Шалунья

— Это уж точно, — согласилась Кит.
Краешком глаза она заметила, что Алекс продолжает на нее смотреть. Придется стукнуть его по ноге, если не прекратит. Кузены никогда не смотрят так друг на друга. Девлин уже пьян и может этого не заметить, но Редж еще достаточно трезв.
— Кстати, если уж разговор зашел о деньгах, — вмешался Хэншоу, — сегодня, друзья, я угощаю.
Алекс наконец перевел взгляд на Реджа.
— Это еще по какому случаю?
— Леди Кэролайн согласилась отправиться на пикник с нашим бесстрашным героем, — ответил Огастес, вертя в руке пустой бокал.
— Думаю, она согласилась только потому, что надеется получить от меня какую-нибудь информацию о тебе, Кит, — хмыкнул Редж. — Однако любое внимание от нее я воспринимаю как добрый знак.
Теперь настала очередь Кит нахмуриться.
— Не знаю, почему ты постоянно намекаешь на то, что она в меня влюблена, — буркнула она. — Я с ней и двумя словами не перекинулся.
— Все очень просто, — подал голос Огастес, откидываясь на спинку стула. — Редж из кожи вон лезет, чтобы угодить Кэролайн. Она уже успела узнать его как свои пять пальцев. А ты для нее — тайна за семью печатями. Тебя еще предстоит досконально исследовать и открывать.
Кит пристально посмотрела на него, пытаясь понять, не вкладывает ли Девлин в свои слова какой-то тайный смысл. Она перевела взгляд на Алекса. Он тоже смотрел на виконта, причем с таким холодным недоверием, что Кит оторопела. Так обычно смотрит человек, которому известна тайна, которой он ни с кем не желает делиться. У нее даже мурашки побежали по спине.
— Никакая я не тайна, — хмыкнула она и на секунду почувствовала на себе взгляд синих глаз Алекса. — Я просто стараюсь не наступить Реджу на любимую мозоль.
— Как это мило с твоей стороны — проявить такую галантность, мой дорогой мальчик, — похвалил Огастес. — Хорошо бы нам всем научиться так сдерживать себя. Учись у своего кузена, Эвертон.
— Кстати, об учении, — встрял в разговор Редж — как показалось Кит, чересчур поспешно. — Я думал, Алекс, ты собирался преподать Барбаре урок, а ты, напротив, был с ней вчера так любезен.
— Ты же знаешь мой принцип, — рассеянно бросил Эвертон, не отрывая взгляда от Девлина, — никогда не сжигать за собой мосты. — И, поставив локти на стол, подался вперед. — Тебя что-то беспокоит, Огастес? — спросил он, и Кит почувствовала в его голосе негодование.
— Меня, мой мальчик? Абсолютно ничего. — Девлин принялся не спеша наполнять бокал. — Хотя меня и удивляет, — заметил он, глядя на напиток, — как по-разному вы с Реджем ухаживаете. Он всеми силами добивается расположения не только понравившейся ему женщины, но и всей ее семьи.
— Огастес, — пробормотал Редж, озабоченно взглянув на Алекса.
Кит, однако, тема разговора была крайне интересна. В последнее время подробности короткой женитьбы Алекса занимали ее больше, чем ей хотелось бы. Она взглянула на Девлина. Тот так и сверлил ее взглядом. Похоже, заметил, что ей любопытно.
— Ты ничего не знаешь, парень? Позволь, я тебе расскажу. Нашему Александру в отличие от Реджа не было нужды завоевывать женщину. Будущий граф Эвертон, Александр Лоренс Беннет Кейл, мог выбрать себе любую, какую только пожелает, а выбрал мою сестру. — Девлин рассмеялся пьяненьким смехом. — Женщину, которая его ненавидела.
— Хватит, Огастес! — в голосе Алекса прозвучала угроза. Взгляд его, непроницаемый и мрачный, был устремлен на сгущавшиеся за окном сумерки, губы плотно сжаты. Кит догадалась: он вне себя от ярости.
— Да будет тебе, Эвертон. Нам с Реджем эта история известна, а Кристиан, в конце концов, твой родственник. — Взгляд виконта вновь переместился на Кит. — Они прожили вместе полгода, и каждая минута этой жизни была кромешным адом. Спроси его, если не веришь, и он тебе подтвердит, что это так.
— Боже правый, Огастес, — пробормотал Редж и, вскочив, повернулся к Алексу лицом. — Не знаю, что на него нашло, но он весь вечер такой. Отвезу-ка его домой.
