КОМ 4 (СИ)

— Чую подвох.
— Что ты, всё совершенно прозрачно! Так и быть, отдамся на волю женского произвола.
— Ну, пошли.
И всё-таки по лицу Ивана было видно, что он преисполнен подозрительности:
— По-любому, какую-то подлянку приготовил…
Но я только молча усмехался, предоставив ему сочинять теории заговора против театров сколько ему влезет.
Мои уже ждали меня за ужином.
— Вечер добрый благородному семейству! — шутливо поздоровался Иван. — Не-не! Сиди, не вздумай! — это Хагену. — Симочка, у нас тут с твоим супругом вышел занимательный разговор… — и тут до Ивана, видать, дошло, что Серафима сидит за столом в тренировочном костюме, вроде тех, которые обычно техники носят. Он аж замешкался.
  
— И что за разговор? — подбодрила его Серафима.
— Э-э-э… а не хотели ли вы сегодня прокатиться по городу, в театр зайти?
Жена посмотрела на меня вопросительно:
— Илюш, ты договорился?
— Да, но если ты хочешь в театр…
— Ой, нет-нет! Ванечка, я бы, конечно, с удовольствием, но сегодня у нас вечер занят. Может, в воскресенье?
Сокол вздохнул:
— Эх вы… До воскресенья ещё дожить надо.
Так что после ужина мы с Серафимой направились на хозяйственный двор, получили тележку и целый час по пустому полигону круги на ней нареза́ли. После нескольких разборов Сима начала более-менее прилично регулировать манопоток, однако до удовлетворительного результата нужно было ещё заниматься и заниматься.
— Эх, если бы я сама могла с этой штукой управляться, — жена с досадой хлопнула по сиденью, — я бы, глядишь, и быстрее бы наловчилась. А то смотри: на той неделе занятия начнутся. Ты и так всё время на уроках. Девчонки тоже выйдут. Хагена какие-то студенты уже сегодня приходили про «Саранчу» спрашивали. Буду я целыми днями одна куковать. Хоть няню отпускай или горничную. Зачем они? Я и так без дела скучаю.
— Нет, погоди. Чё это мы около университета просидим и таким случаем не воспользуемся? А ты у меня будешь всё время на уборку тратить? Ну ещё! Я лучше поговорю, глядишь, тебя на какие-нибудь занятия получится записать. А с телегой этой ещё проще, — я выскочил на дорожку. — А ну, двигайся на водительское место! Управление тут — примитивнее некуда. Педальку жми да руль поворачивай. Всё одно, не разгонится.
— А ты?
— А я пока рядом пойду, разомнусь. Ты, главное помни: если что не так, ножку с педали убирай — и всё.
— Ну, это понятно, — с серьёзной миной сказала Серафима. — Еду?
— Давай. Потихонечку.
Ну и вот. Ещё час мы учились ездить. Сперва я за ней ходил, потом рядом сел. Хорошо, на полигоне есть возможность и поворачивать, и зигзагом ездить меж препятствиями — да по-всякому.
И тут я заметил на груди у жены пятнышко.
— Это чего это у тебя?
— Ой! — всполошилась Серафима. — Молоко подтекает! Аркашку пора кормить!
— Ну, крыльями не маши, разворачивай к дому да жми на педаль посильнее.
Сын у нас малой ещё. Кой-какую кашку-пюрешку немножко ест, но по титьке оченно скучает, особенно к вечеру. Сима, похоже, сильно за это беспокоилась, так что даже рулить бояться забыла. Долетели до дома с ветерком, тележку у крыльца под раскидистой сосной оставили, не хуже получилось, чем навес.
УЮТНОЕ, ДОМАШНЕЕ…
Утро у нас обычно начиналось с того, что Сима тихонько вставала, приносила из соседней детской спальни Аркашку, аккуратно, стараясь меня не потревожить, укладывалась рядом со мной на кровать и кормила его грудью. И пока они вот так рядом со мной лежали, я продолжал дремать, наслаждаясь чувством покоя и умиротворения. Но сегодня к этой тихой гармонии присоединились плывущие по дому вкусные запахи.
Естественно, окончательно проснувшись, мы все сползлись в столовую — а там деловитая Марта на стол накрывает:
— На завтрак сырники и домашние сливки!
М-м, пахнет обалденно! Явно ж не заказные, свои.
— Кого в город за продуктами гоняли?
— Ой! — Серафима всплеснула руками. — Я тебе забыла сказать! Тут, оказывается, можно прямо на университетской кухне доставку продуктов заказать. Им привозят — и заодно преподавателям по спискам. Мы с Мартой немного взяли на пробу. По-моему, всё свежее.
