Короли локдауна (ЛП)

Сэйнт одобрительно хмыкнул и продолжил смазывать белую маску клеем.
Я наблюдал, как он подготавливает ее, и внезапно его взгляд поднялся на меня. Он протянул маску в молчаливом подношении, не угрожая и не требуя, просто спрашивая, не хочу ли я оказать ему честь.
И когда я подумал о Татум, прижатой к земле этим куском дерьма, который пытался причинить ей боль из-за этого мальчика, сделать выбор было несложно.
Я взял у него маску, осторожно, чтобы не коснуться внутренней стороны, где остался суперклей, прежде чем шагнуть вперед, чтобы решить судьбу Наживки.
Киан попятился с хриплым смехом, и Наживка с облегчением обмяк, когда нож отошел от его яиц. Но это длилось недолго, так как вместо этого его взгляд упал на меня, маска была готова и ждала в моей руке.
В его глазах было горькое принятие, когда я прижал маску к его коже, скрыв верхнюю половину его лица белым материалом, так что сквозь нее были видны только глаза, в которых стояли слезы, когда я решительно надавил, чтобы убедиться, что маска не отвалится.
Было что-то глубоко окончательное в том, чтобы вот так прикрыть его. Теперь на нас смотрел пустой манекен, а это означало, что он вообще мог быть кем угодно. Или никем.
Блейк выключил запись, и с его губ сорвался смех, который тут же подхватили остальные.
Киан обнял меня за плечи, и мы все вместе повернулись и ушли, оставив Наживку привязанным к флагштоку, обнаженным, если не считать белой маски.
— Так что на счет этого, брат? — Киан зарычал мне на ухо, когда я оказался зажатым между ними, с мрачной улыбкой на моем лице за то, что я вершу правосудие. — Ты не можешь сказать, что это не подстегнуло твою кровь. Разве ты не хочешь присоединиться к нам, чтобы сделать это снова?
Я рассмеялся над ним, не дав ответа, и почувствовал, что Сэйнт наблюдает за мной, как будто он тоже этого ждал.
Я придержал язык, пока мы шли дальше по тропинке, но должен был признать, что стать одним из них, возможно, было не так уж плохо, как я предполагал.
***
Я ходил взад-вперед по спортзалу, ожидая появления Татум. Было пять минут восьмого, и я был полон неугомонной энергии. Я почти не разговаривал с ней с ночи нападения, и те несколько сообщений, которыми мы обменялись, были краткими и по существу. Я не собирался упрекать Сэйнта или других за то, что они проверяли ее телефон, и я все еще надеялся, что они не заметили, насколько близко я подобрался к девушке, которую они считали своей.
Но эта надежда была зыбкой. Они видели меня в ту ночь, когда на нее напали. Я отчаянно пытался добраться до нее. Я вонзил нож в этого подонка. Не было большого шанса, что они не заметили, как я запаниковал при мысли о том, что ей причинили боль. Сэйнт уже пытался призвать меня на это.
Мне оставалось только надеяться, что они не поняли, как сильно я начал заботиться о ней. Хотя, если они действительно приглашали меня в свои ряды, то, возможно, это не имело большого значения, если они об этом догадались. Я, конечно, видел, насколько они заботились о ней. И если это само по себе не было психозом, то я не знаю, что это было. Я не верил, что Ночные Стражи способны заботиться о чем-то, кроме самих себя. Но Татум Риверс была силой, с которой приходилось считаться.
Когда я перестал расхаживать по комнате, дверь наконец открылась, и вошла Татум. Я заметил, как Блейк уходит после того, как проводил ее, и прикусил язык, пока дверь за ней не захлопнулась. На ней были спортивный бюстгальтер и леггинсы темно-синего цвета, которые действительно подчеркивали синеву ее глаз. Мой пристальный взгляд прошелся по каждому дюйму обнаженной кожи и изгибу ее плоти, прежде чем я смог остановить себя. Я проклял тот факт, что она была моей чертовой ученицей, прежде чем снова оторвать от нее свое внимание.
— Как прошли сегодняшние занятия? — Спросил я, когда она пересекла комнату и натянула перчатки, чтобы начать наш поединок.
— Я не хочу говорить с тобой о занятиях, — пробормотала она, стоя ко мне спиной и уделяя все свое внимание перчаткам.
