Предатель крови (СИ)
— Нет уж, потом… — сглотнула миссис Лонгботтом. — А дальше?
— Дальше мы удрали и спрятали Сириуса в Выручай-комнате, — ответил я. — Там он и сидел, пока семестр не кончился. Ну а потом он сбежал в Лондон — Том ему велел там помаячить перед магглами, ну, чтобы дементоров от школы убрали. Вроде бы получилось. Сейчас он должен уже быть дома.
— То есть? — не поняла она.
— Ну, у себя, на площади Гриммо, — пояснил я. — Он сказал, что этот дом — надежное убежище, можно отсидеться сколько-нибудь. Но что делать дальше, мы представления не имеем. Ему бы сбежать куда подальше, чтобы не нашли, но Сириус хочет, во-первых, еще раз встретиться с крестником и поговорить по-человечески, а во-вторых, опасается, что Петтигрю таки объявится, а от него хорошего не жди!
— Ага… — зловеще протянула тетушка Мюриэль. По-моему, она даже помолодела лет этак на двадцать! Еще бы, такие эмоции! — И вы решили свалить все это безобразие на пожилых дам?! Мне сто четыре года, Рональд Уизли, я одной ногой в могиле, мне противопоказаны такие треволнения!
Я мог бы сказать, что одной ногой в могиле тетущка уже лет… словом, много, меня еще и на свете не было, когда она начала активно умирать, но промолчал.
— Но вы же лучше разбираетесь в таких вещах, — сказал Невилл серьезно. — Том сказал, что есть еще такой Бартемиус Крауч, он тоже мог бы помочь. Бабушка, ты знаешь его?
— Разумеется, знаю, — выговорила она и встряхнула головой. — Но для начала нужно сообщить Дамблдору, что…
— Нет!!! — наш дружный вопль был бы слышен, наверно, аж в Шотландии, если бы не чары, и тетушка Мюриэль снова выронила лорнет, на этот раз во взбитые сливки.
— Бабушка, не надо! — взмолился Невилл, вцепившись в руку миссис Лонгботтом. — Директор не верит в то, что Сириус не виноват! Рон, ну скажи!
— Я своими ушами слышал, как он, профессор МакГонаггал и профессор Снейп убеждали Поттера в том, что его крестный — опасный маньяк-убийца, — сказал я.
— Убедили? — спросила тетушка, протирая лорнет.
— Нет, — хмыкнул я. — Вместо Поттера на ковер к директору ходил Том, а его убеждать — себе дороже.
«Как бы он тебя в чем-нибудь не убедил,» — добавил я мысленно.
— Я только и слышу от вас — Том то, Том сё… Кто он такой, откуда взялся? — спросила бабушка Цедрелла. — И почему у меня такое ощущение, будто я его уже где-то видела?
— И у меня… — нахмурилась миссис Лонгботтом. — Но я не могу вспомнить…
— Старость не радость, — изрекла тетушка Мюриэль. — Память никуда не годится! Забываю, что делала вчера, ан поди ж ты — что творилось полвека назад, помню в деталях! Хоть сейчас могу рассказать, какое платье было у меня на празднике в честь моего совершеннолетия, а еще…
— Полвека… — выговорила вдруг миссис Лонгботтом. — В сорок четвертом я пошла в Хогвартс, верно… А он учился на последнем курсе…
— Что ты там болтаешь? — удивленно спросила тетушка.
— Вот почему мне знакомо его лицо! И голос, и манеры… он же был кумиром! — не слушая, продолжала миссис Лонгботтом, а я мысленно распростился с жизнью.
— Может быть, это отец того юноши? — спросила бабушка Цедрелла. Ее, казалось, ничто не может выбить из колеи.
— Возможно, но… Как же была его фамилия? — та потерла виски. — Какая-то простая, вертится на языке, но я не могу вспомнить! Кажется, его даже звали так же, Том, я помню, как вздыхали по нему девочки, но как дальше? Том… Том…
— Его звали Том Марволо Риддл, — сказала вдруг Джинни, и добавила в воцарившейся тишине: — Он же — Волдеморт.
На этот раз чайную ложечку выронила бабушка Цедрелла. Две другие дамы оцепенели.
— Дети, мне кажется, вы переутомились, — произнесла миссис Лонгботтом. — Что за…
— Точно, мозги перегрелись, — обрела дар речи тетушка Мюриэль и добавила, сама себе противореча: — То-то я помню, печатали в газетах такого смазливого юнца, а он, оказалось, Темный лорд!
