Короли локдауна (ЛП)

Я могла сказать, что выманивала зверя внутри него на поверхность его плоти. Он мог наказать меня за это, но не стал. И я не знаю почему, но я чертовски уверена, что продолжу раздвигать свои границы, потому что однажды моя невидимая клетка может просто разлететься вдребезги.
— Я знаю, тебе больно, — сказал он хриплым тоном. — Я вижу это по твоим глазам. Я чувствую это в тебе. Если быть по-настоящему честным, возможно, я все это время знал, но не хотел в это верить. Если ты посмотришь горю прямо в глаза, ты можешь распознать это в других. И после того, как Сэйнт прочитал твои письма…
— Не… — обрываю я его, от эмоций у меня сжимается горло. — Не говори об этом.
— Татум, — прохрипел он.
— Не смей, блядь, говорить об этом! — Я заорала, снова пихая его в грудь. — Они были для меня самыми дорогими в мире, и их больше нет. Исчезли. И ты ничего не сделал, чтобы остановить его, ты удерживал меня, смотрел, как он уничтожает меня. Как ты мог это сделать, если знал? Как ты мог? — Я снова навалилась на него всем весом, и он отступил еще на шаг, когда я толкнула его. Часы прожигали дыру в моем кармане. Вероятно, они были дороги ему так же, как эти письма были дороги мне, но зачем мне возвращать их, если я никогда не получу своих писем взамен?
Он покачал головой, его глаза горели в поисках слов, но он не произнес ни одного из них.
— Я сожалею о твоей сестре.
— Тебе не жаль! — Я закричала, слезы застилали мне зрение. — Никто из вас ни о чем не сожалеет. Ты несешься по жизни, растаптывая всех на своем пути. Я просто еще одна жертва, которую ты тащишь за собой по пятам. Почему ты не оставишь меня в грязи? Когда ты будешь удовлетворен? — Я снова толкнула его, но на этот раз он поймал мои запястья, притягивая меня ближе, оскалив зубы.
— Хватит, — предупредил он, и мои слезы потекли, оставляя обжигающие дорожки на щеках. — Я разделяю твою боль, она острая и ослепляющая. Но это сделало тебя сильной, и какая-то часть меня хотела сломать тебя, потому что я был сломлен. Я слаб. Я не смогу пройти через это, но ты пройдешь. Ты уже прошла. — Его голос звучал так сердито и ненавистно, но от боли в его голосе у меня заныло все тело. Он отпустил мои запястья, его глаза наполнились болью.
Я тяжело сглотнула, качая головой, когда по моим щекам потекло еще больше слез.
— Мне потребовались годы, чтобы справиться со своей болью, я все еще справляюсь с ней сейчас. Ты должен позволить себе быть слабым, чтобы снова стать сильным. Ты слишком упорно борешься с этим.
— А что еще мне прикажешь делать?! — Взревел он, хватая меня за лацканы пальто и притягивая к себе, так что оказался прямо в моих глазах, отчаянно что-то ища. Его пряный одеколон смешивался с исходящим от него плотским запахом мужчины, и часть меня хотела заключить его в свои объятия и унять его боль. Но это было не мое дело. Я должна была радоваться, что ему больно, но это было невозможно. Как я могла, когда сама столкнулась с этим? Знала, каково это — чувствовать себя отчаянно одинокой, как из-за этого весь мир кажется враждебным и навсегда лишает тебя чувства безопасности. Потерять кого-то настолько дорогого — значит, потерять частичку самой себя. И это была удушающая, раздирающая сердце агония, не похожая ни на какую другую. Все растерзано изнутри, настолько что никто даже не смог бы заметить сияющую рану, которая жила в тебе и никогда не заживет.
— Ты должен искать свет во тьме, — выдохнула я. — Это все, что есть. Возможно, сейчас его совсем немного, но что-то есть. Держись за хорошее, не позволяй плохому уничтожить тебя.
Его глаза впились в меня — бурлящее море темного нефрита, гипнотизирующее меня. Он сильно дернул меня за лацканы пиджака, и мой рот прижался к его, огонь вспыхнул вдоль моего позвоночника, когда его руки обхватили меня, а язык проник между моими губами. Его боль пронзила меня, соединяясь с моей, и внезапно я развалилась на части, забыв о своем шоке и наслаждаясь этим моментом, когда мои губы приоткрылись еще больше, чтобы подбодрить его. Я чувствовала его повсюду, его руки прижимали меня к себе, а его мощное тело окружало меня, словно стена, формирующаяся вокруг моей плоти.
