Шалунья

— По какой же?
— Все знают, что ты мой кузен, — принялся объяснять граф. — И если я по-прежнему стану держать тебя взаперти, это вызовет ненужные разговоры. Значит, хочешь не хочешь, придется вывести тебя в свет. Но в тех лохмотьях, в которых ты ко мне явилась, тебе лучше не появляться на людях. Так что твое заветное желание, детка, скоро сбудется.
— Мне просто скучно сидеть дома, — заметила Кит, однако улыбка на ее лице говорила о том, что она довольна.
Она хотела еще что-то прибавить, однако Алекс предостерегающе поднял руку.
— Только учти. Мне бы хотелось, чтобы ты перестала причинять мне неприятности. Иначе тебе не поздоровится.
Кит снова уселась за стол и, сунув в рот огромный кусок персика, проговорила с набитым ртом:
— А вот и нет.
— Что-что?
Быстро прожевав и проглотив, Кит уже вполне внятно ответила.
— Не поздоровится не мне, а тебе.
— Почему ты так думаешь? — спросил Алекс, тоже садясь.
— Потому что ты не тот, за кого себя выдаешь, и стоит мне намекнуть об этом, поползут слухи. Ты вовсе не отъявленный распутник, каким тебя считают. Имеешь всего одну любовницу, да и то с момента моего появления в твоем доме с ней не встречался. Любишь читать книги. Библиотека у тебя отменная. В общем, самый тихий и организованный повеса, которого я когда-либо встречала.
Кит замолчала, ожидая, что он станет возражать. Алекс тоже молчал, пораженный. Оказывается, его незваная гостья — человек сложный и далеко не глупый. Если ее одеть в платье и заставить играть роль светской дамы, а не дурно воспитанного мальчишки, она может стать опасной. Ему не стоит об этом забывать.
— Просто в этом году довольно скучный сезон, — сухо заметил граф. — Кроме того, недавно в моем доме поселилась одна непрошеная гостья.
— И поэтому ты не встречаешься с леди Синклер?
— А это тебя не касается! — буркнул Алекс, а про себя подумал, что в догадливости Кит не откажешь. Он взял у нее из рук банку с апельсиновым джемом и, намазывая его на тост, спросил: — И вообще, со сколькими повесами ты знакома?
— С несколькими, — ответила Кит, уставившись на его тарелку с клубникой.
— Угощайся, — вздохнул Алекс, и девушка не заставила себя долго ждать — тотчас же подцепила одну ягоду на вилку. — И кто они? — с любопытством спросил он.
Помолчав секунду, Кит ответила.
— Был один такой в Париже, граф Фуше. Обожал хвастаться своими многочисленными победами. У него такие таинственные глаза.
— Значит, тебе он нравился?
К своему удивлению, Алекс почувствовал, что ему неприятно узнать, что сидевшая напротив девица способна влюбиться в форменного идиота, который меняет женщин как перчатки да еще хвастается этим на каждом углу. Он, конечно, тоже не святой, однако своими победами не хвастается Обычно не хвастается.
— Не знаю, — ответила Кит, искоса взглянув на него. — Я ему не доверяла. А когда кому-то не доверяешь, вряд ли можно сказать, что этот человек тебе нравится.
— А мне ты доверяешь? — спросил граф, налив себе еще одну чашку кофе.
Он и сам понимал, что вопрос преждевременный и не слишком умный, однако ничего не мог с собой поделать. Кит лукаво ухмыльнулась:
— Угу. И доверяла бы тебе еще больше, если бы ты купил мне новое пальто.
Алекс рассмеялся.
— Так, значит, поэтому ты ведешь со мной такую милую беседу?
В мгновение ока Кит снова стала серьезной.
— Ты, наверное, считаешь меня жадиной, — тихо сказала она, взглянув на свою с верхом наполненную тарелку. — Знаешь, в последние несколько месяцев мы с отцом… в общем, сейчас в Париже не так хорошо, как было раньше.
В этот момент луч бледного утреннего солнца упал на ее лицо, и Кит показалась Алексу необыкновенно женственной и очаровательной.
— Я об этом слышал, — заметил он, рассеянно беря с тарелки намазанный джемом хлеб и не сводя с Кит взгляда.
Кивнув, Кит ткнула пальцем в свой новый костюм.
— Я носила те ужасные коричневые тряпки в течение многих месяцев, а один персик стоит целый франк.
— И поэтому твой отец отправил тебя сюда?
Кит покачала головой.
 
