Предатель крови (СИ)
Невилл, не сбавляя шага, поднял палочку, и…
— Круцио! — рявкнул он так, что даже я вздрогнул. — Круцио Максима!..
Ей-ей, на мгновение мне показалось, будто Невилл намерен отомстить Краучу-младшему за родителей, раз уж Лейстрейнджи мертвы, но вдруг вспомнил наш первый курс и свои самонадеянные речи, и то, как я осторожно пытался наставить Лонгботтома на, как мне казалось, истинный путь… Далеко же нас завел этот путь!
Невилл не опускал палочки, и мертвое, казалось бы, тело Крауча-младшего выгнулось дугой так, что отец не удержал его, и забилось в судорогах на примятой траве. Короткая передышка — и новый Круциатус, и еще раз… и еще… И вдруг мы услышали вскрик, слабый, но…
— Жить будет, — сказал Невилл, опустив палочку, шмыгнул носом и добавил: — Дальше сами его воспитывайте, мистер Крауч. Может, еще не слишком поздно.
— Винки! — опомнился я. — Забери хозяев в замок и проследи, чтобы младший никому не навредил!
Домовуха, возникшая рядом со мной, истово закивала. Миг — и Краучи пропали.
— Это было прекрасно, Вилли, — раздался в наушнике голос Тома. — Я могу тобой гордиться!
— Не ты, а Рон, — сказал Невилл. — Это была его идея насчет Круциатуса, еще давнишняя.
— Значит, я могу гордиться вами обоими, — не стушевался Риддл. — Не зевайте!
Стрелки Браво работали на совесть, но, кажется, среди Пожирателей нашелся кто-то сметливый, приказавший великанам поживее пересечь простреливаемую полосу, не обращая внимания на пули. Нескольких удалось остановить, но пяток прорвались и теперь колошматили по воротам, которые ощутимо вздрагивали.
Стрелять по ним не было возможности, а заклинания не действовали толком, разве что раздражали гигантов, как назойливые мухи доводят животных в жару…
— Не лезьте, — предупредил Том, когда ворота треснули от могучего удара одного из великанов. — Мы сами. Оставайтесь на местах.
На поле боя вспышки сверкали все реже — большую часть Пожирателей или положили с концами, или обезвредили, теперь добивали оставшихся и искали тех, кто затаился в наших же укреплениях. В этом, к слову, не было равных Амбридж, она буквально нюхом чуяла, кто где спрятался, а уж выудить их оттуда и обезвредить — это было делом Снейпа.
— Не верится… — шепнул Невилл, глядя на родителей, которые вместе с его бабушкой рыскали по окрестностям в поисках затаившихся Пожирателей.
— Мне тоже, — ответила Луна, а я только-только сообразил, что вон тот высокий седой мужчина — ее отец. А… а женщина-то кто? У нее еще такие заклятия были интересные, я сроду ничего подобного не видел!
— Луна?! Так значит… — дошло до меня. Верно, Том ведь дал ей хроноворот, чтобы она отдала Гермионе, но…
— Папа сам отправился назад, — безмятежно ответила она, поняв меня и без слов. — Это же всего четыре года. Они провели это время в Китае. Мама меня едва узнала. Сказала, я стала совсем взрослая.
Я хотел сказать что-нибудь приличествующее случаю, но тут великан опять грохнул кулаком в ворота, и они почти поддались, треск был оглушительный!
Вот только вслед за этим треском раздался странный вой, пронзительный, ввинчивающийся, казалось, прямо в мозг, и я невольно зажал уши, как и все остальные.
Откуда-то из сгустившихся над замком облаков упала черная тень, и великан, пораженный ярко-синей вспышкой, с криком боли отпрянул от ворот. Синие молнии разили без промаха, и гиганты пятились и пятились от неизвестного бойца, который по сравнению с ними был все равно что муха рядом с вороной! Ну а когда они отошли на достаточное расстояние, снова застрочили пулеметы аргентинцев, и через несколько минут с великанами было покончено.
