Предатель крови (СИ)
Драко на мгновение задумался, потом моргнул и расплылся в широкой улыбке.
— Я бы не отказался посмотреть маскарад, — произнес он и поправил галстук. — Помнишь, на позапрошлом уроке Снейп…
— Ага, — кивнул я, смекнув, о чем он. — Понимаю. Будь бдителен и… гм… своим приятелям скажи, чтобы не покалечили правдоискателей.
— Конечно! — Малфой гнусно ухмыльнулся. — Обожаю спектакли, Уизли!
— Тебе отведена главная роль, смотри, чтоб не освистали, — не удержался я.
Драко только презрительно фыркнул и вышел, а я еще долго мыл руки и думал…
Через пару дней все уже не знали, куда бы подальше убраться от Малфоя, который поминутно вспоминал, что не сможет поехать домой на Рождество, потому что Министерство совсем обнаглело и обыскивает мэнор, а папа не желает, чтобы наследник созерцал, как грубо обходятся с его родным гнездом! Крэбб с Гойлом успокаивающе бурчали что-то и из солидарности тоже намеревались остаться в школе, а девочки наперебой утешали страдальца. Даже Миллисента.
Тьфу, с этими занятиями я начисто о ней позабыл! Был бы влюблен, дело другое, но я же всё рассчитал… Всё, кроме одного — девочкам нужно внимание! А уделять его Миллисенте я никак не мог, все время сжирали тренировки у Риддла, и оправдаться мне было нечем. Я даже не думал обижаться на нее — мы не то что не встречались еще, я только оказывал знаки внимания, а Миллисента их едва-едва начала благосклонно принимать, а это, как ни крути, даже не интрижка. Максимум — заигрывание. Немудрено, что она тоже липла к овеянному флером тайны Драко, как пишут в обожаемыми мамочкой романах…
— Ты идиот, — сказала мне Джинни, когда я поделился с ней своими рассуждениями. — Она пытается привлечь твое внимание! А с Драко воркует, чтоб ты заревновал…
— А делать-то что?
— А ничего, — ответила сестра. — Что ни сделаешь, только хуже будет. Сиди уж и помалкивай, там видно будет.
Ну, я сидел и помалкивал, а тем временем Луна, незаменимая в плане незаметной слежки (не знаю, как ей это удавалось, но при ней обсуждали самые интимные секреты, должно быть, считали ее блаженненькой или глухой, иначе этот феномен объяснить нельзя) кое-что разузнала.
Грейнджер с Поттером ходили к Локхарту. После этого Грейнджер совершила налет на библиотеку, и ладно бы просто на нее, это не было чем-то необычным — на Запретную секцию! Вывод — разрешение она выпросила у Локхарта, тому все равно, на чем ставить автограф — на своей книге, на разрешении на посещение этой самой Запретной секции или вовсе на пустом листке.
Тогда я тоже пошел в библиотеку и долго и нудно выспрашивал у мадам Пинс, какие книги можно использовать для самостоятельного изучения трансфигурации, а пока она шарила по полкам, изображавший трагическую фигуру Невилл быстро перебрал последние формуляры на ее столе и обнаружил, что Грейнджер брала «Самые сильные зелья».
— Что и требовалось доказать, — сказал Риддл, когда мы наперебой пересказывали ему свои похождения. — Дайте угадаю, Малфой не собирается покидать школу на каникулы? И Поттер с Грейнджер тоже?
— Ты откуда знаешь? — хором спросили мы.
— Люди предсказуемы, — улыбнулся он. — Пускай позабавятся. Так… Следите в оба. Если они варят именно то зелье, о котором я думаю, скоро им потребуется кое-что редкое из запасов вашего декана. Ну и вы не зевайте!
«Зазеваешься тут!» — было написано на лице Невилла.
Конечно, мы присматривали за парочкой гриффиндорцев, как могли, но они пока действовали втихую. Нам же хватало ускоренного курса заклинаний от Риддла, чтобы не слишком расслабляться. Ну и заодно мы потренировались в использовании волшебного порошочка — на этот раз удалось подловить первокурсника: он спешил заснять триумфальное возвращение Поттера с квиддичного матча, но увы, загремел в больничное крыло. Мы уже наловчились швырять жертве в лицо порошок, а не разбрызгивать жидкость, хотя самим приходилось завязывать лица, чтобы не надышаться. Вышло недурно, Том оценил полет фантазии, особенно узнав, что Невилл вскипятил внутренности колдокамеры этого мальчишки.
