Короли локдауна (ЛП)

— Ты рассматриваешь работу Ночного Стража как свободу? — Я спросил его.
— Да, — ответил он с ухмылкой. — Мы неприкосновенны. Нерушимы и неисправимы. Именно так, как мне нравится.
— А что насчет Татум? — Спросил я.
Все они посмотрели в ее сторону, и Блейк заерзал на своем стуле, как будто ему было неудобно.
— Она Связанная Ночью, — просто сказал Сэйнт. — Она решила посвятить нам свою жизнь, служить нам и удовлетворять нас. Этот выбор был актом высшей свободы.
— Серьезно? — Усмехнулась она, откидываясь на спинку стула. — Мне даже половину времени не разрешают самой выбирать себе одежду, не говоря уже о том, чтобы выбирать, куда мне пойти или с кем тусоваться. Я наименее свободный человек из всех, кого я знаю. Я даже не могу пойти и потрахаться.
Они все трое практически зарычали при намеке на то, что она, возможно, захочет переспать с кем-то за пределами этой комнаты, и я должен был признать, что мне тоже не понравилась эта идея.
— Ты просто слишком зла, чтобы оценить красоту своего положения, — спокойно ответил Сэйнт.
— И что же это? — Требовательно спросила она.
— То, что тобой владеют монстры, поднимает тебя до положения абсолютной власти. Мы можем мучить тебя, выводить из себя и наказывать, когда ты переходишь границы дозволенного, но мы также защищаем тебя. Мы убьем ради тебя, мы бы умерли за тебя. И мы все также боготворим тебя, если ты не заметила. — Он сказал это так спокойно, так серьезно, что было трудно даже отрицать это. И все, что я действительно мог сделать, это смотреть на нее, пока она пыталась придумать способ отомстить ему за его слова.
— Трудно чувствовать, что мне поклоняются, когда я пленница, — пробормотала она в конце концов.
— Пленники не соглашаются добровольно на свое положение, — ответил Сэйнт. — Ты прикоснулась к Священному камню. Ты произнесла клятву перед нами. Ты отдала себя нам.
— Под принуждением, — прорычала она.
— Мы могли бы отвести тебя туда, детка, но никто из нас не заставлял твою руку класть на этот камень, — добавил Киан.
— Ты угрожал мне, если я этого не сделаю.
— В любви и на войне все средства хороши, — сказал Сэйнт, пожимая плечами. — Мы хотели тебя. Мы хотели тебя достаточно сильно, чтобы попытаться заставить тебя действовать силой. Но, в конечном счете, ты была той, кто выбрал эту жизнь.
— Вы все заблуждаетесь, — усмехнулась она.
— Ну, мы никогда не утверждали, что мы в здравом уме, — добавил Блейк с усмешкой.
— Однажды ты поймешь, что это была судьба, — промурлыкал Сэйнт, протягивая руку, чтобы заправить прядь ее длинных волос за ухо. — И ты будешь удивляться, почему вообще хотела сбежать от этого.
Татум театрально фыркнула, вскакивая на ноги и собирая грязные тарелки со стола.
Я встал и помог ей собрать их, и был удивлен, когда Блейк сделал то же самое.
Вдвоем мы отнесли их в раковину, и я включил воду, встав перед ней, чтобы вымыть их для нее.
Блейк начал вытирать и подозрительно посмотрел на нас, прежде чем направиться к дивану. Меня бесило, что ее заставляли все время убирать за ними и готовить для них, как какую-то домработницу.
Киан отправился в склеп, и к тому времени, как мы закончили мыть посуду, он вернулся с ящиком пива, бутылкой Джека и небольшим количеством рома, чтобы приготовить напиток для Татум.
Блейк прошел через комнату и сменил музыку, так что на нас нахлынула песня Believer от Imagine Dragons, когда он увеличил громкость, заканчивая классический плейлист, который слушал Сэйнт. К моему удивлению, Сэйнт, казалось, совсем не возражал и просто пересел на свое место в кресле с высокой спинкой у камина, предоставив остальным присоединиться к Татум на диване.
Я выбрал место в противоположном от нее конце, и Киан опустился между нами, заняв большую часть дополнительного места.
