Шалунья

— Наверное, чтобы она находилась как можно дальше от мужа, — хмыкнула Кит. Мог бы извиниться за вчерашнее, а не делдть вид, будто ничего не произошло. — Дурацкий английский обычай.
На секунду чашка графа исчезла за газетой и появилась вновь.
— Ну, поскольку мы с тобой сегодня откровенны, могу я спросить, где тебя носило со вчерашнего утра?
— Не твое собачье дело! — ответила Кит газете.
Повисла короткая пауза, в течение которой сердце Кит забилось с такой силой, что казалось, выскочит из груди. Наконец газета опустилась и сложилась вдвое.
— И в самом деле, — прошептал Алекс и, подавшись вперед, пододвинул Кит газету. — А вот это ты видела?
Заголовок гласил: «Наполеон собирает своих сторонников». Под заголовком располагался рисунок, на котором художник изобразил Бонапарта, разговаривающего со своими советниками в Париже. Кит перевела взгляд на Эвертона.
Тот внимательно смотрел на нее, явно размышляя о том, почему у нее под глазами черные круги, а галстук висит на шее, как веревка. Алекс тоже выглядел так, словно этой ночью мало спал.
Она пододвинула газету обратно к Алексу, но тот на нее даже не взглянул.
— Меня это не удивляет, — заметила она. — Я и не предполагала, что он снова отправится в Россию.
— Меня это тоже не удивляет, — согласился Алекс. — Просто я подумал: какие у твоего отца дальнейшие планы?
Кит непроизвольно вздрогнула и попыталась скрыть это, потянувшись к тарелке с фруктами, стоявшей посередине стола.
— У моего отца?
— Да, — ответил Алекс. — Я должен был в течение двух недель заботиться о твоей безопасности, после чего об этом должен позаботиться он. Герцог Веллингтон направляется на север Франции. В Париже не стало спокойнее, да и в армию такого парня, как ты, по-прежнему могут призвать.
Кит пожала плечами. Если он все еще озабочен ее безопасностью, значит, ему не известно, зачем она приехала в Лондон. А если это так, то не стоит выводить его из себя. На секунду Кит отвела взгляд в сторону. Она никак не могла разобраться в своих чувствах. Вроде бы она должна помогать отцу, но это означает, что она будет действовать против Алекса. А это было просто невыносимо, хотя она и была почти уверена, что Алекс работает против ее отца, и она должна была бы его за это ненавидеть.
— Уверена, он что-нибудь придумает.
— Ну естественно. Он на выдумки горазд.
— А ты откуда знаешь? — подозрительно спросила Кит.
— Доказательство тому сидит сейчас передо мной, — ответил Алекс. — Не многие отцы догадались бы нарядить своих дочерей в мужскую одежду в целях их безопасности. — Он встал и пересел на стул поближе к ней. — И теперь, в свете вышеизложенного, позволь еще раз спросить тебя: где ты была прошлой ночью? — Медленно протянув руку, он коснулся пальцев Кит, сжимавших чашку. — И если ты мне опять не ответишь, я буду вынужден запереть тебя в твоей комнате, чтобы до приезда твоего отца ты была в безопасности.
Голос Алекса был тихим, однако взгляд — стальным. И Кит поняла: он непременно это сделает.
— Ты не сможешь силой заставить меня сидеть дома! — выкрикнула Кит, выдергивая руку.
— Смогу.
Кит взглянула на него и поняла: он подозревает ее точно так же, как и она его. Они зашли в тупик, и нужно что-то делать, чтобы из него выйти.
— Хорошо, я скажу тебе, где была, — медленно проговорила она, стараясь, чтобы голос ее не дрожал. — Если ты расскажешь мне, где был ты.
Внимательно взглянув на нее, Эвертон кивнул.
— Сначала я был на балу у Уортингтонов, а потом проводил Барбару Синклер домой. — Кит открыла было рот, однако Алекс, не дав ей и слова сказать, продолжал: — Мы играли в пикет до трех утра, после чего я от нее ушел и отправился тебя искать. Так что прошу тебя, не говори мне, что ты была в одном из клубов.
— Ты играл в пикет? — повторила Кит, для которой это известие было куда важнее того, что вся ее тщательно продуманная легенда медленно рассыпалась в прах.
— Мы играли в пикет, — заверил ее Алекс. — И я дал ей выиграть. Что оказалось довольно трудно, поскольку играет она отвратительно. В отличие от тебя.