Он положил руку Девлину на плечо, однако тот стряхнул ее и, хмыкнув, продолжал:
 
— По-моему, она его побаивалась. Они практически не общались друг с другом, и когда она заболела и у нее поднялась высокая температура, он узнал об этом только через три дня. А потом ты еще ждал… постой, кажется, целый день, прежде чем послал за врачом?
— Она сама на этом настояла. — Заметив, что взгляд Алекса стал холодным и чужим, Кит вскочила.
— Пойдем, кузен, — проговорила она, стараясь не смотреть на Огастеса, на губах которого играла легкая улыбка. — Он слишком пьян, чтобы понимать, что оскорбляет не только тебя, но и Мэри.
— Разве? — удивился виконт, вливая в себя бренди. — Я вовсе этого не хотел.
Со скрежетом отодвинув стул, Алекс встал.
— Если бы ты не был пьян как свинья, Огастес, я бы вызвал тебя на дуэль! — рявкнул он. — Впрочем, даже пулю на тебя тратить, и то жалко. — И, круто повернувшись, Алекс направился к двери.
Кит бросилась за ним.
— Кристиан! — позвал Огастес.
Кит остановилась. Она чувствовала, что, лишившись друга, виконт не прочь поговорить. А поскольку он и в самом деле здорово набрался, выудить из него информацию не составит никакого труда. И все-таки она не станет этого делать. Вздохнув, она взглянула на дверь, за которой скрылся Эвертон.
— Мне нечего тебе сказать, Девлин, — бросила она и выскочила во тьму.
Алекс уже сидел в фаэтоне. Кит уселась рядом с ним.
— Чертовски неприятно закончился вечер, — заметил он и стегнул лошадей.
— Завтра он даже не вспомнит о том, что говорил, — сочувственно сказала Кит, украдкой взглянув на Алекса.
— Еще как вспомнит, — возразил граф. — У этого чертова навозного червя память не хуже твоей. — Он вздохнул. — Но самое неприятное в том, что он прав.
— Меня это не касается, — спокойно сказала Кит, хотя ей очень хотелось узнать, что же произошло с его женой.
Несмотря на поздний час и витавшую в воздухе прохладу, на углу улицы стояла девушка и продавала апельсины. Остановившись, Алекс махнул ей рукой. Она бросилась к фаэтону и, получив от Эвертона флорин, вручила ему два апельсина. Один из них он тут же предложил Кит. Не отрывая глаз от его лица, она вытащила из-за голенища сапога нож и принялась медленно чистить сочный плод, а Алекс стегнул лошадей.
— Как тебе известно, мой отец умер четыре года назад, — начал Алекс, не сводя глаз с проезжавших мимо экипажей. — Им с мамой очень хотелось внуков, и они то и дело меня поддразнивали на этот счет. Но после того как мама умерла, отец больше не заговаривал об этом. — Алекс взглянул на Кит. — Когда он умер, я вдруг понял, что остался единственным наследником титула и после моей смерти мне некому будет его передать. И у меня появилась навязчивая идея получить наследника. Немедленно.
— И ты влюбился в Мэри Девлин, — тихо проговорила Кит, вертя в руках апельсин, и, поймав себя на абсурдной мысли, что ревнует к умершей женщине, которая завоевала сердце Алекса, недовольно поморщилась.
— Я был знаком с Огастесом со времен учебы в Кембридже. Естественно, он представил меня своей сестре, когда та стала выезжать в свет. Мэри произвела на меня впечатление изящной, спокойной, элегантной девушки. — Он вздохнул. — Именно такой, какую обычно молодой идиот присматривает, чтобы она родила ему детей.
— Но ты же говорил, что она была идеалом, — заметила Кит, разглядывая его профиль.
— Была. Только я не был.
— Ты? — удивилась Кит. — Но ведь ты… — «Но ведь ты великолепен», — хотелось ей сказать, однако она не осмелилась.
Алекс поморщился.
— Как я уже говорил, ее не интересовали ни карты, ни бильярд, ни бренди. Она придерживалась того мнения, что женщина, которая любит читать или увлекается политикой, просто «синий чулок». Так что у нас было мало общего. И мои… гм… домогательства, как мне кажется, ее возмущали, хотя, естественно, она никогда мне этого не говорила. Она безропотно мне отдавалась, поскольку другого способа забеременеть еще не придумали, а она считала себя обязанной родить ребенка. И поверь мне, я старался как мог, чтобы ей было не слишком противно.