Блейк даже не колебался, прежде чем сесть на пол перед ней, повернувшись боком, чтобы она могла положить свои босые ноги ему на колени. Он взял одну из них в свои руки и медленно начал массировать ее для нее, его большой палец кружил по своду ее стопы, и она закусила губу, глядя на него сверху вниз, как будто разрывалась между желанием отстраниться и позволить ему продолжить.
 
Мои руки сжались в кулаки, когда я наблюдал за ними, и мне пришлось прикусить язык от желания сказать ему, чтобы он отвалил от нее нахуй. Границы между защитой и собственничеством стирались в моем сознании, когда дело касалось ее, и это было нехорошо. Эта девушка не была моей. Никогда не могла быть и никогда не будет. Так что она могла получить массаж ног от любого ублюдка, которого хотела. Даже если это заставляло мою кровь кипеть, а челюсть сжиматься.
Я отвел от них взгляд и схватил пиво, обнаружив, что Сэйнт ухмыляется мне, как будто заглянул в мою голову и вытащил каждую мысль, которая только что пришла мне в голову. Я бросил на него равнодушный взгляд, мысленно посылая его есть дерьмо. Если бы он действительно мог читать мысли, то, возможно, сделал бы это и заставил нас всех посмеяться.
— Может быть, нам стоит отправиться куда-нибудь сегодня вечером, — предложил Киан. — Мы могли бы сказать Невыразимым, что хотим поиграть в прятки и выследить их, как животных.
— И что потом? — Спросил Сэйнт.
— Связать их за лодыжки и оставить на улице на всю ночь, — ответил он с мрачной ухмылкой.
— Нет, — отрезала Татум. — Ты не будешь использовать их для спорта.
Киан драматично вздохнул, как будто она вела себя неразумно, и Блейк усмехнулся.
— Мы могли бы позвать сюда Наживку, если ты хочешь кого-нибудь избить, Киан? — Предложил он.
— Оставьте Наживку в покое, — твердо сказала Татум. — Я думаю, он достаточно настрадался.
— За то, что подверг твою жизнь риску и позволил этому гребаному насильнику наложить на тебя лапы? — Киан зарычал. — Наживка мог бы страдать в агонии каждый день до конца своей жалкой жизни, и он никогда бы и близко не подошел к тому, чтобы заплатить за это.
— Согласен, — сказал я, и Татум удивленно посмотрела на меня.
— Несмотря ни на что, сейчас идет дождь, — лениво перебил Сэйнт. — Я не хочу выходить под него на улицу, и этот кретин ни за что и ногой не переступит порог моего дома.
— В любом случае, я не собираюсь его избивать, — добавил Киан. — С таким человеком, как он, в этом нет смысла. Труп оказал бы такое же сопротивление, что и он. Я не могу получать удовольствие от боя с кем-то, кто не может сравниться со мной.
— Значит, ты хочешь сразиться со мной, Роско? — Предложил я, и он мгновенно выпрямился в кресле.
— Или ты мог бы сразиться со мной, и я снова оставила бы тебя стонать от боли на земле, — передразнила Татум, и Киан жадно посмотрел на нее.
— Только потому, что ты поступила подло, — проворчал он.
— О, значит, ты используешь свое преимущество в весе и силе, чтобы одолеть меня, это честная игра, но то, что я нападаю на твое слабое место, означает переход какой-то условной черты? — Спросила она.
— Прекрасно. Если это так много для тебя значит, тогда можешь сказать, что победила меня, — сказал Киан, закатывая глаза. — Но, если ты собираешься снова трогать мой член сегодня вечером, я бы предпочел, чтобы ты не пользовалась коленом.
— Продолжай мечтать, придурок, — пробормотала она.
— Она не собирается прикасаться ни к какой части тебя, — сказал я, потягивая пиво. — Вот почему она установила эти гребаные правила. Чтобы напомнить тебе, что ты не можешь просто делать с ней все, что захочешь, когда тебе этого захочется.
— Что взбрело тебе в задницу сегодня вечером, Нэш? — Спросил Блейк, все еще потирая ногу Татум, как будто не мог придумать ничего лучше, чем это делать, и взгляды, которые она продолжала бросать на него, говорили о том, что ей это слишком нравится.
— Он ревнует, — съязвил Сэйнт.
— О чем ты? — Спросил я, моя кровь закипела от намека.
— О том, как Барби отдает себя всем нам.
Киан мрачно рассмеялся, а Блейк склонил голову набок, глядя на меня так, словно впервые что-то заметил.