Олень (СИ)

Само путешествие началось с грандиозной королевской охоты, которую нам, к сильной и неожиданной для меня радости Аши, великодушно подарил братец Роберт. Мне и раньше было известно о любви моей суженой к охотничьим забавам, однако я и предположить не мог подобную силу этой любви. Понятное дело, охота на Железных островах не может идти в сравнение с охотой на континенте, но это ничуть не помешало девичью сердцу пылко полюбить столь мужскую и кровавую забаву (впрочем, в случае с Ашей это не так сильно удивляет). Забаву, насладиться которой в полной мере и по всем учебникам, девушка смогла только сейчас будучи защищенной авторитетом мужа. Убрав наносную мишуру, Аша Баратеон стала самой вольной девушкой в королевстве попросту за счёт своего статуса. Теперь только муж может ей что-то предъявлять, поскольку в полной мере несет за неё ответственность. Ни отец, ни мать, ни дяди, ни тети, ни братья, никто ей больше не указ, кроме мужа.
  
Девочка моя, после того как погрустила пару дней, эту простую истину впитала, осознала и как-то приободрилась, а её поведение стало меняться, хоть и не так заметно для окружающих, знавших её не так хорошо, как я. Пока ещё неосознанно, как я думаю, Аша стала перенимать некоторые повадки от признанных леди королевства. Стала учиться и учиться в своё удовольствие, а платья плотно прописались в её гардеробе. Но охота, эта давняя подавляемая страсть, была в стократ сильнее желания блеснуть манерами или утереть нос конкурентке. Со счастливой улыбкой и горящими глазами Аша с энтузиазмом участвовала в соколиной и загонной охотах под радостный смех Роберта. Король одобрительно воспринял увлечение невестки, притворно сокрушаясь, что Аша уже замужем, да подтрунивая надо мной, что жена держит копье лучше мужа. Само собой, Аша всякий раз добавляла, что не только копьё. В такие моменты Аша и Роберт соединялись в страшный альянс жутких троллей, от которых окружающие старались держаться как можно дальше, ведь не только я становился целью их юмора.
Спустя пару дней, расставшись со слегка приунывшим королем, мы двинулись в путь. Мои старшие братья решили остаться в столице. Роберта длинное путешествие не прельщало, да и возвращаться в столь приевшиеся ему стены Штормового Предела он совсем не хотел. Станнис, в свою очередь, прикрылся занятостью и делами, но, как я подозреваю, он тоже не хотел бередить старые раны. Зато со мной отправился сир Давос, которого я с большим трудом, но уговорил побыть присяжным отцом во время церемонии. Он пытался, он брыкался, но всё-таки отказать не мог, ведь это большая честь для любого человека, не говоря уже о сире Давосе, учитывая его происхождение.
На всём протяжении пути мы не переставали пировать и веселиться, а всякий желающий мог принять участие в охоте, чем Аша безраздельно пользовалась, отрываясь, чтоб хватило на будущее. Что касается меня, то политика не прекращалась ни на минуту – лишь маскировалась под задушевные беседы и травлю анекдотов, как и полагается во время охоты. Обстановка была крайне продуктивной для такой деятельности, ибо та незаметно размывала, а где-то и смывала полностью культурные границы между очень разными людьми. Обособлено держались разве что Мартеллы и Бейлон, проводивший время с некоторыми из своих особенно упоротых вассалов и жрецами-утопленниками то ли чувствуя себя спокойнее в привычной обстановке, то ли придерживая их на поводке.
Вообще железнорожденные с большой неохотой согласились на пешее путешествие, но выбора особого у них и не было, а перспектива идти на кораблях к морской крепости, что стоит на берегу залива Разбитых кораблей помогла настроить их на нужный лад. Так что, пока мы тут не спеша пересекаем лес, охотимся и веселимся, корабли железнорождённых без своего» «благородного груза» совершают переход к Тарту, а оттуда до Скорбящего. Новыми родственниками и партнерами я рисковать не хочу.
