Короли локдауна (ЛП)

Мне удавалось держаться прямо, пока мы не достигли вершины холма, но, когда мы начали набирать скорость и спускаться с другой стороны, я чуть не поскользнулся и не упал, присев на корточки и ухватившись за край крыши, чтобы не упасть.
Я рассмеялся, когда адреналин заструился по моим венам, выжигая мое горе и позволяя мне забыть. Совсем ненадолго.
Мы были впереди другой телеги, но Чед свирепо ухмылялся и, поравнявшись с нами, крутанул колесо, протаранив нас достаточно сильно, чтобы тележка опасно закачалась.
Наверное, мне следовало бы отругать его за это, но мое сердце подпрыгивало и колотилось самым, блядь, лучшим образом, и когда мы набирали скорость на следующем холме, я не мог удержаться от смеха от ощущения, как ледяной ветер треплет мои черные волосы и ебаный беспорядок в них.
Мы на бешеной скорости огибали повороты, тележки несколько раз чуть не опрокидывались, когда поднимались на два колеса, прежде чем снова опуститься на дорогу.
Я мог сказать, что это плохо кончится. И все же я не хотел останавливаться. Я хотел искупаться в безумном смехе, срывающемся с наших губ, и впитать все это в свою душу, чтобы я мог спокойно спать этой ночью, зная, что в моей жизни есть нечто большее, чем гребаная боль, печаль и сожаления.
Мы взбирались все выше и выше по горным тропинкам, тележки развивали скорость от пятнадцати до двадцати миль в час, с трудом преодолевая подъем, но мне было все равно. Потому что за следующим поворотом был самый крутой чертов холм в кампусе. И я был готов поспорить, что мы могли бы разогнать этих маленьких красавцев до пятидесяти миль в час, если бы мы свободно скатились с него.
Тоби дразнил меня, когда Чеду удалось подтянуть свою тележку вровень с нашей, а я пригнулся еще ниже, чтобы сопротивление ветра не стоило нам победы в гонке, поскольку я старался сделать свое тело как можно меньше.
Тележки завернули за поворот, и тропинка перед нами оборвалась, крик восторга сорвался с моих губ, когда мы пролетели над вершиной холма и внезапно обнаружили, что летим вниз.
Я кричал от восторга и более чем легкого страха, когда мы катились все быстрее и быстрее, библиотека появлялась из-за деревьев впереди, а студенты ныряли с тропинки перед нами, когда видели, что мы приближаемся.
Чед и Дэнни начали таранить тележки друг в друга, заставляя меня дико раскачиваться на крыше, а Тоби даже крикнул им, чтобы они притормозили.
— Нам лучше, черт возьми, выиграть это, Дэнни! — Я скомандовал, потому что, если я проиграю, вся эта чертова затея окажется напрасной. Мое настроение упало бы быстрее, чем трусики шлюхи в день зарплаты, и я бы снова погрузился в чертову хандру.
Мы ускорились, но Чед тоже ускорился, игнорируя протесты Тоби, когда он поравнялся с нами, и мы помчались к библиотеке. Мы продвигались вперед по дюймам, но ненамного, и я начал тихо ругаться, когда отчаяние охватило меня. Я должен был победить. Проиграть не было гребаным вариантом. Я никак не мог смириться с тем, что я кто угодно, только не лучший. Это была моя отличительная черта, черт возьми.
Мы на большой скорости помчались к библиотеке, и я издал победный возглас на секунду раньше, чем следовало. Чед с вызывающим воем повернул обратно к нам, и передняя часть его тележки снесла нам заднее колесо.
Наша тележка бешено завертелась, и я изо всех сил вцепился в крышу, когда мир расплылся, а мои пальцы впились в металл, пока я пытался удержаться.
Мы ехали слишком быстро, устремляясь прямо к деревянным дверям, ведущим в библиотеку, и финишная черта подстегнула нас.
Раздался ужасный звук скрежещущего металла и ругательства Дэнни, а затем внезапно тележка налетела на что-то, задняя часть взметнулась ввысь и сбросила меня с нее от удара.
Я летел по воздуху с паническим криком несколько мучительно долгих мгновений, когда все, о чем я мог думать, было это действительно будет больно.
Моя спина ударилась обо что-то твердое, но оно подалось, и я снова падал, ругаясь, когда шлепнулся на грубый ковер и перекатился столько раз, что не смог бы сосчитать, даже если бы попытался.
