно, и Гоша тоже не любит.
Учту. И чем больше таких намёков, что у Парыгина рыльце в пуху, тем меньше будут искать самого Ярика. Некогда будет, у них свои напряги начнутся. И если ещё при этом самого Поджигу как-то сметут — так ещё лучше.
— Ладно, добро, — Гоша кивнул и полез за визиткой. — Чё так по этим цифрам меня можно набирать. А я тоже кое-чего пробью.
Вообще, если подумать, может, они и не друзья, но Гоша Чёрный за моего брата скорее беспокоится, чем хочет с ним разобраться. И подозрения я зародил правильные. Должно сработать.
А на лобовое стекло упали первые капли дождя, который расходился всё больше и больше.
— Слушай, тут ещё пацан один есть, — проговорил я. — Его Ярослав к вам приводил, сослуживец его.
— Одноглазый, который? — Гоша задумался. — Он тоже в курсе?
— Да ничего он не в курсе! Просто залёг, а то мало ли, его подтянут и спросят не пойми за что, не менты, так ваши.
— Слушай, — он потёр лоб. — Ну скажу, что говорил с ним, что он не при делах… К нему так-то вообще никаких вопросов. Его к нам и не принимали толком, и не подписывали ни на что. Коршун вот за него вписывался, но Коршуна сейчас нет, и про пацана никто и не знает. Ходил какой-то пару дней с Коршуном, и всё. Но поинтересоваться у него могут, ты его одного не оставляй. Ладно, — он посмотрел на меня. — Если кто придёт, говори, что со мной побазарил, всё решили. А я скажу, что всё на мази было, ищем дальше, но пробью кое-что. И встречи жду с Коршуном.
— Будет тебе встреча.
Он ушёл, торопливо добежал до джипа под дождём и сел в тачку. Поверил, не зря я отвёрткой махал. Подозрение я посадил, почва, значит, благодатная для этих самых подозрений. А дальше будем это всё поливать, чтобы проросло.
Ну, предосторожности всё равно не помешает, но Костю Левитана мы можем вернуть в город. Просто он не будет оставаться один, чтобы никто не наехал.
А Ярика где-нибудь поселим, где его искать не будут. В общагу ментовскую? А чего бы и нет, там в одном крыле ремонт, но живут рабочие, за небольшую мзду можно устроить, и я знаю там коменданта.
  
Дальше всё пойдёт по плану, как в песне у Летова. Если найдут труп Наума, там и пулю найдут в его тушке, и определят, из какого ствола она выпущена, и все запутаются ещё больше. Не найдут — ну, если подумать, так даже проще, больше простора для деятельности. Меня оба варианта устраивают.