Шалунья

— А я не позволю, чтобы ты ненавидел меня так, как ненавидел Мэри, потому что я не могу быть такой женой, какая тебе нужна.
Эти слова потрясли Алекса до глубины души.
— Вы с Мэри абсолютно разные, и я…
— Я не желаю больше говорить на эту тему. — Откинув одеяло, Кит встала, обнаженная, и направилась к окну. — И потом, ты ведь уже помолвлен.
— Ничего я не помолвлен, черт побери! — О Господи, как же она хороша! Нужно прекратить смотреть на нее, а то он никак не может сосредоточиться. Закрыв глаза, Алекс вдохнул в себя побольше воздуха, пытаясь успокоиться. — Скажи мне по крайней мере, когда у тебя последний раз были месячные.
Любую другую женщину он мог в два счета уговорить выйти за него замуж, а если не согласится добровольно, то заставить силой. Кого угодно, но только не Кит.
Кристин повернулась к нему лицом. Освещенная лучами утреннего солнца, она была прекрасна.
— Несколько дней назад, — смущенно ответила она.
— Сколько именно? — не отставал Алекс, чувствуя, что ее ответ разочаровал его. Похоже, она все-таки не беременна, а ему подошел бы любой предлог, чтобы заставить ее выйти за него замуж.
— Три или четыре.
— Не больше?
— Нет, черт подери! — рявкнула она.
— Ладно, не злись, — неохотно произнес он. — Скорее всего ты не беременна.
— Так почему ты меня сразу не спросил? — буркнула Кит. — Можно было избежать всего этого дурацкого разговора.
Алекс пристально взглянул на нее. Похоже, она и в самом деле не хотела выходить за него замуж.
— Упрямая девчонка, — пробормотал он.
— И не смей больше об этом говорить! — приказала Кит, ткнув в его сторону пальцем.
— Я буду говорить о том, о чем хочу! — В этот момент с лестничной площадки донесся бой часов. Десять утра. — Дьявольщина! — Откинув одеяло, Алекс резко вскочил.
— Что на сей раз? — спросила Кит, и гневное выражение ее лица сменилось озабоченным.
— Опаздываю.
Подбоченившись, Кит насмешливо бросила:
— Мне спрятаться под кроватью, пока Антуан будет помогать тебе одеваться?
— Если ты умеешь одеваться самостоятельно, то я тоже это умею, — хмыкнул Алекс и, вытащив из шкафа рубашку, бросил ее Кит. — Одевайся, не то мы снова окажемся в постели.
— Это было бы великолепно, — ответила Кит, ловя рубашку. Видя, что Алекс не обращает на нее внимания, она вздохнула и натянула мягкую батистовую вещицу через лохматую голову. — Может, я тебя побрею? — предложила она, похоже, решив внести свою лепту в дело примирения.
Алекс слишком хорошо помнил, что случилось в последний раз, когда Кит ворвалась к нему в комнату во время бритья.
— Это исключено! — отрезал он. — Джентльмен, с которым я должен встретиться, не любит ждать. — Равно как и остальные трое джентльменов, с которыми он должен идти на встречу и которым он будет лгать в последний раз.
Кит нахмурилась и, усевшись на подоконник, стала смотреть, как Алекс одевается и бреется.
— Что-то ты сегодня не слишком разговорчив, — заметила она, глядя, как он туго завязывает галстук простым узлом. — А с кем ты встречаешься?
А почему бы не сказать, подумал Алекс.
— С принцем-регентом.
Кит поспешно выпрямилась.
— С принцем? Правда? А если я быстренько оденусь, ты возьмешь меня с собой?
— Нет! — резко бросил Алекс. Ради собственной безопасности и безопасности регента Кит и близко нельзя подпускать к Букингемскому дворцу.
Кит надула губы и, холодно взглянув на Алекса, спросила:
— Ты мне не доверяешь?
— Доверяю. Но давай поговорим на эту тему, когда я вернусь. Ладно?
Кристин перевела взгляд на свои руки и, взглянув на Алекса, ответила:
— Ладно.
— И вот что, Кит, я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала.
— Что именно? — неторопливо спросила она.
— Что ты не уедешь со своим отцом до моего возвращения.
Ответить Кристин не успела. В дверь постучал Уэнтон — он принес хозяину утренний выпуск «Тайме». Взяв газету, Алекс захлопнул дверь прямо перед носом дворецкого. На первой полосе была напечатана пронизанная тревогой статья о том, что к пятнадцатому числу Наполеон планирует двинуться из Парижа к Кале, переплыть пролив и высадиться в Дувре.
