Дезертир

– Потом. Плохо все. В Проклятом Лесу кто-то мои вешки убрал, сразу несколько. Следили. Надо с Мачо кончать, или он Червя кончит.
Сафик пошел быстрее и обогнал Никиту – видимо, ему полагалось идти первым. Что он высматривал, почему иногда задерживал шаг и принюхивался, Никита пока понять не мог. Оглянувшись, дезертир увидел, что все вытянулись в колонну, замыкающим шел свободный от груза Факер с оружием наготове.
  
«Да тут война, – смекнул Никита. – Настоящая война, да еще в Зоне. Как же тут можно выжить? Но если есть дом, значит, все-таки можно выжить и жить долго. Оружие, аптечки, даже деньги… Значит, есть и связь с внешним миром. Но как? Кордон стреляет по всему, что движется! А связь должна быть, ведь не поля же они тут засеивают? Что-то едят, пьют, курят, патроны опять же… Куда я вляпался, дурак?»
Примерно через полкилометра шоссе сделало крутой поворот, и из-за рощицы показался трехэтажный домик с заросшей кустарником крышей. От дома к ним шел крупный багроволицый мужчина лет примерно шестидесяти. На груди маленький автомат, на ремне две кобуры. Сафик помахал ему рукой.
Когда и откуда появились еще двое, Никита даже не заметил. Видимо, прятались где-то поблизости от шоссе. Все поздоровались с Сафиком за руку, а один, хромой, даже обнял. Багроволицый сразу заглянул в тачки.
– Попортили немало… – пробурчал он. – Почему аптечка вскрыта?
– Глазастый ты, Червь! – усмехнулся Сафик. – Патроны еще пересчитай. Но вот ты глазастый, а ушастого у нас больше нет. Ушастого мы потеряли. Его и перевязывали, когда на туман наскочил. По лесу с детектором шли.
– А Фред?
– Фреда монстера порвала! – крикнул Малек. – Жрать охота, босс! Клара ждет?
– Идите в дом… – вздохнул Червь и наконец обратил внимание на Никиту. – Оружие отобрали?
– Да этот дурак все патроны на «топку» мостовую извел!
– Малек, присмотри за ним пока. Принс остается в наружке, Паля с нами. Потом поменяетесь.
Никита даже расстроился. Похоже, боссу на него вообще наплевать. Как бы не выгнал на все четыре стороны, тогда хоть вой!
Но Никита сильно ошибался.
5
Когда прибывшие входили в дом, Клара на приветствия не отвечала: боялась сбиться. Шевеля губами, она пересчитала прибывших и отправилась к своей подземной плите, дымоход от которой по хитроумности устройства превосходил даже систему запасных выходов.
– А где же наше барахло? – удивился Малек отсутствию ящиков. – Все слили?
– В подвал перетащили, – объяснил Факер. – Кое-что оставили только на случай, если гости появятся.
Все, кроме Никиты, расселись на пустых ящиках, а ему места не хватило. Пристроился у стены на корточках. Его демонстративно не замечали, перебрасываясь между собой короткими фразами. Смысла их Никита пока не понимал. Выплеск какой-то скоро будет… Новый бомж… Какие здесь бомжи, откуда?
Червь вылез из подвала с тремя бутылками. Стаканов не принес, пили из горлышка и без закуски, не спеша передавая друг другу водку. Никите не предложили, да он и не хотел. Голод, страшный голод терзал его внутренности.
– Малек… – решился Никита. – Дай мне одну сигарету из той пачки. Я бы покурил.
– Какой пачки? Кто со мной разговаривает, вообще? Ты кто?! – Малька, тоже очень давно не евшего, быстро развезло. – Тебя нет, понял?
Но Червь тут же поднялся, положил Никите руку на плечо.
– Идем-ка, парень, на улице покурим.
Они остановились у самого крыльца. Червь угостил Никиту сигаретой, сам чиркнул спичкой. Спичкой, а не зажигалкой.
– Ты солдат?
– Да, я… Ну, сбежал. Неприятности там вышли.
Никита все не мог решить: рассказать откровенно или темнить, чтобы уважали. Наверное, подумают, как Малек: убил и сбежал.
– Плевать мне на твои неприятности. Куда ты шел?
– Да никуда, – признался Никита. – Как-то все так вышло, что…
– Плевать, как вышло. Ты мой должник. Тебя спасли мои люди. Лишнего не возьму за твою душу: тысяча рублей.
– Чего? – не понял Никита.