— Я знаю только то, что он тебе сказал. Что в последующие две недели я буду здесь в большей безопасности, чем в Париже.
— Даже в брюках?
— Особенно в брюках.
— Гм… Жаль. Я бы купил тебе платье, если бы ты захотела.
Кит снова подозрительно прищурилась.
— Ты уверен, что не пытаешься меня соблазнить?
Алекс хмыкнул, хотя в глубине души ему хотелось послать этот дурацкий долг чести ко всем чертям. Как же она хороша! Не будь он обязан ее отцу, он бы непременно это сделал.
— Поверь мне, детка, если бы я пытался тебя соблазнить, ты бы об этом узнала. — Откинувшись на спинку стула, Эвертон сделал Кит знак, чтобы она доедала свой завтрак. — Как только ты справишься с этим, отвезу тебя к Колтону.
— А кто этот Колтон?
— Хозяин магазина, в котором я покупаю одежду. Этот магазин очень удобно расположен. Прямо напротив него — магазин, где продают не только перчатки для верховой езды, но и пальто, и переметные сумы. Хотя сомневаюсь, что они тебе понадобятся, разве что ты решишь заняться грабежом.
Внезапно ему пришло в голову, что самый лучший способ следить за Кит — это постоянно находиться с ней рядом. Хотя к чему кривить душой: если бы он мог постоянно быть с ней рядом, он был бы счастливейшим из смертных.
— Спасибо, Алекс, — поблагодарила Кит, улыбнувшись шутке.
Поколебавшись, она потянулась к нему и легонько коснулась губами его щеки. Губы ее оказались необыкновенно мягкими и теплыми. Алекс медленно повернул голову и, прежде чем Кит успела отстраниться, коснулся губами ее губ. Сердце его на секунду замерло в груди, после чего забилось с удвоенной скоростью. Кит изумленно взглянула на него, и, выдавив из себя улыбку, Алекс деланно-небрежно бросил:
— Пожалуйста, детка.
  
Глава 5
 
В магазине Кит нашла великолепное черное пальто с пелериной и, примерив его, увидела, что оно сидит на ней так, будто сшито для нее. Однако, взглянув на цену, она подумала, что уговорить Алекса купить его будет чрезвычайно сложно. Вопреки ее ожиданиям не успела она начать этот разговор, как Эвертон, даже не поинтересовавшись, сколько стоит пальто, просто попросил продавца прислать ему счет, и Кит, чувствуя себя на седьмом небе от счастья, забрала понравившуюся вещь с собой.
То же самое произошло и в галантерейном магазине, где Алекс купил ей белые лайковые перчатки только потому, что таких красивых у нее еще никогда не было. Отец наверняка мог бы гордиться своей дочерью — суметь так раскрутить недалекого английского пэра. Да и сама она в разговоре именно так обрисовала бы ситуацию. На самом же деле все обстояло намного сложнее. Кит не сомневалась, что Эвертон покупает ей все понравившиеся вещи не просто по доброте душевной, а с определенной целью. С какой, Кит пока еще не знала, но догадывалась: наверняка о чем-нибудь попросит. В Париже она не раз видела, как вели себя ее знакомые мужчины. Сначала они дарили женщинам духи и букеты цветов, завоевывая тем самым их расположение, потом драгоценности, чтобы заманить их в постель. Выйдя из очередного магазина на Бонд-стрит, Кит украдкой взглянула на Алекса. До сих пор, несмотря на все растущее число покупок, он ничего у нее не попросил. Похоже, ничего от нее ему и не нужно. И сама она ему абсолютно безразлична. Естественно, ведь у него наверняка полным-полно любовниц, зачем ему еще какая-то неопытная девчонка. Вот и отлично. Он ей тоже безразличен.
Взглянув вдаль — интересно, какие еще магазины остались? — Кит застыла на месте, не в силах сделать ни шагу.
Эвертон тотчас же остановился рядом.
— Что случилось? — спросил он, и в голосе его прозвучала тревога.
— Ничего, — ответила Кит, заставив себя беззаботно улыбнуться. Не может быть, чтобы тот мужчина, что стоит на углу, был Жан-Поль Мерсье! Он наверняка сейчас в Париже, разглагольствует о том, какие замечательные реформы проводит Наполеон. — Это кондитерский магазин?