— Верно! — опомнилась бабушка Цедрелла. — Вот где я его видела! Регулус был ярым поклонником этого деятеля, даже собирал вырезки с его колдографиями… На них тот, конечно, старше, но его ни с кем не перепутаешь!
— Но это же невозможно… — пробормотала миссис Лонгботтом, но тту же взяла себя в руки и гневно воззрилась на Невилла, а потом и на нас всех по очереди. — А теперь извольте-ка объяснить, кто таков этот юноша на самом деле и откуда он взялся!
— Я же сказала, — невозмутимо ответила Джинни. — Это Том Риддл. Еще не Волдеморт.
— Но как такое возможно?!
— Ну… — я тяжело вздохнул и, понимая, что терять нам уже нечего, принялся рассказывать с самого начала: о том, как к нам в руки попала странная черная тетрадка, как мы принялись общаться с Томом, а он помогал нам и наставлял…
— Мерлин великий, вам в руки попала явно темномагическая вещь, а вы не просто не сообщили о ней директору, деканам или хотя бы мне, а принялись ею пользоваться?! — вскричала миссис Лонгботтом, когда я добрался до нашей первой встречи с Томом лицом к лицу. — Невилл… боже! Рональд, а ты!.. Я была лучшего мнения о твоей разумности!
— Это еще что, — флегматично сказал Невилл. После отработок у Снейпа он уже не боялся бабушку, как прежде. — Это Рон еще до василиска не дошел…
Миссис Лонгботтом посидела молча, потом щелкнула пальцами, и Ликки тут же приволок бутылку шерри и три бокала.
— Я бы предпочла что-нибудь покрепче, — проскрипела тетушка Мюриэль. — Запивать такую историю этой водичкой… Хотя сойдет, пожалуй!
И она залихватски выпила.
Ну а я продолжил рассказ: и о чудовище из Тайной комнаты, и о том, как с ним удалось расправиться, и о многом-многом другом, пока не дошел до появления Тома, так сказать, во плоти и его водворения в Хогвартсе.
— Бабущка, он никогда не делал нам ничего дурного! — повторял Невилл, как заведенный. — Он заставлял нас учиться и столькому научил!
— Но дети, даже если все, что вы говорите, правда, это… это все равно Волдеморт! Пусть будущий, но…
— Да нет же, миссис Лонгботтом! — горячо произнесла Джинни, даже привстав. — Он сам в ужас пришел, когда мы ему пересказали, что Волдеморт-второй натворил! Том не такой, правда! Да, он… он… Иногда его убить хочется, но он сам думает, что оставил в своем дневнике все, что ему мешало! Здравый смысл, сострадание, чувство юмора, наконец! Ну поверьте, пожалуйста… или хотя бы обещайте не говорить директору! — она всхлипнула. — Мы успеем предупредить Тома, чтобы он скрылся… Иначе его затравят вместе с Блэком!
— Почему вместе? — вдруг спросила бабушка Цедрелла, на которую шерри явно оказал целительное воздействие.
— Потому что это Том решил разобраться, что случилось на самом деле, — пояснил я. — Ну и разобрался. Сейчас он должен быть уже у Сириуса — напросился к нему пожить на лето. Ну, обоим не так скучно, да и библиотека там богатая…
— Том сказал, что смотреть в глаза тому, кто по его вине — в смысле, вине Волдеморта лишился дюжины лет жизни, невыносимо тяжело, — немного приврала Джинни. — И что исправить он уже ничего не может, но попробует помочь хоть как-то. Потому и хотел привлечь вас.
— И имя он поменял, — сказал Невилл. — Говорит, никаких больше лордов, что за пафосная чушь… И добавил, что в юности все, конечно, придурки, но та его часть, которая стала Волдемортом — просто все рекорды идиотизма побила!
— А мне он сказал, что пытается разгрести всё то… ту дрянь, что осталась ему в наследство от Волдеморта, — припомнил я, — и что он в этом уже по колено, а оно все прибывает и прибывает.
— Лишь бы он не вспомнил об Авгиевых конюшнях, — ворчливо произнесла бабушка Цедрелла и покосилась на Джинни. — А почему ты плачешь?
— Ах, Цедрелла, — мелко захихикала тетушка Мюриэль. — Чего ж тут непонятного? Хм… хм… А у тебя губа не дура, деточка!
— О чем вы? — нахмурилась сестренка.
— О том, что Джиневра де Линт звучит куда как лучше, чем Джинни Риддл! — разразилась она каркающим смехом, поперхнулась и поспешила выпить еще шерри.
— Даже если и так, — вздернула та нос, — что с того?