Она принадлежит мне (СИ)

— Это просто играет на руку угнетателям. Нам нужно бросить вызов системе, подвергнуть ее сомнению и потребовать перемен. В противном случае ничто и никогда не улучшится. И к тому же не факт, что тебе не захочется оставаться в этой удобной системе.
— Поспешу не согласиться, — сказала я, — Перемены требуют времени. Не всегда легко или даже возможно внести большие, радикальные изменения в одночасье. Иногда лучше делать маленькие шаги и постепенно прогрессировать.
Я снова эта разница в наших размерах. Он такой большой и сильный, как настоящий зверь. Я просто была какой-то миниатюрной возле него. Но почему-то мне начинает это нравиться.
— Я просто не хочу, чтобы ты так просто сдавалась.
— Я и не собираюсь.
— Вот и правильно.
Наши лица находились в миллиметрах от друг друга. Я нервно прикусила губу и повернулась, чтобы пройти дальше.
***
Было полуденное время и решила позвать Айзека выпить чая. Выйдя за ним на улицу, долго его искать не пришлось. Он сидел под ближайшим деревом и вырезал что-то из дерева. Айзек был без рубашки и выглядел так умиротворённо, что я не могла не залипнуть на него. Он был так сосредоточен — его глаза были прикованы к куску дерева в его руке, который он строгал.
Я откашлялась, надеясь привлечь его внимание, но он даже не вздрогнул. Я наблюдала, как он вырезал, сосредоточенно нахмурив брови. Звук резьбы по дереву действовал успокаивающе, и я поймал себя на том, что теряюсь в его ритме.
Я откинулась назад, опираясь на руки, чувствуя тепло солнца на своем лице. Наблюдая за Айзеком, я не могла не почувствовать, как меня саму охватывает это спокойствие. Как будто его сосредоточенность и самоотверженность были заразительны.
Пока он работал, я могла видеть, как двигаются его мышцы под кожей, и я не могла не почувствовать желание, которое стало поднимется во мне. Я хотела прикоснуться к нему, почувствовать его кожу на своей.
Это был один из таких мирных и спокойных моментов, такой редкий в хаосе моей старой жизни.
И я попыталась запечатлеть его, неважно что с нами случиться и где я буду находиться, я буду помнить это всегда — ощущение солнца на моей коже, звук резьбы по дереву и то, как выглядел Айзек, полностью погруженный в свою работу.
— Хочешь попробовать? — Будучи в своих мыслях, я даже и не осознала, что он заметил меня и заговорил со мной.
— А? У меня не получиться, я же не умею.
— Иди сюда, я покажу.
Я села возле него.
— А что ты делаешь?
— Лук.
Он протянул мне маленький нож и брусок дерева, и накала повторять за ним. Сначала это продвигается медленно, но под его терпеливым руководством я начинаю осваиваться и мне даже начинает это нравиться. Мы работаем бок о бок, смеемся и шутим, создавая вместе что-то прекрасное.
— Ну, вот и всё, у тебя хорошо получилось.
— А ты покажешь, как им пользоваться?
Он встал напротив меня и стал настраивать стрелу. Глаза Айзека встретились с моими, когда он держал стрелу, направленную в мою сторону. Его взгляд был напряженным, и на мгновение я почувствовала, как мое сердце пропустило удар.
— Почему ты не двигаешься? — Спросил он.
Я не могла отвести взгляд от его пронзительного взгляда и обнаружила, что застыла на месте, не в силах пошевелиться.
— Я знаю, что не выстрелишь в меня.
И хотя я действительно верила в этой, мой голос прозвучал сдавленно.
Внезапно он выпустил стрелу, и я вздрогнула, когда она пролетела мимо меня и с глухим стуком ударилась о дерево. Мое сердце бешено колотилось, когда я посмотрела на него, не зная, что делать.
Глаза Айзека пылают гневом, когда он делает шаг ближе, его рука все еще крепко сжимает лук. — Откуда ты знаешь? — спрашивает он низким и опасным голосом. — Ты едва знаешь меня, Кристал. Ты понятия не имеешь, на что я способен.
Я стою как вкопанная на своем месте, моё сердце бешено колотится от страха и возбуждения.
— Я знаю, ты бы не причинил мне вреда, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я доверяю тебе.
— Это глупо, — рычит он, его лицо всего в нескольких дюймах от моего. — Ты не должна никому доверять. Не в этом мире.
 
