Нелюбимая жена драконьего генерала. Отель с нуля (СИ)

А вот «ты» позволено любовницам. Усмехаюсь. Шейла все-таки не такая и приличная.
— Конечно стану, — улыбается он зло.
  
5
 
Стараюсь скрыть улыбку и наклоняю голову. Мы сидим совсем рядом и колени генерала Грехэма касаются моих. Ситуация интимная и я явственно ощущаю его мужской интерес.
Не смотрю на него. Слишком хорошо понимаю, что это муж другой женщины — Анны.
— Возможно, мне все же стоит согласиться на развод, — нарушаю неловкое молчание. — На первое время небольшого содержания хватит.
Не выдержав, поворачиваю голову и гляжу ему в лицо. Он приподнимает бровь, в глазах читается удивление и недоверие.
— Неожиданно, — говорит усмехнувшись.
Почему в его голосе слышится недовольство? Он ведь сам упрямо стремится к разводу.
— А в чем подвох? — добавляет генерал и хватает меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.
Мне не нравятся его властные замашки, но что я могу поделать?
— С плохими мужьями разводятся. Мое желание естественно, — раздраженно произношу я. Выходит дерзко.
— Я плохой муж? — цедит он.
— Вы спите с моей бывшей подругой, — весь разговор приходится смотреть ему в глаза и это нервирует.
Холодный взгляд генерала царапает, вызывая смутную тревогу. Может быть, чувства настоящей Анны тому виной. Тем более его рука больше не держит жестко, а ласкает мой подбородок.
— Мы живем раздельно уже год. Я имею право на другие отношения, — отвечает он спокойно.
Я усмехаюсь. Понимаю, что Анна таких же прав на свободу не имеет.
— Простите, генерал Грехэм. Вы снова забываете, я потеряла память.
Он отпускает меня, но перед этим успевает провести большим пальцем по моей нижней губе.
Боже, чужой муж! Я должна избавиться от этого травмирующего брака, как можно скорее.
— Доктор Сторб сказал, что ушиб был незначительный. Всего лишь легкая ссадина и синяк. Откуда потеря памяти? Ты водишь меня за нос, Анна.
Молчу. Стараюсь говорить поменьше, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего и неожиданного.
— Я попрошу доктора еще раз осмотреть тебя. Завтра поедешь в королевскую клинику, — говорит муж и отворачивается к окну.
Решаю тоже полюбоваться на город. За окном мелькают высокие каменные дома, уютные кафе и магазины с яркими витринами. Мир выглядит цивилизованным — если отмести некоторые нюансы, вроде строгих мужей, то тут реально удобно устроиться. Во всяком случае я очень на это надеюсь.
Автомобиль подъезжает к массивному особняку. Ворота раскрываются и мы въезжаем на подъездную дорогу. На просторной площадке перед домом оживление, стоят другие автомобили, пробегают лакеи в ливреях.
Бабка была богатой. А Анне, значит, клочок земли?
Генерал Грэхем тянется через меня к двери, и я вздрагиваю. Его близость меня непроизвольно волнует, но я стараюсь подавить ненужные эмоции.
Что вообще происходило между этими двумя? Даже я ощущаю искры, которых не должно быть между супругами, прожившими раздельно год.
Он опускает стекло и щурится, разглядывая фасад особняка. Потом выходит из автомобиля со своей стороны, обходит его и открывает мне дверцу.
Вкладываю маленькую ладонь в его большую. Отворачиваюсь от пристального взгляда. Этот мужчина выбивает меня из колеи — я не понимаю, чего он хочет.
Очевидно, у супругов Грэхем очень запутанные отношения.
Мы идем к парадному входу и я пытаюсь унять дрожь. Нельзя кусать губы по старой дурацкой привычке, госпожа Саманта помогла мне нанести идеальный макияж.
Двигаюсь, как во сне. Позволяю мужу вести себя. Через большой вестибюль, через анфиладу комнат. В помещениях задернуты шторы, стоит запах нафталина и мастики. Магические кристаллы, вмонтированные в тяжелые, громоздкие люстры, обливают все вокруг неестественным светом.
Слуги вежливо кланяются нам, но выражения их лиц странно-многозначительные.
Перед входом в большой зал муж наклоняется к моему уху.
— Перед родственниками тоже станешь изображать потерю памяти? — спрашивает он едко.
— Мне ничего не надо изображать, — шепчу я.
Мы входим в ярко освещенную залу и все присутствующие оборачиваются к нам. Я сжимаю руку генерала сильнее, чем следует, но от пристального внимания незнакомых и недоброжелательных людей становится не по себе.
  