– У нас свои рубли. Потом поймешь. Долг надо отработать. Попробуешь сбежать – останешься один, а одиночки в Зоне не выживают. Ясно?
– Да. То есть нет! А что делать-то?
– Что скажу, то и будешь делать. Кормлю, патроны даю. Отработаешь должок – начнешь рубли в карман складывать.
Червь курил, разглядывая заросшие руины напротив входа в дом. Никите показалось, что среди кустов мелькает довольно крупный хищник, но Червь молчал, молчал и дезертир.
– И ты, значит, говоришь, что в Зону вошел ночью?
– Да.
– Понятно. Но можешь этого и не говорить, дело твое. Всем наплевать, ври что хочешь. Запомни только: отойдешь от дома один – пропадешь. Искать никто не станет. – Червь впервые за время разговора взглянул на собеседника. – Сегодня и завтра будешь с Палей. Куда он, туда и ты. И не шали, скоро Выплеск.
– А что это такое?
– Увидишь, если не знаешь. Не спрячу на это время – умрешь. Просто если ты солдат, то должен бы знать, что такое Выплеск. Когда Зона сильно шалит, у вас на Кордоне весело становится.
– Прорыв?! – догадался Никита.
– Нет, Выплеск. Ты будешь жить с нами – а значит, и говорить будешь, как мы. Как позовут жрать, вниз спускайся. – Червь тщательно затушил окурок ногой. – Если что украдешь, лучше бы тебе вообще не родиться. И, кстати, имя твое будет Каша.
– У меня есть имя! Я Никита Нефедов, мне скрывать нечего.
– Ты – Каша!
Червь больно ткнул его в грудь толстым пальцем и ушел в дом. Оттуда доносились отрывистые реплики бойцов, и это было странно: давно не виделись, могли бы пооткровенничать. Но они не походили на друзей. Скорее собранные, угрюмые профессионалы.
«Паля – это который хромает, – вспомнил Никита. – Каша! Ну надо же придумать такую фигню… Почему Каша? Правда, у Малька прозвище не лучше».
Он старался растянуть сигарету – просить у этих ребят, кажется, бесполезно. Пейзаж вокруг дома выглядел вполне мирным. Какие-то обломки там и тут, кучи мусора, поросшие травой. Вот только во время разговора с Червем Никита заметил какое-то движение у поваленного забора. Теперь – ничего.
– Жак любил покурить.
Никита даже подпрыгнул, уронив с плеча автомат. Грязный, заросший старик оказался совсем рядом, он крутил в руках сильно деформированную зажигалку.
– Ну ты даешь, дед! – Никита оглянулся на дверной проем. Может, надо тревогу поднять? Червь ничего не говорил о старике. – Живешь тут?
– Кушаю, – уточнил бородач. – Сплю ночью. Меня теперь зовут Лысый. Ты куришь, как Жак. Вот тебе подарок!
Он протянул зажигалку, с неожиданной силой вложил ее в руки Никиты.
– Курить будешь! – улыбнулся Лысый. – Только бензина нет в ней. И кремня. А ты все равно кури!
– Лысый? – Никита покосился на сверкающую макушку бомжа. Выбросить его подарок сразу было как-то неудобно. – Славные у вас имена. А я, говорят, Каша.
– Каша! – счастливо повторил бомж и облизнулся. – Каша – хорошо! Только живет недолго: ам! Ам! Но ты не бойся: у твоего имени жизнь короткая, а у тебя длинная. В беде не пропадешь.
– В какой еще беде? – поморщился Никита, медленно отступая.
– Идет беда! – Лысый подскочил и зашептал в самое ухо, обдавая вонью изо рта: – Беда близка, Зона от Червя устала, не хочет Червя… Хочет проверить его. Весь выгорит или, как я, угольком станет? Только Червь не тот человек, не тот…
Никита с трудом оторвал черные пальцы от воротника. Псих! И живой. Наверное, тут только психи и выживают.
– Ты ему не говори, – вдруг совершенно ровным голосом добавил Лысый. – Не надо человеку такого говорить.
– Была охота. Знаешь… Не нужна мне твоя зажигалка. Нечего мне ею зажигать.
Никита сунул бесполезный предмет бомжу в карман пальто, но тот оказался с дырой, и зажигалка тут же упала ему под ноги.
– Бери! – Лысый быстро поднял ее и протянул Никите. – Хорошая. Жак любил.
– Ну давай, давай… – Никита уже соображал, где бы помыть руки перед едой. – Все равно курить нечего.