Она принадлежит мне (СИ)

— Кристал, подумай об этом. Если бы мы жили в мире без болезней, чтобы мотивировало нас искать лекарства и решения? Что могло бы подтолкнуть нас к улучшению самих себя и нашего понимания мира? Именно перед лицом невзгод мы обретаем силу и жизнестойкость. Рак может быть ужасной вещью, но он служит определенной цели. Это напоминает нам о хрупкости жизни и о том, как важно ценить каждое мгновение, которое у нас есть. Без этого мы были бы потерянными, самодовольными и застойными.
Я глубоко вздохнула.
— Ну почему тебе всегда есть что сказать?
Он засмеялся и притянув меня к себе, поцеловал в макушку.
***
Айзек предложил мне пойти на горную часть леса. Поэтому, когда наступила солнечная погода, мы собрались и отправились на путешествие.
Я была в восторге от окружающей нас красоты. Деревья были высокими и пышными, а воздух свежим и освежающим. Журчание близлежащего ручья добавляло безмятежности моменту.
Айзек шел впереди меня, также как и я, разглядывая окружность.
По мере того, как мы поднимались выше, вид становился все более захватывающим. Я чувствовала себя так, словно нахожусь на вершине мира, окруженный красотой природы.
Но затем моя нога поскользнулась на шатком камне, и я, спотыкаясь, двинулась вперед, протягивая руки, чтобы ухватиться за что-нибудь. Я почувствовала, что падаю, и приготовилась к твердому приземлению, но прежде, чем я успела коснуться земли, сильные руки Айзека подхватили меня.
Он крепко прижал меня к себе, его сердцебиение билось рядом с моим. Когда я раскрыла глаза, то увидела беспокойство, отразившееся на его лице. В при такой близости, его глаза были похожи на глубокий синий океан, приглашающий меня нырнуть и исследовать его глубины. Наши лица разделяли несчитанные миллиметры, и я чувствовала его прерывистое дыхание на своих губах.
— Ты в порядке? — спросил он.
Я кивнула, чувствуя себя смущенной и полной адреналина. Но Айзек только улыбнулся и убрал прядь волос с моего лица. Его глаза были прикованы к моим губам. Мне кажется, он тоже не смог сдержаться и наклонился, чтобы поцеловать меня. Сначала это был мягкий и нежный поцелуй, но вскоре он стал более интенсивным, и его руки, которые держали меня, стали сжимать меня сильнее, притягивая меня ближе к нему. Наши губы двигались совершенно синхронно, и мне показалось, что время остановилось. У нас обоих перехватило дыхание, и мы пристально смотрели друг другу в глаза. Но Айзек не отпускал меня.
— Ты такая сладкая, Кристал. Я не могу насытиться тобой. — Сказал он, почти шепотом.
Я засмущалась и почувствовала, как по моим щекам разлился румянец.
— Давай продолжим, — сказала я, отстраняясь.
Он протянул мне руку.
Мы ещё долго гуляли, пока не устали и не решили остановиться.
Солнце медленно начинало садиться, заливая пейзаж теплым сиянием. Вдохнув свежий горный воздух, я повернулась к Айзеку, который стоял рядом с ней, тоже любуясь видом.
— Это потрясающе, — сказала я, чувствуя, как по лицу расплывается улыбка.
Он кивнул в знак согласия.
— У природы есть способ напомнить нам, насколько мы на самом деле малы в великой схеме вещей.
Да, — сказала я. — среди такой красоты действительно чувствуешь себя таким незначительным.
Мы постояли в тишине ещё несколько минут перед тем, как уйти, просто наслаждаясь видом. Это было напоминание о простых вещах в жизни, которые могут приносить столько радости.
— Я такая голодная. Ты тоже?
— Ещё бы.
— Пошли домой тогда.
Как только мы вернулись, я побежала на кухню. Разогревая сковороду на плите, я улыбнулась Айзеку.
— Я собираюсь показать тебе секрет приготовления самого вкусного сыра на гриле, — сказал я.
Он поднял бровь, смотря на меня.
— Я весь во внимании.
Я усмехнулась.
— Дело не только в рецепте, там всё просто, но и в памяти, которая к нему прилагается. Когда я была ребенком, моя мама постоянно готовила мне бутерброды с сыром на гриле. Это была наша маленькая традиция. Она добавляла немного чесночного порошка и паприки в сливочное масло, а затем намазывала это на хлеб. Это было так вкусно.