 
Наконец я врезалась в стол и захрипел, плюхнувшись на спину, все мое тело кричало от боли, когда я судорожно втягивал воздух.
— Черт возьми, Блейк! Что случилось? — Голос Татум обволакивал меня, и внезапно я увидел ее красивое лицо, когда она смотрела на меня сверху вниз с беспокойством.
Мне потребовалось еще мгновение, чтобы понять, что произошло. Я врезался в двери библиотеки, и они распахнулись от удара, позволив мне продолжать падать и катиться, пока я не остановился внутри. Прямо там, где меня ждала моя девушка. Как будто это была судьба.
Я попытался что-то сказать ей, но мои легкие были слишком сосредоточены на прерывистых вдохах, чтобы произнести хоть слово.
— Черт возьми, мне очень жаль! — Голос Дэнни раздался, когда он вбежал в библиотеку, и я смутно почувствовал, что вокруг меня собралась толпа, но мой взгляд был прикован к Татум. — Мне так чертовски жаль, Господи, я не хотел, Чед подрезал нас и, черт, о, черт, о, черт, о, яйца, о…
— Кто-нибудь может заставить его заткнутся? — Татум зарычала.
— Какого черта, Дэнни? — Спросила Мила. — Что ты натворил? — Я заметил, как она размахивала учебником над головой, и он выругался, когда она ударила его им, звуки раздавались снова и снова, пока она продолжала требовать объяснений, и они удалялись от нас все дальше.
— Мне, нужно… — Я ахнул, от боли во всем теле у меня на секунду перехватило дыхание. Но я мог шевелить пальцами рук и ног, не ощущалось ослепляющего жжения от перелома. Я был просто избит и в синяках. И кого это действительно волновало? Потому что я, блядь, выиграл. Прям в библиотеку. Никто не мог сказать, что я делал дерьмо вполсилы.
— В чем дело, Блейк? — Спросила Татум, ее голубые глаза расширились от беспокойства, когда она наклонилась прямо ко мне.
— Мне нужен… последний поцелуй перед смертью, — прошептал я, изобразив предсмертный хрип глубоко в груди.
— Что? — Потребовала она, но я внезапно протянул руку и схватил ее сзади за шею, потянув вниз, когда приподнялся и просунул язык между ее губами, прежде чем она смогла остановить меня.
Она на мгновение растаяла, и я жадно зарычал, целуя ее со всем запасом адреналина, в котором только что купался.
Я схватил ее за талию и притянул к себе. Я подумал, что, если бы я хорошенько попросил толпу отъебаться, они бы сделали это так, чтобы я мог погрузить свой член в нее и заставить ее выкрикивать мое имя. Не было ничего лучше игры в кости со смертью, чтобы заставить кровь приливать к моему члену, и была только одна девушка, на удовлетворение которой я хотел направить всю свою бурную энергию.
Прежде чем я успел слишком погрузиться в свои грязные фантазии, она отстранилась от меня и встала с надменным выражением на припухших губах.
— Какого черта, Блейк? — Потребовала она ответа. — Ты мог погибнуть, занимаясь подобным глупым дерьмом.
У меня вырвался смешок, потому что на самом деле это прозвучало так, будто ей было не все равно, и разве это не было просто гребаной иронией после всего, что я ей сделал?
— Ты нарочно показываешь мне доступ под юбку, Золушка? — Поддразнил я, бросив взгляд на лавандовые стринги, которые я мог видеть со своего наблюдательного пункта. — Или это счастливое совпадение?
— Ты пьян? — Спросила она, немного отступая назад, чтобы я ничего не видел.
— Нет, — ответил я. — Я приехал, чтобы забрать тебя.
— Я думала, Сэйнт придет. Ты вообще можешь стоять?
Я слегка застонал, когда поднялся на ноги, но с удовлетворением обнаружил, что моя первоначальная оценка была верной. Ничего не сломано, просто немного потрепан.
Я отряхнул джинсы и с усмешкой предложил ей руку, когда кровь потекла по моей нижней губе.
— Я могу стоять, — драматично объявил я, свирепо оглядываясь на зрителей, чтобы предупредить их, что сейчас самое время отвалить. Они послушно разбежались, и я получил небольшой пинок от той власти, которой обладал над ними.