Она принадлежит мне (СИ)

Несколько минут мы ехали молча, в воздухе витало напряжение. Кристал сидела, скрестив руки на груди, и смотрела в окно с непроницаемым выражением лица.
Боковым зрением, я вдел как её глаза нервно метались по сторонам, пока я вел машину. Она несколько раз открывала рот, чтобы заговорить, но каждый раз передумывала и снова закрывала его.
— Куда мы едем? — Тихо спросила она.
— Ты увидишь, — ответила я, не поворачиваясь к ней.
Кристал разочарованно вздохнула, но ничего не сказала.
Мы приехали в ближайший парк возле леса, и я остановился.
Впереди шёл пожилой мужчина. Он сильно горбился, ходил с палкой и разговаривал с собой.
— Видишь того человека?
— Да.
— Хочешь быть как он?
Она посмотрела на старика, а затем снова на меня, на её лице отразилось замешательство.
— Какое он имеет ко мне отношение? — спросила Кристал, все ещё настроенная скептически.
— Это предупреждение, — объяснил я, указывая на старика. — Он — прекрасный пример того, что общество может с нами сделать. Со временем мы все сгибаемся и ломаемся под тяжестью давления оказываемое обществом. Если ты продолжишь работать на других, то в конце концов станешь таким же, как он — сгорбленным, сломленным, которому нечем похвастаться в своей жизни.
Кристал рассмеялась.
— Это просто смешно. Я не собираюсь сгибаться или ломаться под чьим-либо давлением.
— Сейчас ты так думаешь, но однажды ты поймешь, насколько тяжелым может быть этот груз. Мы все слишком поздно осознаём это.
— И что? Нам всем убегать в лес и прятать там как ты?
Я ухмыльнулся в ответ на её саркастическое замечание, но мой тон оставался серьезным:
— Нет, Кристал. Мы не можем прятаться от общества. Это необходимое зло, структура, которая обеспечивает нам безопасность и порядок.
Я сделал паузу, не сводя глаз со старика, который продолжал делать круги.
— Но это не значит, что мы должны отказаться от нашей индивидуальности и свободы. Мы все ещё можем прокладывать собственные пути и делать свой выбор, несмотря на давление, которое это оказывает на нас.
— Я тебе вот что скажу ты больной.
— Ты можешь называть меня как хочешь, мой драгоценный камень. Но правда в том, что мы не так уж сильно отличаемся. Внутри нас обоих есть тьма, единственная разница в том, что я принимаю ее, в то время как ты отрицаешь это.
Она усмехнулась моим словам.
— Я совсем не такая, как ты. Ты больной, извращенный псих, — спокойно сказала она.
Я улыбнулся ей.
— Ты продолжай говорить себе это, если тебе от этого станет лучше, но в глубине души ты знаешь правду. Мы все способны совершать ужасные поступки, вопрос лишь в том, решим ли мы действовать, повинуясь этим импульсам, или нет.
Кристал покачала головой, все еще отказываясь мне верить.
— Он сошёл с ума просто, — пробормотала она себе под нос.
— Безумие — это просто ярлык, который присваивают тем, кто отказывается соответствовать стандартам общества. Возможно, тебе пора смириться со своим собственным безумием.
Она просто смотрела на меня со смесью страха и замешательства.
— Я больше не могу этого делать. Найдите другую жертву! — выплюнула она дрожащим от эмоций голосом.
— Как ты думаешь, почему я выбрал тебя? — спросила я.
— Я не знаю, — ответила она, ее голос был едва громче шепота.
— Потому что ты запуталась. Внутри тебя есть тьма, которую большинство людей пытаются скрыть. Я увидёл её ещё в тот момент, когда впервые встретил тебя, — сказал я, подходя к ней ближе.
— Это всё. Я не могу больше это терпеть. — Говорит она, качая головой.
Кристал пытается выбраться и открыть дверь.
Я бросаю на нее холодный взгляд, и крепче сжимая руль, начинаю выезжать.
— Ты никуда не пойдешь, — прорычал я низким и угрожающим голосом. — Нет, пока ты не поймешь правду.
Она уставилась на меня, её глаза сверкали гневом.
— Какую правду? Что ты контролирующий, манипулирующий монстр?
Я мрачно усмехнулся.
— О, ты ещё не знаешь какой, — сказал я, снова переводя взгляд на дорогу.
Она попыталась схватиться за руль, но я ударил по тормозам, заставив её дернуться вперед на своем сиденье.
 