Навстречу поднимается приземистый мужчина с седыми висками. За ним встает дама средних лет — тонкая блондинка с прозрачными как у рыбы глазами. От ее вида по спине пробегает дрожь. В висках колет, словно какое-то воспоминание Анны просится наружу.
— Лорд Мойрош, — кивает муж.
— Генерал Грэхем, — цедит мужчина.
А женщина вдруг выступает вперед, окидывает меня презрительным взглядом:
— Анне было не обязательно являться сюда лично, — говорит она, еле сдерживая злобу. — Леди Глэдис собиралась оставить ей пустырь за городом. Мы бы оповестили ее письмом.
Я замечаю остальных родственников. На низких диванах расположились парень и девушка. Парень слащаво-красивый, с прилизанными каштановыми волосами, девушка — молодая блондинка. Оба с такими же рыбьими глазами, как у злой дамы... как там ее? Тут же сидит полная брюнетка с покрытыми лаком кудрями. Рядом с ней десятилетняя девочка.
В глубине устроились еще какие-то изысканно одетые люди — дальняя родня, наверное.
— А я взяла и пришла, — говорю я и улыбаюсь.
Муж поворачивается ко мне и смотрит с досадой. Виновато опускаю глаза и вздыхаю. Думаю, за сколько смогу продать тот пустырь.
— Всегда была лживой и скользкой, — выплевывает эта леди. — Воровала у бабушки деньги, сдала в ломбард ее драгоценности. За что в итоге и лишилась наследства.
Уверена, все это ложь. От первого до последнего слова. Вот кожей ощущаю. И все внутри противиться подобной несправедливости.
— Не стоит выносить сор из избы, — генерал Грэхем говорит негромко, но железный тон его голоса заставляет леди Мойрош заткнуться.
Лорд Мойрош трогает жену за локоть и отводит.
— Речь идет об огромном состоянии, — насмешливо кидает генерал и ведет меня к креслу. — Сиди тихо и не спорь с родственниками, Анна, — предупреждает он, усаживаясь на стул рядом. — Ты не в том положении.
На его лице скука — наверняка ему неинтересны дрязги чужой семьи.
А мне становится любопытно, почему он женился на Анне, даже несмотря на наветы ее родни.
  
6
 
Встретившись лицом к лицу со «злом» в виде родственников, я больше не дергаюсь.
Тихо спрашиваю мужа:
— А кто мне эти люди?
Он резко разворачивается в мою сторону. Смотрит пристально и чуть свысока. Эх, не верит, уверен, что я насмехаюсь. Хотя ирония вряд ли свойственна Анне. Создается ощущение, что она была слабой и ведомой.
— Это твой дядя и его жена. Там же сидят их дети, — отвечает генерал, но в его голосе проскальзывает легкое раздражение.
Я стараюсь выглядеть нейтрально — незачем вызывать лишние подозрения? А муж видит среди гостей знакомого и поднимается. Направляется ему навстречу, чтобы поговорить.
Между тем стряпчий произносит вступительную речь. Но все это не очень интересно, мне тут светит только клочок земли с сорняками.
А ко мне уже спешит кузина, имени которой я, естественно, не знаю. Видимо, злая тетка послала ее потрепать мне нервы.
Девица мерзенько улыбается и присаживается во второе кресло.
— Анна, бабушка Глэдис отличалась необыкновенной добротой. Несмотря на подлые проделки, она выделила тебе целый пустырь. Ты можешь построить там приют для кошек. Говорят, после развода женщинам необходимы безобидные увлечения.
Кузина насмехается, но ее слова наводят меня на интересную мысль. Женщины ведь могут заниматься бизнесом?
Неправильно расценив мой заинтересованный взгляд, девица радуется.
— Подумай на досуге. Еще ты можешь поставить там палатку и гадать за деньги. Озолотишься!
Стесняюсь спросить, как ее зовут. И еще приходит мысль, что мне совсем не надо сообщать о потере памяти родственникам — а то и пустыря лишат.