— Прекрасно, — сказал он, сидя на подоконнике и болтая ногой. — Вижу, у вас начинает происходить какое-то шевеление в мозгах! А теперь к делу, вас ждет зелье… А вы, девочки, вчера опозорились с трансфигурацией, так что займитесь-ка заданием, а я послежу.
В этом был весь Риддл. Он сперва давал нам основательно покалечиться (хвала Мерлину, только в этой воображаемой реальности, в настоящей мы давно бы умерли раз по двадцать!), а потом подробно объяснял, что мы сделали не так. И еще раз. И еще. Умирать от химического ожога девяноста процентов поверхности тела крайне неприятно, поэтому осторожность и привычка перепроверять рецептуру по десять раз до, после и во время приготовления зелья выработалась сама собой. Даже у Невилла, который прекратил на занятиях сыпать в котел все подряд и даже пару раз удостоился скупой похвалы Снейпа (видимо, он верил в свои педагогические способности)…
Кражу гриффиндорцы обставили без особых изысков: что-то взорвалось в котле у Гойла, и если бы мы не были постоянно начеку (тоже наука Риддла), то и нам бы перепало. А так, пока все вокруг кричали, охали, ощупывали разросшиеся до неприличия части тела, на которые попало зелье, и молили профессора Снейпа о помощи (поуродовало добрую половину класса, и я еще раз сказал Тому спасибо за вбитую намертво технику безопасности), я успел рассмотреть, как Грейнджер нырнула в заднюю дверь, в хранилище ингредиентов. Перемигнувшись с Невиллом, я тоже шмыгнул прочь, только в другую дверь, в личные покои профессора. Что он со мной сделает, если застукает на месте преступления, я даже представлять не хотел. Оглядываться было некогда, я похватал с полок самые затрепанные книги (ясно, что с ними работали больше других), сунул в сумку и за пазуху, сколько влезло, и умудрился вернуться на место до того, как очередь дошла до стенающего во весь голос Невилла.
— Мистер Лонгботтом, это ваши нормальные щеки, — брезгливо сказал Снейп, оглядев его. — Довольно паники! Все по местам! И если я узнаю, кто это сделал…
Он выдержал паузу, и я видел, как побледнела Грейнджер, мантия которой заметно оттопыривалась. В мою-то безразмерную сумку, заранее освобожденную от всего лишнего, влезло порядочно, и я надеялся, что на первое время Тому этого хватит.
Да. Ему хватило. С нашей помощью, конечно — сам-то он не мог читать этот ужас! Вот мы и продирались сквозь жуткие термины и формулы, чтобы он смог считать это из наших нетренированных мозгов. И судя по тому, как горели глаза Тома, эта кража была первой, но однозначно не последней!
— Том, мы на Рождество тут не останемся, — честно сказал я. — Миссис Лонгботтом не поймет. Может, спрятать дневник тут?
— Чтобы к вашему возвращению от меня снова осталась бледная тень? — спросил Риддл. Он грыз невесть откуда добытое яблоко и смотрел в окно. — Нет уж, возьмешь тетрадь с собой. Не то за каникулы вы снова разленитесь…
— Если нас засечет бабушка, объясняться с ней будешь сам, — вставил Невилл. — И Луна с нами поехать не может, ее ждет папа.
— Ничего. Мы с вами займемся повторением, — кивнул Том. — А Луна, я знаю, ответственная девочка, так что не забудет то, чему научилась, не так ли?
— Не забуду, — ответила она совершенно серьезно.
— Ну тогда идите, собирайтесь, — Риддл смотрел на снег за окном. — Главное, меня не забудьте, не то я вам это припомню!
— Я прослежу, — сказала Джинни серьезно, взяла у него яблоко и откусила. — Тьфу, ну и кислятину же ты ешь!
— О вкусах не спорят, — ответил Том и взял из воздуха другое яблоко, красное. — Держи, если хочешь сладкое.
— Обойдусь, — буркнула Джинни, отвернувшись. — Кстати, вы слышали, что открывается Дуэльный клуб?
— Что-что? — Риддл выронил яблоко и сел ровно. — Дуэльный клуб? И кто его возглавляет?
— Локхарт, конечно, — невозмутимо ответила Луна. — Объявление еще не вывесили, но все уже знают. Он умеет подать себя. Том? Что с тобой?
Риддл, схватившись за голову обеими руками, пару раз стукнулся ею о стену.