 
— У тебя было что-то еще на уме? — Спросил я, подходя к рингу и поднимая веревку, чтобы она могла забраться внутрь.
Татум раздраженно вздохнула и встала передо мной, но она не подняла кулаки, уставившись на свои перчатки, прежде чем снова сорвать их.
— Ты был из тех парней, что часто дрались в моем возрасте? — Спросила она, скривив губы, что было опасно близко к надутым губам богатой девочки.
— Что заставляет тебя так думать? — Спросил я, моя защита усиливалась при малейшем признаке классового раскола. — Потому что я явно такого низкого происхождения?
Ее глаза встретились с моими, и она нахмурилась.
— Нет. Конечно, нет. Я не это предполагала, я спрашивала, делал ли ты это… Просто забудь об этом. В любом случае, я сегодня не в настроении для спарринга.
Она сделала движение, чтобы отойти от меня, но я протянул руку, чтобы заслонить ее собой, чтобы она не могла уйти.
— Выкладывай, принцесса, или мне придется предположить, что ты считаешь меня обычной уличной крысой.
Ее взгляд метнулся вверх, чтобы встретиться с моим, и намек на улыбку тронул уголки ее губ, прежде чем так же быстро снова угаснуть.
— Я спрашиваю, потому что… Я хочу попрактиковаться в драке. Я хочу быть готовой, когда в следующий раз кто-нибудь нападет на меня, и я знаю, что должна уложить их, если хочу, чтобы они остановились. Я больше никогда не хочу колебаться перед убийством. Я убежала от него, когда должна была встать и драться. Нежелание ударить этого засранца чуть не стоило мне…
— Хорошо, — сказал я, тоже отбрасывая перчатки в сторону. — Но не бей меня по яйцам, даже если это твоя самая эффективная тактика.
У нее вырвался смешок, и мрачная улыбка тронула мои губы, когда я бросился к ней.
Татум ахнула от удивления за мгновение до того, как я обхватил ее руками и повалил на пол. Мы сильно ударились о маты, и моя хватка ослабла, давая ей пространство, необходимое для удара локтем мне в живот.
Я застонал, когда воздух вышел из моих легких, и она воспользовалась своим преимуществом, перекатывая нас резким толчком и обхватив рукой мое горло, когда толкнула меня на мат под собой.
Ее хватка усилилась, и я ударил кулаком по внутренней стороне ее локтя, заставляя ее наклониться вперед, прежде чем поймать ее за талию, переворачивая нас и удерживая ее подо мной своими бедрами.
Она дралась как дикий зверь, ее кулаки колотили меня по ребрам, и боль разливалась по всему телу.
Я застонал, пытаясь схватить ее за запястья, и в тот момент, когда мне это удалось, я использовал чистую силу, чтобы пригвоздить их к коврику над ее головой.
Она дико извивалась подо мной, но из-за того, что я держал ее за запястья и своим весом прижимал к мату, она была обездвижена.
— Черт, — выплюнула она, тяжело дыша, и я одарил ее улыбкой.
— Ты еще не закончила, — заметил я. — На этом этапе тебе бы хотелось ударить меня головой достаточно сильно, чтобы сломать мне нос. Я бы отодвинулся от тебя, ты ударила бы меня по яйцам, а затем крепким ударом в горло, как только я вздрогну достаточно, чтобы ты освободила руку. Кроме того, если бы ты держала нож, как в ту ночь, все те удары, которые ты мне нанесла, могли быть ножевыми.
— Но это было не так, — прошипела она, ее голубые глаза на мгновение вспыхнули от стыда, прежде чем она сморгнула его. — Когда он поймал меня, даже когда повалил на землю, какая-то часть меня не хотела использовать этот нож. Нанести смертельный удар…
— Не кори себя за то, что не решалась кого-то убить, — прорычал я. — Это просто означает, что ты хороший человек. А не то, что ты была слаба.
— Но что, если это случится снова? Что, если я буду скована, как сейчас, и не решусь нанести смертельный удар, и…
— Ты не будешь колебаться, — пообещал я, зная, что ей нужно услышать это вместо приятных заверений в том, что это больше не повторится. — Ты знаешь, что нужно, чтобы выжить сейчас. Если будет следующий раз, ты будешь готова.