 
— Что-нибудь интересное?
— Не особенно. — Отложив газету в сторону, Алекс подошел к ней и, погладив по щеке, повторил: — Пообещай.
Не отрывая от него взгляда, Кит погрузила лицо в его ладони.
— Алекс…
— Если ты скажешь «нет», я привяжу тебя к кровати или выставлю вокруг дома вооруженную охрану, — пригрозил Алекс. Похоже, он говорил серьезно.
— Я не уеду, пока мы не поговорим, — прошептала Кристин и, выдавив из себя улыбку, вздохнула: — Упрямец ты этакий! Пообедаешь со мной, или мне пригласить Реджа с Фрэнсисом?
Эвертон почувствовал, что ему не хочется, чтобы Кристин проводила время с его дружками. Поскольку он уже не мог видеть в ней дурно воспитанного мальчишку, ему невыносима была даже мысль о том, что Кит будет наслаждаться обществом мужчин, даже если эти мужчины не предлагают ей ничего, кроме дружбы.
— В «Нейви» в час. Идет? — спросил он, натягивая ботфорты. — И предупредим Уэнтона, чтобы он попросил твоего отца подождать нас.
— Ладно, — кивнула Кит.
Может быть, она тоже не выносит лжи и полуправды, подумал Алекс. Больше между ними не будет никакой лжи.
Подойдя к двери, он открыл ее, потом снова закрыл и вернулся к Кит. Обняв ее за талию, он притянул ее к себе и коснулся губами ее губ.
— Будь умницей, — попросил он и, взъерошив напоследок ей волосы, вновь направился к двери, бросив на ходу: — Увидимся в час, детка.
К счастью, Алекс догадался отправить всех слуг вниз, и Кит смогла проскользнуть в свою спальню никем не замеченной. Она присела на краешек кровати, чувствуя, что ей не хочется снимать рубашку Алекса. От ткани исходил его запах, и Кит, не в силах сдержаться, откинулась на спину и, смеясь, заболтала в воздухе голыми ногами. Быть женщиной оказалось не так плохо, как она себе представляла. По крайней мере пока находишься рядом с Александром Кейлом.
Он сказал, что они поговорят позже. Но много ли она осмелится ему рассказать? Естественно, ничего, что могло бы навредить ее отцу. О Господи, как же она устала от бесконечного вранья, а еще больше — от вранья Алексу!
Наконец Кит оделась и спустилась вниз позавтракать. Украшенная бисером маска по-прежнему лежала в кармане пальто, и Кит вытащила ее, опасаясь, что Уэнтон или кто-то из слуг наткнутся на нее. В саквояже, который она упаковала перед отъездом в Париж, могло найтись для нее место, и, бросив взгляд на высокие напольные часы. Кит вернулась наверх и закрыла за собой дверь. Встав на колени, она расстегнула ремни на саквояже и, засовывая маску под одну из рубашек, вдруг наткнулась на какой-то незнакомый предмет. Кит вытащила его и нахмурилась: этого маленького кожаного мешочка она никогда не видела. Развязав стягивающий его узел. Кит так и ахнула. Деньги! И французские, и английские купюры разного достоинства. Всего на сумму почти две тысячи фунтов. Еще в мешочке оказалась записка, и Кит вытащила ее трясущимися пальцами. В ней знакомым почерком Алекса было написано: «Береги себя, кузен. Любящий тебя Эвертон». Записка была датирована двумя днями ранее. Должно быть, Алекс сунул ее в саквояж, пока Кит была у Даунингов.
Даже если учесть, что Алексу было приятно находиться в ее обществе, это был необыкновенно щедрый дар. Слезы заструились по щекам Кит. Имея такие деньги, они с отцом могут перестать заниматься контрабандой, переехать из Сен-Марселя в какой-нибудь более престижный район Парижа и даже уехать из Франции. И Алекс сделал ей предложение! Даже если его решение было продиктовано дурацким чувством долга, это все равно приятно.
Она с радостью вышла бы за него замуж и осталась с ним вместе навсегда, но сначала нужно выяснить, как он будет к ней относиться, после того как узнает, кто она на самом деле. А потом, если, узнав о том, что она занимается контрабандой, он все-таки захочет взять ее в жены, — что ж, она не станет возражать.