Через что же он прошёл, что такой недоверчивый?
Я чувствую его дыхание на своей коже, и меня невольно тянет к нему. Он опасен, но в тоже время невероятно притягателен.
— Я доверяю тебе, — повторяю я, мой голос едва громче шепота.
Внезапно он наклоняется ближе, его глаза встречаются с моими. — Почему? — снова повторяет он, его губы почти касаются моих. — Почему ты так уверена в этом?
Прежде чем я успеваю ответить, он резко отступает назад и поднимает лук, целясь в дерево позади меня. Без предупреждения он выпускает стрелу, и она со свистом пролетает мимо меня, вонзаясь в ствол в миллиметре от прежнего выстрела.
В этот раз выстрел словно вытащил меня из транса.
Я в шоке отпрыгиваю назад, мое сердце бешено колотится в груди.
— Какого черта, Айзек?! — кричу я, мой гнев и страх смешались воедино.
Он поворачивается ко мне, его глаза сверкают.
Вот почему, — говорит он, его голос срывается от эмоций. — Вот почему ты не можешь мне доверять. Я опасен, Кристал. Я мог бы причинить тебе боль прямо сейчас.
— Но ты этого не сделал, — говорю я, мой собственный голос дрожит. — Ты мог бы, но не сделал этого.
Выражение лица Айзека смягчается, и он делает шаг ближе, его рука тянется, чтобы прикоснуться к моей щеке.
Я никогда не смог бы причинить тебе боль, — говорит он низким и напряженным голосом. — но это не значит, что ты не должна защищаться.
Я с трудом сглотнула, чувствуя, как в горле образовался комок.
Я не могла отвести от него взгляд, хотя здравый смысл кричал мне бежать как можно дальше.
Он просто играл с моими чувствами и мне никогда так сильно не хотелось убежать в свою комнату и зарыдать в подушку.
Жалко, что и собственной подушки у меня и не было.
  
5
 
Наступление весны чувствуется всё ярче. Морозы потихоньку таят, на некогда бесплодных деревьях и кустарниках распускаются нежные бутоны, и комнаты наполняются солнечными лучами всё быстрее.
Становилось словно бодрее. В воздухе ощущался сладкий аромат распустившихся цветов, который ещё и добавлял больше цвета в пейзаж. А ночью можно было находиться на улице допоздна, не боясь замёрзнуть в ледышку.
Айзек разжёг костёр и этим прекрасным весенним вечером, мы сидели вокруг него, попивая горячий шоколад.
— Как ярко мерцают звёзды. — Отметила я, всматриваясь небо.
— Свет в темноте — это-то, что мы все замечаем. Далёкие звёзды в ночной вышине, луч солнца, пробивающийся сквозь облака… Но что насчет обратного? Ты когда-то думала об этом? Как насчет тьмы в свете? — Сказал Айзек, делая глоток из своей кружки.
— Нет, и не думала. — Призналась я, удивлённая этой мыслью.
— Подумай об этом, — продолжил он. — Когда мы находимся на свету, мы склонны игнорировать боль и страдание, которые все ещё существуют вокруг нас. Они же не могут просто испариться? А в темноте они хотя бы не прячутся. Почему же мы продолжаем верить, что свет лучше?
Я на мгновение задумался над его словами.
— Может быть, потому что мы ассоциируем свет с добром, а тьму — со злом? — ответила я.
— Ты думаешь это правильно?
— Не знаю. К чему ты клонишь?
Айзек посмотрел на меня с напряженной серьезностью, его глаза буквально сверлили меня.
И я почувствовала, как дрожь пробежала по моей спине, когда он заговорил:
— Ты подобна свету, — сказал он низким и размеренным голосом. — Такая жизнерадостная и яркая. Ты же, кристалл, прозрачный и блестящий… — Он посмотрел в сторону и усмехнулся. — Но в тебе так много тьмы. Ты думаешь это потому, что чем больше ты сияешь снаружи, тем больше скрываешь внутри?
— Н-нет. Почему ты это говоришь?
— Я вижу это насквозь. Боль, страх, сомнение. Всё это есть, прямо под поверхностью. — Он придвинулся ближе и заговорил шёпотом. — Кристал, эта тьма…она прогнила у тебя внутри настолько долго ты её держишь и не выпускаешь. Ты можешь попытаться скрыть это ещё долго, но оно там, и оно гноится.