Надо ж! Я за почти полгода житья здесь даже и не слыхал про подобное. Хотя… с другой стороны, я и к преподавателям никаким боком не был, правильно? Но у кого-то узнавать мне даже в голову не пришло. А девчонки, гляди ты, подсуетились.
Из кухни с большим соусником в руках показалась Марта, водрузила его посреди стола:
— Мы с фрау Серафимой подумали: в доме есть отличный ледник, плита с прекрасной духовкой. Фрайгерр Коршунов, вам вовсе не обязательно всё время питаться в столовой.
Марта в своём репертуаре. Дай ей волю, она вообще бы нас никуда не отпускала.
— Идея интересная. Предлагаю пока ограничиться завтраками в выходные дни и выпечками к вечернему чаю. А чтобы вы, девочки, по этому поводу не особо расстраивались, напоминаю, что будут ещё вечера и обеды, когда к нам будут приходить гости — вот, пожалуйста, повод вам блеснуть кулинарным мастерством.
Задумались.
Дальше мы с Хагеном несколько минут вкушали пищу богов, расхваливая Мартины старания, пока не вошла горничная:
— Серафима Александровна, вас изволят ожидать для прогулки Великая княгиня Соколова с подругами.
— Ой! — Сима вскочила. — Тренировка щитов! Я побежала!
— Симушка! — предупредил я её вслед: — Ты не переживай, но к обеду я сегодня приду, видимо, побитый.
Серафима обернулась в дверях, да и остальные уставились на меня в изумлении.
— Вчера мельком Пал Геннадьича видел, физкультурника, — пояснил я. — Хочу зайти узнать: поди, кружок панкратиона-то начинает работать? Я по весне заходил к ним несколько раз, потом они на лето каникулы сделали. Так сегодня, если открылся, потренируюсь. А, как сама знаешь, панкратион без синяков, как ватрушка без творога. К тому ж, народу-то, наверное, мало ещё. Всё внимание тренера — мне!
— А, — Сима махнула рукой, — а я то себе уже всяких ужасов понапридумывала. Если тренировки, то это только на пользу. Как папенька говаривал, уж лучше сперва пот, чем потом кровь.
— Мудрые слова, фрау Коршунова, — Хаген коротко поклонился. — Пожалуй, я тоже после занятий в ангаре прогуляюсь до тренировочного зала.
На этом мы распрощались, Серафима убежала, а я успел с Аркашкой немножко поиграть — суббота же, лекций нет! — потом няня его гулять повезла в колясочке, а я ещё немного в комнате, определённой мне под кабинет посидел. Стол здесь был довольно удобный, я сюда почти все учебные книги перетаскал, письменные приборы и прочее. Посидел, почитал теорию магических потоков — как ни крути, уроки сами себя не выучат — а там и время нужное подошло. Сложил я книжку в один из многочисленных выдвижных ящиков, да и двинул в сторону парка потихонечку.
МОРДОБИТИЕ
Как я и ожидал, в зале панкратиона почти никого и не было. Тренер стоял ко входу спиной, разговаривал с тремя симпатичными девушками, одетыми в женские варианты спортивных костюмов — мешковатые комбинезоны с коротенькими юбочками. Две брюнетки и яркая блондинка. Вообще, забавно смотрится. Надо — надень ты просто полевую форму, так нет, юбочка обязательно…
— День добрый! Я, кажется, не вовремя, Павел Геннадьевич?
— Илья Алексеич! — обрадовался тот. — Отнюдь, отнюдь! Заходите, дорогой, здравствуйте. У нас тут персональные занятия, по просьбе великого князя Кирилла Фёдоровича…
— Так может…
— Нет-нет! Вы прям как знали! Очень удачно! Эти вот барышни очень нуждаются в ваших услугах. Я, честное слово, не могу нарадоваться, как вы вовремя!
— Э-э, услугах? Я, право, не вполне понимаю.
Девицы стояли позади тренера, оглядывая меня с вежливым и каким-то спокойным любопытством.
— А просто! Побейте их! — Павел Геннадьевич прям потирал руки от радости.
— В смысле — побить? Вы шутите?
— Никоим образом, голубчик! Это очень специальные дамочки, и меня уверяли, — он ткнул пальцев вверх, — что каждая из них способна обезвредить любого, — тренер многозначительно обернулся на тройку, принявшую весьма независимый вид, — я подчёркиваю, любого обычного мужчину. Если не брать в расчёт магию, конечно.