— Прекрати это! — крикнул я, поворачиваясь к ней лицом. — Прекрати бороться со мной! Знай уже своё место!
Кристал уставилась на меня, в ее глазах боролись страх и гнев.
— Какое ещё место?!
— Место, которому ты принадлежишь. Рядом со мной. Ты моя, Кристал.
— Я никому не принадлежу,
— Отлично. Тогда докажи, блять!
Прежде чем она успела что-либо сказать, я схватил её за шею, надавил на точку надавливания и она вырубилась. Это была техника, которой я научился в армии.
Ахуеть, а это реально работает.
Я откинул сидение назад и дал ей спокойно поспать.
Когда мы доехали, я взял её на руки и отнёс домой. Осторожно уложив Кристал на кровать, я накрыл её теплым одеялом.
Выходя из комнаты, я бросил на неё взгляд.
Она была прекрасна даже в бессознательном состоянии.
Это было чувство, которое я полюбил, — власть, которую я имел над ней.
Не когда она была отдать её мне в руки, а когда она боролась за неё.
  
8
 
— Все наши мысли материальны.
Иногда достаточно лишь поверить.~
— Ты жалеешь? — Спросил я.
— Извини?
— Ты жалеешь, что выросла в детском доме?
Её лицо приобрело смешное выражение.
— Впервые слышу такой вопрос? — Она усмехнулась и покачала головой, раздумывая.
— Ты думала, что я начну извиняться и жалеть тебя? Не слишком ли много этого делали в твоей жизни?
— Ты прав. Я ждала именно этого.
Она помотала головой и прошептала:
— Ненавижу.
— Сожаление — странная вещь, — сказал я. — Это все равно что смотреть на прошлое сквозь искаженную линзу. Мы не можем изменить то, что уже произошло, но мы можем извлечь из этого уроки и расти. Вот только стоит нам позволить сожалению поглотить нас, оно становится бременем.
Кристал посмотрела на меня, её глаза были полны понимания.
— Ты прав, — мягко сказала она.
По мере того как мы медленно приближались к оживленному центру города, хаотичный шум сигналящих машин и нетерпеливых водителей заглушал любую надежду на спокойный момент. Однако мое внимание было полностью приковано к Кристал, которая закрыла глаза и удобно устроилась на своём сиденье.
Расслабилась. Отлично.
Мне становилось всё труднее постоянно не бросать украдкой взгляды в её сторону, разглядывая каждую деталь ее лица и позы. То, как она обхватила себя руками, когда задремала — съежившись и обняв себя, заставило мое сердце сжаться от необъяснимого чувства.
Несмотря на городской шум, она, казалось, нашла спокойный момент в своем сне. И когда я наблюдал, как её грудь поднимается и опускается с каждым вдохом, я понял, как сильно мне нужно защитить её от хаотичного мира, который ожидал ей впереди.
Я медленно перешёл с магистрали к боку дороги и остановил. Взяв свой телефон, я быстро нашёл сообщение, которое отправила Кристал работодателю.
Заблокировав этот эмал адресс и удалив её сообщение, я за считанные секунды создал эмаил в идентичной точности как у работодателя, за исключением того, что поставил точку между именем и послал от её имени то же самое сообщение. Оставалось только ответить на него:
Дорогая Кристал Мартинез,
К сожалению, мы не сможем вас принять сегодня.
Не могли бы вы подойти в понедельник в три?
С уважением,
Джек Миллер.
Ах, милая Кристал… Как можно было не выйти со своего аккаунта в чужом телефоне?
Зато теперь я знаю её фамилию.
Я вернулся на прежнюю дорогу и стал ехать как и прежде.
Было четыре часа.
Яркие неоновые огни освещали улицы, отбрасывая праздничное сияние на серые окрестности. Атмосфера суеты и какой-то искусственного напряжения наполняла воздух. Несмотря на яркость огней, подспудная темнота скрывалась в тенях. Здания возвышались над нами, и их темные углы скрывали секреты и неведомые опасности. Это был разительный контраст между жизнерадостным фасадом города и мрачной реальностью, которая творилась прямо под поверхностью.