 
Я ахнула, когда он прикусил мою нижнюю губу в своей страсти, своем гневе, своей ненависти. И я вцепилась когтями ему в затылок, желая пустить кровь по татуировке, которая связывала его с Ночными Стражами. Я презирала его, понимала его, хотела его. Я была потеряна и сбита с толку, но нигде в мире я не хотела быть прямо сейчас, кроме как здесь, разделяя эту боль внутри себя с кем-то, кто действительно знал, каково это — страдать так, как я страдала из-за потери своей сестры.
Его язык жадными движениями касался моего, и тепло распространилось между моих бедер, стон вырвался из меня, когда мое тело ожило для него. Затем его губы оторвались от моих, смахивая поцелуями мои слезы, пока я не задрожала в его объятиях. В последний раз его губы прижались к моему лбу, и я оказалась в самых утешительных объятиях в моей жизни, когда он положил свой подбородок мне на макушку.
Биение его сердца грохотало у меня в ушах, когда я прижалась щекой к его груди и прерывисто вздохнула, обнаружив, что полностью поглощена им. Мы были двумя сломленными существами, отчаянно нуждающимися друг в друге. И я не смела позволить себе слишком много думать об этом, когда обнимала его, и он обнимал меня тоже.
— Вот, — сказала я, засовывая руку в карман и вкладывая часы ему в ладонь. Он посмотрел на нее, приподняв брови, и на его лице отразился шок. — Это было в бюро находок.
— Ты… зачем тебе возвращать их мне? — Прохрипел он, проводя большим пальцем по драгоценному металлу, когда его брови сошлись на переносице.
Хороший вопрос. Почему я вернула их?
Перед тем, как мы поцеловались, я хотела сохранить их, но теперь, когда я почувствовала вкус его боли, как я могла не подарить их ему? Я не хотела играть в игры с чем-то таким дорогим, даже если он сыграл свою роль в том, чтобы отнять то же самое у меня. Я догадывалась, что мое сердце было недостаточно черным, чтобы скрывать их от него.
Он положил их в карман, притянул меня обратно к себе и со вздохом поблагодарил, напряжение покинуло его конечности.
— Я нарушил правило, — наконец выдохнул он. — Ты должна наказать меня.
— Тсс. — Я крепко зажмурилась. — Этого никогда не было.
Я знала, что должна была воспользоваться шансом причинить ему боль, но ему уже было больно глубже, чем я когда-либо смогла бы причинить. И на сегодня этого было достаточно.
Некоторое время он молчал, его дыхание шевелило мои волосы.
— Я никогда не отпущу тебя, — сказал он, и в его голосе прозвучала клятва, от которой по мне пробежала дрожь страха.
— Может, и нет, — выдохнула я. — Но я сбегу, как только у меня появится шанс. И у меня будет такая возможность, Блейк.
Он прижал меня крепче, из его горла вырвалось рычание.
— Тогда тебе лучше бежать побыстрее, милая, потому что я никогда в жизни не проигрывал ни в одной гонке.
***
Парни были в своих комнатах, переодеваясь для футбольной тренировки следующим вечером, и они решили позволить мне остаться здесь, пока их не будет. Я не могла в это поверить. Я имею в виду, да, Сэйнт оставил мне пятьдесят дел по дому под страхом смерти, но что с того? Я бы пробежалась по ним за тридцать минут, а потом у меня было бы целых полтора часа в распоряжении, чтобы совершить набег на запасы продуктов, посмотреть фильм и охренеть. Я была так взволнована этим, что было почти невозможно сохранить невозмутимое выражение лица в присутствии них, когда Сэйнт рассказал мне об этом десять минут назад.
Итак, я была на кухне, мыла посуду, мысленно покачивая задницей под «Hips Don’t Lie» Shakira и прикусывая губу в усмешке, когда юбка моего длинного белого платья заплясала вокруг моих лодыжек. Было немного жалко, что моя жизнь дошла до такого. Но я не собиралась зацикливаться на том факте, что я была на седьмом небе от счастья из-за чего-то, что должно было быть полностью под моим контролем. Вместо этого я просто собиралась насладиться вечером и провести время, придумывая способы добиться гибели Ночных Стражей. Блаженство.