 
Айзек прислонился к стойке, наблюдая за тем, как я намазываю хлеб маслом и добавляю сыр.
— Это звучит потрясающе, — сказал он. — и выглядит очень аппетитно.
Я улыбнулась, выкладывая бутерброды на сковородку, масло шипело и таяло
— Что ж, тогда тебя ждёт угощение. Просто подожди, пока ты не попробуешь это на вкус.
Пока мы ждали, пока приготовятся бутерброды, я рассказала Айзеку еще несколько историй о своем детстве. Когда бутербродами были готовы, мы сели за стол и откусили по кусочку.
Глаза Айзека расширились от удивления, когда он попробовал сэндвич.
— Вау, это невероятно, — сказал он. — Твоя мама действительно знала, что делала.
***
После купания, я отнесла все мои полотенца на стирку и пошла просить новые у Айзека. После того как я постучалась, и он не открыл, я решила зайти и самой быстро забрать их. Будучи впервые в его спальню, я поняла, что она отличалась от моей. Стены были выкрашены в приглушенный голубой цвет, а кровать была аккуратно застелена белыми простынями. Я заметила стопку полотенец на стуле в углу комнаты и подошла, чтобы взять одно.
Когда я потянулась за полотенцами, то услышала позади себя шорох. Я обернулась и увидела Айзека, стоящего в дверях и смотрящего на меня пристальным взглядом.
— Ты напугал меня, прости что без спросу, мне нужно было только и полотенце, — сказала я, прижимая полотенце к груди.
Айзек ничего не сказал. Он просто шел ко мне, медленно и обдуманно, пока не оказался всего в нескольких шагах от меня. Я чувствовала его дыхание на своей коже, и у меня по спине пробежала дрожь.
Не говоря ни слова, он протянул руку и забрал у меня полотенце, бросив его на пол. Он положил руки мне на талию и притянул меня ближе, прижимаясь своим телом к моему.
— Ничего страшного. Мой дом — твой дом. — прошептал он, его губы коснулись моего уха.
Я почувствовала, как по моему телу пробежал прилив желания, и я больше не могла сопротивляться ему.
Он впивается в мои губы и страстно целует меня. Я запускаю руки ему под рубашку и стаскиваю её через голову. Я чувствую, как колотится его сердце в груди. Он кидает меня на постель, обнимает меня и прижимает к себе, поглаживая мою спину.
— Я больше не могу этого выносить, — шепчет он, когда проводит руками по моим волосам и целует маленькую часть моей груди, которая выглядывает из-под верхней части моей ночной рубашки.
Я полностью теряюсь в этом новом ощущении. Настолько сильно, что я почти не замечаю, как он задирает мою ночную рубашку и обнажает мою грудь. Он снимает с меня ночную рубашку и бросает её на пол рядом со своей рубашкой. Я чувствую тепло его тела рядом со своим обнаженным животом и грудью. Он берет сосок в рот и дразнит его языком. Айзек слегка покусывает зубами мою чувствительную кожу.
Мне чертовски страшно и волнительно.
Мы прижимаемся сильнее, и я чувствую, как его пульсирующий член прижимается ко мне. От чего я начинаю нервничать сильнее.
Айзек взрослый мужчина и я мне стыдно признаваться ему, что я всё ещё девственница.
Желание было слишком сильнее, чтобы терять время на разговоры.
Мои руки блуждают по его мускулистой спине, тянут за пояс брюк и плавно скользят ниже. Он встает на колени и медленно стягивает штаны до конца. Я много раз видела его без рубашки, но никогда полностью обнаженным. Я ловлю себя на том, что испытываю трепет, когда смотрю на него. Его тело выглядит как идеальная скульптура.
Видя, насколько он большой, мои глаза расширяться.
Я сажусь, в то время как он все ещё стоит на коленях между моих ног. Он наклоняется вперед, чтобы поцеловать меня, и я беру его голову в свои руки. Мои пальцы пробегают по его волосам, по заросшей щетиной щекам, вниз по шее, по груди и останавливаются на животе. Мне страшно ласкать его твердый, как камень, член, но я могу быстро преодолеть это чувство и продолжать крепко сжимать его длинными движениями. Она горячая на ощупь и гладкая, как бархат.