Совершенство (СИ)

Взвизгиваю:
— Мак! Нельзя! Выплюни сейчас же!
Забыв нужную команду, подбегаю и бесстрашно выхватываю из собачьей пасти телефон. К счастью, пес обнаружил его только что и не успел погрызть, лишь обслюнявил. Брезгливо вытираю экран и чехол о полотенце.
— Фу, блин! Вот же гадство!
Мак, чуть было не лишивший меня последнего средства общения с окружающим миром, смотрит, удивленно склонив голову на бок. Морщит гладкий, покрытый короткой шерстью, лоб.
— Дурак дурной! — фыркаю я, разозлившись.
Надеваю пижаму и забираюсь под плед. Отпихиваю провинившегося пса, пытающего улечься со мной, ногами.
— Кыш! Не знаю, где ты там спал до этого, но сейчас ты спишь на полу, Мак!
И вдруг усмехаюсь от того, как имя дурацкой собаки созвучно с другим именем, которое никак не выходит из головы. Различие всего в одной букве «р». Это так глупо и почему-то так смешно!
Кажется, я как-то картаво сформулировала свой запрос ко вселенной, что в результате получила вместо шикарного во всех отношениях Марка, жуткую псину с клыками, слюнями и колючей шерстью, которой он за несколько часов успел засыпать весь пол.
Отсмеявшись, тупо смотрю в потолок, по которому куда-то спешит таракан, совсем не боящийся света.
Черт. Моя жизнь катится непонятно куда и с каждым днем, моими же стараниями, становится всё незавиднее. Интересно, момент, когда хуже быть не может все-таки наступит или нет?
С мыслью о том, что терять все равно нечего, фотографирую таракана на камеру смартфона. Да, красивой картинкой я больше похвастаться не могу, но, может, и не надо?
И я даю еще одно обещание. Уже третье, но сегодня, видимо, просто день идиотских обещаний.
Выкладываю фото в статус с надписью «завтра в десять я выйду в эфир и отвечу на ваши вопросы», чтобы не дать себе возможности передумать.
  
Глава 30. Полочка "дружба"
 
«And then she'd say it's OK I got lost on the way
But I'm a supergirl and supergirls don't cry
And she'd say it's allright
I got home late last night
But I'm a supergirl and supergirls just fly».
Supergirl — Solitude
(Перевод: И тогда она скажет: «Всё хорошо, я сбилась с пути, но я супердевушка, а супердевушки не плачут». И тогда она скажет: «Всё хорошо, вчера я поздно пришла домой. Но я супердевушка, а супердевушки просто летают».)
Мне снится залитый лунным светом песчаный пляж и Нестеров. Его широкие плечи, мускулистые руки с выразительным рельефом бицепсов и трицепсов. Выпуклые грудные мышцы и четко проступающие кубики пресса на подтянутом животе. Я легко касаюсь кончиками пальцев плавных и гармоничных переходов от мышцы к мышце, пока Марк нависает надо мной, обжигая кожу горячим дыханием. Скольжу ногтями по задней стороне крепкой шеи, зарываясь пальцами во влажные волосы.
Вся одежда уже сброшена и ничто не мешает нашим обнаженным телам с наслаждением осязать друг друга. Яркие искорки покалывают под кожей в местах прикосновений, а в груди расплывается сладкое томительное желание.
Прикрываю веки, когда губы Марка склоняются к моим, целуя с нежностью и трепетом, вырывая судорожный вдох, с которым его язык проскальзывает в мой рот, воруя остатки дыхания. Я подчиняюсь, не желая сопротивляться и выяснять, кто из нас сильнее. Хочу принадлежать ему вся без остатка, чтобы он тоже принадлежал мне. Резко вдыхаю и свожу колени, чувствуя, как тяжелеет низ живота, закручивая внутри тугую спираль.
Не прерывая поцелуя, Нестеров перекатывается на спину, а я оказываюсь сверху, позволив его рукам скользить вдоль позвоночника, расслабляя напрягшиеся мышцы, с силой сжимать пальцами ягодицы, путать и без того растрепанные и присыпанные песком волосы.
Его сердце гулко стучит под моей ладонью, бьется сильными, неровными толчками. Грохочет в такт прибою шумное рваное дыхание, растекается по венам острой сладостью. В этот момент есть только мы, наша ночь, соль и свежесть, и… псина.
Шиплю, скривившись от отвращения:
— Фу, мерзость!
Резко открыв глаза, смотрю на Мака, который только что лизнул меня противным шершавым языком и, кажется, планирует лизнуть еще раз. Приходится вскочить, чтобы избежать этого странного способа привлечь внимание, потому что он и так его уже привлек. Пес скулит и выразительно поглядывает на дверь.
 
