Предатель крови (СИ)
— Нет, — чуточку смешалась она, — я просто помогаю Невиллу искать его жабу!
Девчонка посторонилась, и я увидел чуть полноватого мальчишку наших лет. Точно. Лонгботтом, второе, неудачное дитя пророчества… На ловца и зверь бежит, как выражается мой второй по старшинству брат.
— Невилл? Заходи к нам, присаживайся, — пригласил я. Лонгботтом чистокровный, это может пригодиться.
Он несмело вошел и сел на краешек лавки.
— Гарри, дай ты ему шоколаду, — сказал я, — не жмись!
— Я не жмусь! — тут же возмутился он и всучил Невиллу несколько упаковок сладостей.
— Спасибо… — застенчиво сказал тот. — Мне много нельзя…
— За знакомство можно, — улыбнулся я. Так говорил мой первый по старшинству брат. — Слушай, а может, твоя жаба — вроде моей крысы, только наоборот?
— То есть? — не понял Лонгботтом.
— Я от своей мечтаю избавиться, но никак не выходит. А ты свою постоянно теряешь. Вот бы нам поменяться!
— И правда! — заулыбался он. — Ой, а что же мы девочку не пригласи… А где она?
«Надеюсь, очень, очень далеко от нас, — подумал я. — Явно магглорожденная, даже полукровки не бывают такими… такими… Короче, ясно с ней всё!»
Мы с Невиллом мирно болтали, рассуждая о факультетах и всем таком прочем, Гарри слушал нас в оба уха, изредка вставляя пару слов, и я убеждался, что мне-то детство досталось просто сахарное! Меня не пытались утопить и не выкидывали из окна, чтобы пробудить магический дар, как Невилла. Меня не били, не запирали в темном чулане и не держали впроголодь, как Гарри. Да, по дому я работал, но тут уж никуда не денешься, домовиков-то у нас нет (а надо бы узнать, почему, сделал я себе мысленную пометку). Да, надо мной прикалывались старшие братья, но все-таки без членовредительства, мои собственные промашки не в счет…
— Говорят, в этом поезде едет Гарри Поттер? — высокомерно спросили с порога.
— Ага, это вот он, — ткнул я пальцем в Гарри и продолжил выспрашивать Невилла о том, как же дядя Энджи умудрился не угробить племянничка.
Драко Малфой — а это был он, кому ж еще! — чуточку смешался, видимо, не ожидал такого приема. И такой компании.
Невилл съежился. В исполнении парня с его комплекцией это выглядело жутко забавно. Гарри насупился и всем своим видом дал понять, что разговаривать не намерен (он уже успел рассказать, как столкнулся с Малфоем у мадам Малкин). Я знал, что папочка мой находится в очень натянутых отношениях с Малфоем-старшим, но продолжать семейную традицию портить отношения со всеми нужными людьми не желал, поэтому примирительно сказал:
— Малфой, ты его напугал. Полегче на поворотах, ага? Он же с магглами рос, вдруг за контролера тебя принял?
Двое вечных спутников Малфоя заржали, значит, глупую шутку поняли.
— Ну конечно, Уизли, уж ты-то контролера наверняка чуешь за милю и спешишь удрать, как вечный безбилетник, — выдал Драко, чем поразил меня до глубины души. От него я знания маггловских реалий не ожидал!
— А сам-то ты сегодня что, с билетом едешь? — не остался я в долгу.
Лонгботтом несмело хихикнул, видимо, тоже что-то такое слышал.
Малфой переварил сказанное и — вот диво-то! — соизволил усмехнуться.
— Неужто не все Уизли — записные идиоты? — произнес он.
— У тебя еще будет время в этом убедиться, — сказал я, даже не подумав оскорбиться. Если он скажет такое близнецам, то я ему не завидую… впрочем, ему инстинкт самосохранения не позволит. Старших тут нет, кроме Перси, а Перси — болван, это даже папочка признает, пусть и со вздохом.
— Мерлин великий, как интересно начинается учебный год, — покачал головой Малфой и удалился.
Я украдкой вытер пот со лба. Дома у нас было заведено так: увидел Малфоя — найди повод его оскорбить. Даже если это колдография в газете… Тренировочка такая!