 
— И это все? — скептически спросила Кит.
— Да.
— Такой великосветский повеса, как ты, ограничился только этим? — дерзко спросила Кит, всем сердцем желая ему поверить. — Почему?
Несколько секунд Алекс смотрел в сторону и, видимо решившись, взглянул Кит прямо в глаза.
— Потому что Барбара Синклер — неважная замена, — спокойно проговорил он.
— Замена чему? — спросила Кит, чувствуя, как исступленно колотится ее сердце.
— Не чему, а кому. Тебе, моя дорогая.
Судорожно сглотнув, Кит набрала побольше воздуха и начала:
— Ты поклялся выполнить долг…
— Я это прекрасно знаю, большое спасибо за напоминание, — перебил ее Алекс, и в голосе его прозвучала боль. Он снова коснулся ее пальцев. — Однако это не имеет ничего общего с моими… чувствами к тебе.
— С чувствами? — с любопытством переспросила Кит.
Улыбнувшись, Алекс кивнул.
— Рассказать о них подробнее?
— Будь любезен. — Кит было очень интересно узнать, что он скажет, и, кроме того, он, похоже, совсем забыл, что хотел выяснить, где она провела сегодняшнюю ночь.
Алекс искоса взглянул на нее.
— Как бы мне получше выразиться, чтобы не оскорбить твоих нежных чувств? Все началось с твоей одежды.
— Тебе нравится моя одежда? — удивилась Кит.
— Я ее ненавижу.
— Прости меня, Эвертон, но ты же сам только что сказал…
— Подожди, подожди, — перебил он ее, вскинув руку. — Дай мне договорить. Даже самая скромная женская одежда сшита так, чтобы подчеркнуть женскую фигуру, — мечтательно произнес он. — Это делается специально для того, чтобы привлечь внимание мужчин. Ты же под своими батистовыми рубашками, жилетами, галстуками, парадными костюмами и панталонами абсолютно скрыта от меня. Единственные участки тела, доступные моему взору, — это шея и кисти рук. — Он вновь насмешливо взглянул на Кит. — И это меня чертовски раздражает, детка.
О Господи, так, значит, он ее хочет, догадалась Кит. Александр Кейл, граф Эвертон, желает ее, дочь простого контрабандиста! Уму непостижимо!
— Негодяй! — пробормотала она.
То, что он только что сказал, хотя и повергло Кит в смятение, однако позволило ответить на довольно каверзный вопрос, который пришел ей в голову прошлой ночью. До этого она была настолько занята добыванием доказательств того, что Алекс как раз и является тем самым противником, которого ишет отец, что как-то не задумывалась, как с ним поступить, если ее подозрения подтвердятся. Она прекрасно понимала, что подкупить Алекса не удастся. Остается разве что убить его. Хотя одна мысль об этом приводила Кит в отчаяние, другого выхода она не видела. Вплоть до настоящей минуты.
А сейчас она вдруг явственно поняла, что этот выход есть — нужно просто отвлечь Алекса. Не сказать, чтобы этот выход уж очень пришелся ей по душе, но он определенно лучше, чем убийство.
— Кит, — послышался голос Алекса, и она, погруженная в свои мысли, даже вздрогнула от неожиданности. Он сидел, облокотившись локтями о стол, и с интересом за ней наблюдал.
— Да? — ответила она, возвращаясь к действительности.
— О чем это ты так задумалась?
— Я… я просто подумала, что если бы отец узнал о твоей реакции на мой мужской костюм, он был бы поражен, — нашлась Кит.
— Вот как? — пробормотал Алекс. — Признаться, я ожидал от тебя более приятного ответа.
— Не понимаю, какого именно, — сдержанно ответила Кит.
— По крайней мере честного, — сказал Эвертон, не двигаясь.
— Если я правильно тебя поняла, ты хочешь, чтобы я сказала, какие чувства я к тебе испытываю? Но зачем? Разве это что-нибудь изменит?
— Даже если и нет, я все равно хочу знать, — поспешно ответил Алекс.
Не глядя на него, Кит выпалила:
— Раздражение — вот что я к тебе испытываю! — и вскочила.
Тоже вскочив, причем с таким проворством, какого трудно было ожидать от человека его роста и веса, Алекс бросился к двери и, добежав до нее первым, загородил Кит дорогу. Рука его скользнула в карман, и Кит проводила ее взглядом. Алекс медленно вытащил руку и поднял ее. Перед глазами Кит заплясал ключ.