— Ты время видел, монстр? — зевая, потягиваюсь я.
На часах еще нет восьми, но Мак, видимо, жаворонок. Будучи вчера предупреждена Еленой о том, что ее питомец просится на улицу только один раз, а потом без объявления войны прудит лужу в коридоре, торопливо натягиваю спортивные штаны и футболку, цепляю поводок и бегу за псом вниз по ступенькам.
С утра во дворе «полтинника» прохладно и пусто. Серое небо с грязными разводами облаков нависло, кажется, над самой крышей длинного дома-книжки. Дохожу до небольшого участка вытоптанной травы и, продолжая зевать, жду, пока певец, философ и пес в одном флаконе сделает все свои собачьи дела.
Поглядываю на экран айфона, предусмотрительно взятого с собой. Нестеров мне не звонил, но я и не ожидала, что он сдастся так быстро.
Вхожу в свой профиль в соцсети и понимаю, что мое обещание прямого эфира просмотрело столько народу, что пути назад нет. Но его и так не было. Теперь я не знаю, на что рассчитываю, планируя рассказать обо всем.
Это хайп, безусловно, но хайп очень краткосрочный, и я отдаю себе отчет, что за неимением красивой картинки и полной ярких событий жизни, мне вскоре больше нечем будет привлечь к себе внимание и интерес к моей скромной персоне спадет так же быстро, как и появился.
Увлекшись яркими картинками на экране, не могу уделить должного внимания выбежавшей из-под припаркованной во дворе Хонды полосатой кошке. Зато Мак ее замечает. И в момент, когда пес резко стартует с места за неожиданной добычей я едва успеваю покрепче ухватить телефон, чтобы не потерять. Потому что сил у собаки, оказывается, гораздо больше, чем у меня.
— Стой! — кричу я, запыхавшись. — Да стой ты!
Но псина несется вперед, не видя перед собой ничего, кроме кошки, что, задрав полосатый хвост мчится впереди. Я, судорожно вцепившаяся в петлю собачьего поводка, вынуждена против воли принимать участие в этой незапланированной дурацкой гонке до тех пор, пока кошка не взлетает на дерево. Оттуда она злобно шипит на Мака сверху, пока я злобно шиплю на него снизу, пытаясь привести в норму сбившееся от бега дыхание.
Пес, не чувствующий за собой абсолютно никакой вины перед нами обеими, довольно скалит пасть в клыкастой улыбке, вывалив из нее наружу розовый язык. Метет по траве жестким хвостом.
— Чтоб тебя! — ругаюсь я, за поводок дергая пса вниз с сопки, куда он затащил нас обоих в своем рвении догнать полосатый трофей. — Безмозглая псина!
Но Мак спускается со мной только потому, что и сам на это согласен. У меня же создается ощущение, что это он меня выгуливает, а не я его. Пес тянет меня за собой, чтобы обнюхать нужные углы, нуждающиеся, по его мнению, в том, чтобы их пометить. Останавливается строго тогда, когда считает нужным. И домой мы возвращаемся только когда пес нагулялся и принял решение отдохнуть.
Вымыв ему лапы и покормив, тоже умываюсь и завтракаю. В оставшееся перед обещанным эфиром время убираю пилочкой потрескавшийся гель-лак с ногтей. Делаю маникюр, как умею. Приходится остричь ногти под корень и руки теперь напоминают детские, но все равно выглядит аккуратнее, чем было.
Усмехаюсь, ловя себя на глупом желании казаться другим прежней. Это бессмысленно и невозможно. Я теперь другая. Но не уверена, что знаю, какая именно
Собственная жизнь кажется мне сейчас странной и непонятной. Даже в мыслях и желаниях разобраться сложно. В назначенное время устраиваюсь на диване с кружкой растворимого кофе. Смотрю в экран невидящим взглядом, чувствуя опустошенность и слабость, разливающуюся по телу.
Никогда раньше не ощущала себя неуверенно и уязвимо перед кем бы то ни было, имея в запасе вагон высокомерия и самомнение высотой с сопку Холодильник. Где всё это теперь, не ясно.