Примечательны были и сами жрецы Утонувшего, столь непохожие друг на друга. Грязный, вонючий и выглядящий как самый опустившийся бомж Эйрон Грейджой… не впечатлял, как бы злобно он не зыркал своими чёрными и вечно навыкате глазами. При знакомстве что-то булькал и бубнил под тяжёлым, давящим и неприкрыто насмешливым взглядом Аши, провоцировавшим дядю на агрессию. Но тот каждый раз сдерживался, явно опасаясь гнева старшего брата. Второй жнец, Тарл Трижды Тонувший, напротив, хоть и суров, но создавал впечатление человека мудрого, преисполненного внутренней уверенности и даже какого-то благородства. Что не менее важно, он был вежлив, предупредителен, вёл себя скромно, никого не напрягая и не осуждая. В общем, вопреки всем опасениям, он производил самое приятное впечатление.
Мартеллы, повторюсь, также держались слегка обособлено, но принимали во всех затеях и попойках деятельное участие. Само собой, принцесса Арианна и её кузины были в центре внимания среди молодежи, наследников, сыновей и дочерей лордов с обоих побережий Вестероса. Девушки умело крутили хвостами, но держали дистанцию, ну... кроме Нимерии, что с удовольствием для себя разводила любовные драмы, сталкивая пылких юношей друг с другом. Да ещё так успешно, что пришлось вмешиваться уже мне, откровенно пригрозив пылкой особе через Ашу. Небезуспешно.
Сама принцесса постоянно крутилась неподалёку, нарываясь на очередную беседу, которую я с удовольствием ей предоставлял. Общаться с этой девушкой было на самом деле интересно. Арианна хорошо образована и эрудирована, собеседник из неё великолепный, а её подколки, сарказм и игра в невинность придавали разговорам определённый шарм. Тиенна постоянно сопровождала Арианну и, к моему удивлению, была достаточно активной в наших «разговорах о вечном и нетленном», становясь в моём присутствии более открытой. Обара предпочитала общество отца, но с удовольствием принимала участие в охотах, впрочем, как и Квентин, увлёкшийся соколиной охотой.
Стоит отметить, что в те редкие моменты, когда Аша не на охоте, она прекрасно себя чувствовала в обществе дорниек. Будь помоложе и разбирайся я хуже в девичьих душах, непременно стал бы ревновать, но каждый вечер Аша возвращалась в наш шатёр, переполненная эмоциями, восторгом и любовью, щедро делясь ими со мной. Моя жена, по непонятным мне причинам, целенаправленно окучивала дорниек, добиваясь непонятных мне целей, но на все мои вопросы получал хитрую лыбу и просьбу подождать. Кто я такой чтобы противиться? Да и вряд ли она варит у меня за спиной дипломатический скандал.
Оберин со своей любовницей тем временем вели себя с окружающим дружелюбно и компанейски. Красный Змей в своё репертуаре – был душой компании, заводилой и балагуром. Наверное, не осталось лорда, с которым бы он не пил на брудершафт, и леди, которой он не сделал комплимент. А после каждую ночь они с Эларией радовали лагерь громкими стонами и сдавленным смехом на потеху молодым и на зависть старикам.
Однако до сих пор мы с Оберином не перемолвились ни одним содержательным диалогом. Впрочем, не сказать, чтобы Оберин нуждался в нашей беседе. Он вёл себя независимо, ярко демонстрируя, что мои игры в политику его не интересуют. Вот прямо совсем. Нисколечко. Настолько, что Змей уже битый час наворачивает вокруг меня круги, строя из себя праздного гуляку и выжидая удачный момент, который, видимо, только что настал.
Пользуясь случаем, пока все окружающие были охвачены суетой и забавой, я спокойно гуляю верхом вокруг лагеря в компании оруженосца, наслаждаясь чистым, не загаженным индустриальным обществом лесом. Именно такой момент выжидал Оберин для разговора. Вдалеке от лагеря и лишних ушей.
– Лорд Ренли, – непринуждённым поклоном в седле поприветствовал меня Оберин, будучи верхом на красивой дорнийской кобылке, заметно взволновавшей моего Вулкана, – наслаждаетесь одиночеством?
– Признаться, ещё как наслаждаюсь. – С улыбкой ответил неугомонному дорнийцу. – Сотни людей, имен и лиц, алчущих к себе внимания… это утомляет.
– Странно. Мне казалось, что Вы неплохо справляетесь. – Хмыкнул дорниец, поравнявшись со мной. – Вам удалось угодить многим гостям и ещё больше удивить! В том числе и меня.