А отец у Драко человек непростой, мало того, что богатый, так еще и со связями, и портить отношения с младшеньким прямо в поезде мне никак не хотелось. И пусть папочка потом говорит что угодно, я не желаю, как Перси, после школы идти в министерство клерком… Старшим хорошо, они нашли дело по душе (ну и, видимо, тогда в семье еще были средства на учебу): один служит в «Гринготтсе» (кстати, если там такие большие оклады, как говорят, мог бы и нам отсыпать немного), второй — в драконьем заповеднике (и домой носа не кажет, а это о многом говорит). Близнецы, я знаю, намерены открыть свое дело, как подрастут, и им это удастся, уверен. Джинни спихнут замуж за какого-нибудь неудачника, который только за чистотой крови гонится… а бедняга Ронни вынужден заботиться о себе сам.
«Я позабочусь, — подумал я. — Я так позабочусь, что вы еще наплачетесь!»
Пока я приводил мысли в порядок, Гарри с Невиллом успели сцепиться по поводу того, какой факультет лучше. В итоге оба сошлись на том, что лучше Гриффиндора ничего и быть не может: у обоих родители заканчивали именно его. У меня тоже.
— Ты же чистокровный, Невилл, — только и сказал я. — Как и я. Почему ты уперся в Гриффиндор?
— А… да меня бы хоть куда взяли, хоть на Хаффлпафф, и ладно, — смутился он, — а то вдруг я вовсе не волшебник?
— Раз письмо пришло, значит, волшебник, — ответил я. — Невилл, подумай, ты учиться хочешь или подвиги совершать?
— Учиться, — сразу сказал он.
— Тогда Рэйвенкло или Хаффлпафф. Или Слизерин. Не сверкай на меня глазами! Я от братьев наслушался, как на Гриффиндоре «учатся». Дурака они там валяют… Старшие выучились, потому что сами по себе умные, близнецы разбирают только то, что им для фокусов нужно, а что с… — я чуть было не сказал «с нами», — с первым курсом будет, понятия не имею. А если хочешь знать, где в самом деле всерьез занимаются, дойди до купе старост и расспроси тех, что с Рэйвенкло и так далее. Перси не спрашивай, он идиот.
Лонгботтом недоуменно заморгал, а я прислонился к стенке и задремал. Вроде бы Поттер спрашивал о чем-то, но я уже не слышал…
Глава 2. Распределение
Распределения я ждал, как первой в своей сознательной жизни рождественской елки (и неважно, что, судя по колдографиям, она была жутким кривобоким уродищем из ближайшего леска, обмотанным десятком футов нарезанной цветной фольги вместо игрушек, хотя, казалось бы, кто мешал трансфигурировать из этой самой фольги шары и прочее?).
— Лонгботтом, Невилл!
Тот на негнущихся ногах отправился к табурету, надел Шляпу и замер. Надолго замер, а такое бывает, я слышал от старших, если Шляпа никак не может сделать выбор, или же если поступающий пререкается. Пререканий от Невилла я, честно говоря, не ожидал, но когда Шляпа вдруг выдала решение, чуть не сел на пол…
Лонгботтом, спотыкаясь, подошел к слизеринскому столу и сел с краешку. У директора, по-моему, задергался глаз.
Малфой с приятелями ожидаемо отправился на Слизерин.
Поттер… Тут Шляпа снова очень долго думала, но все же заявила:
— Гриффиндор!
О, что началось в зале! Овации, шум, грохот, и никто даже не подумал, что дети тряслись весь день в поезде, где нечего поесть, кроме сластей (спасибо, мамочка завернула мне с собой бутерброды, но я бы и от чая не отказался), устали и хотят спать — не все ведь могут дрыхнуть в поезде под развеселый шум из соседних купе: это я закален жизнью в «Норе», но есть и другие… Нет, мы сперва героя почествуем! И опять же — я не завидовал. Я уже очень хорошо представлял, каково быть героем. Врагу не пожелаешь!
Ну, дошла очередь и до меня…
Шляпа бубнила что-то про способности, про логическое мышление, еще что-то, но я так упорно повторял в уме одно-единственное слово, что она сбилась с мысли.
«Ты рехнулся, что ли?» — горестно вопросила она.
«Нет. Хочу туда, и точка. Иначе до утра тут просидим, — подумал я в ответ и добавил по наитию: — Лонгботтом и Поттер же вас упросили? А я чем хуже?»
«Ничем», — согласилась Шляпа и рявкнула на весь Большой Зал:
— Слизерин!
Честное слово, обрушившаяся после этого на зал тишина была намного круче, чем овация в честь Поттера. И еще я очень пожалел, что у меня нет колдоаппарата, и я не могу заснять лица братьев. Впрочем, можно посмотреть воспоминания, а это лучше колдографий…