Я присмотрелся, настроив маговизор: незнакомец восседал на метле, но я сроду таких не видел — она была вдвое короче обычных и раза в три толще, а вдобавок оснащена подобием седла. Ноги седока держались в стременах, а руки он в управлении, кажется, не задействовал вовсе.
Эта странная штуковина развернулась на месте и понеслась по направлению к нам. Осадив метлу буквально футе над землей, всадник поставил ее почти вертикально и, не покидая седла, стянул маску с маговизором.
Я лишился дара речи, а когда обрел его, смог выговорить только:
— Вы?..
— Конечно, я, олух, — ворчливо ответила тетушка Мюриэль, коленями удерживая гарцующую метлу на месте, и пригладила коротко остриженные волосы, которые, ей-ей, были седы едва ли наполовину. Похоже, прежде она просто носила парик! — А ты кого ждал? Самого Гриффиндора?
— Н-но… тетушка… — кажется, я начал заикаться.
— Мне сто с лишним лет, — ухмыльнулась она, — и я, детки, успела вдоволь повоевать. У Гриндевальда хватало всякой швали вроде этих вот великанов, а мы — слыхали, может, о «ночных ведьмах»? — живо научились с ними расправляться. Как славно вспомнить молодость! Теперь и помирать не жалко… Смотрите, не подведите!
Тетушка Мюриэль стартовала вертикально вверх — только пыль поднялась столбом — и исчезла в облаках.
— Я не знал, — честно сказал я ребятам. — Я всю жизнь считал ее просто… ну… чудаковатой старушкой.
— Не стоит недооценивать старушек, в особенности чудаковатых, — вмешался Том. — Двигайтесь к замку, мы сейчас откроем ворота. Живо!
У ворот почти все мы оказались одновременно, и уже внутри принялись подсчитывать потери.
Были тяжело ранены Монтегю и Уоррингтон, а легкие ранения ни мы, ни аргентинцы вообще не считали. Пострадали Сириус Блэк и мистер Лавгуд, но не критично, они оставались в строю. Погибли только Флоренц, пара коммандос и несколько домовиков, которых угораздило кинуться на Беллатрису Лестрейндж. Но, как сказал глава хогвартской общины домовиков, они защищали школу, а потому смерть эта стала почетной, а имена погибших останутся в веках…
Застрявших в болоте членов Ордена Феникса вытащили из ловушки и закрыли от греха подальше в одном из пустующих классов, отняв предварительно палочки.
— Уже скоро, — сказал Том, когда я поднялся на башню.
Глаза у него горели жутким огнем, губы обветрились, словно он непрестанно кусал их от нетерпения, а в голосе сквозило нетерпение.
— Том…
— Уже скоро он бросит мне вызов, — перебил Риддл и ухмыльнулся так жутко, что я невольно попятился. — Вы останетесь со мной?
— Спрашиваешь! — выпалил я, взяв его за протянутую руку, а Джинни попросту дала ему подзатыльник.
— Слишком много пафоса, Томас де Линт, — сказала она. — До добра это не доводит.
— Ну что ж… Отвернись, Рональд, — велел он. — Отвернись, отвернись…
Ну, я отвернулся, трудно, что ли? У меня за спиной раздался шорох, слабый вскрик, еще какие-то невнятные звуки, но я сделал вид, будто оглох. Правда, оплеуха у Джинни вышла звонкая, но потом… гм… Я оглох, напоминаю.
— Теперь и умирать не страшно, — весело сказал Том, и я обернулся.
— Только посмей… — прошипела раскрасневшаяся Джинни, раздувая ноздри, как взбешенная лошадь.
Риддл хотел что-то сказать, но тут раздался голос Волдеморта.
— Вы храбро сражались, — произнес он, — а я умею ценить мужество. Однако вы понесли тяжёлые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Я милостив и приказываю своим бойцам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами и окажите помощь раненым…
Мы недоуменно переглянулись. Повторяю, с нашей стороны убит был только Флоренц, двое коммандос и домовики, а ребята с тяжелыми ранениями уже находились вне опасности!
— А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер, — продолжал Волдеморт. — Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнётся снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей, — кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час…