Калгари 88. Том 9 (СИ)

  
Калгари 88. Том 9
   
Глава 1
 
Наезд от допинг-контроля
 
Быстро отгремели торжественные фанфары награждения, официальные лица разошлись кто куда. Трибуны наполовину опустели: зрители отправились по буфетам и туалетам, пользуясь перерывом, а на льду зажужжала заливочная машина. Медалистки с тренерами оказались предоставленными сами себе, стоя у калитки выхода на лёд. Наконец, и у советской делегации появилось время, чтобы поздравить Арину, Таню, Левковцева и Ксенофонтова.
  
Вид у ответственных товарищей был очень радостный, и даже немного удивлённый. Похоже, они до последнего момента не верили, что советская фигуристка в упорной борьбе с сильными соперницами завоюет золотую медаль. Это была первая золотая медаль Советского Союза на чемпионатах мира среди юниоров с 1976 года! А что было раньше, уже мало кто помнил. Возможно, и до этой даты ничего не было.
— Ну порадовал, так порадовал, Владислав Сергеевич, — радостно сказал председатель федерации фигурного катания Валентин Игоревич Шеховцов, пожимая руку Левковцеву, а потом обнимая его от всей души. — Так, глядишь, ещё одну путёвку на отдых придётся давать тебе, уже за границу. А то и автомобиль. Выбирай сейчас сам, заранее, чем тебя отблагодарить.
Потом руководитель федерации подошёл к Ксенофонтову и тоже крепко пожал руку и обнял его, отходя от протокола.
— И твоему успеху рад, Игорь Борисович. Молодец! Сколько ты шёл к этой медали и наконец пришёл, порадовал всех. Тебе тоже будет много чего хорошего. Поработал прекрасно!
Было видно, что у руководителя федерации не находилось слов для того, чтобы выразить свою благодарность своим подчинённым, поэтому всё свел к материальным благам. Хотя, возможно, они есть самое главное в нашей жизни. Что удивительно, взрослые люди поздравляли в основном тренеров, совсем забыв про фигуристок, как будто это не они только что выдали прокаты жизни.
А потом по очереди начали подходить вообще все представители советской делегации, присутствовавшие на соревнованиях. Фигуристы, тренеры, переводчики, спортивные врачи. Самым последним подошёл дядя Саша Федотов. С большим смущением протянул Арине руку и легко пожал её.
— Люда, у меня просто нет слов, — смущённо сказал капитан. — Впервые вижу такое выступление… Такой накал борьбы и эмоций. Прими мои искренние поздравления.
Потом Федотов в порыве искренних чувств не удержался и чуть не раскрыл себя.
— Если будут какие-то проблемы, говори, я постараюсь их решить, — искренне сказал Федотов, даже не задумываясь о том, что он говорит. Как может решить какие-либо проблемы простой помощник врача?
Впрочем, о невпопад сказанных словах не задумывался никто. В компании спортсменов, тренеров, и ответственных лиц царило большое воодушевление. А особенно у ответственных лиц. Их лица просто сияли от радости. Медальная копилка СССР пополнилась! Сразу на одно золото и одну бронзу, и об этом сегодня напишут все мировые газеты! Парники и танцоры завоевали два золота и два серебра и вот в довесок ещё две медали! Осталось дождаться медалей от парней. Глядишь, так и до Государственной или Ленинской премии дошагаешь…
Пока свои люди поздравляли Арину и Таню, счёт времени как будто потерялся, и все забыли про пресс-конференцию, которая должна была состояться сразу же после награждения.
— А вы что тут делаете? — из ниоткуда нарисовался заместитель директора ледового дворца «Тиволи» товарищ Йожеф Новак. — Мигом в пресс-центр! Там вас все давно уже ждут!
— Мы сейчас, извините, — смущенно ответила Арина и виновато обратилась к окружающим людям: — Извиняюсь, но нам нужно идти, если хотите увидеть нас ещё раз и задать вопросы, пожалуйста, следуйте в пресс-центр.
Соколовская, с интересом наблюдавшая со стороны за этой суетой, большим удивлением отреагировала на вежливость Арины. Такое ощущение, как будто с взрослыми людьми разговаривала не пятнадцатилетняя девчонка, а матёрая спортсменка, которая собаку съела на всяких встречах и пресс-конференциях.
Арина с Таней направились в раздевалку, чтобы снять коньки и оставить в шкафчиках призы. Шли быстро, не разговаривая, на это уже не было сил. Когда вышли из раздевалки, первые, кого увидели — двух женщин и мужчину в одинаковых бело-красных форменных куртках. В руках у них были большие красные чемоданы с надписью по-английски «Международный олимпийский комитет». Одна из женщин, брюнетка невысокого роста, лет тридцати пяти, вышла вперёд и показала какое-то солидное на вид удостоверение с проштампованной фотографией и золотыми олимпийскими кольцами на красной корочке.
— Здравствуйте, мисс Хмельницкая и мисс Малинина, я офицер антидопингового агентства при Международном олимпийском комитете Летиция Санчес. Искренне поздравляю вас с удачным выступлением на чемпионате мира, но мы должны следовать протоколу олимпийского движения — сейчас вы должны пройти на обязательное послестартовое медицинское освидетельствование на отсутствие в вашем организме запрещённых препаратов. Вы согласны пройти это освидетельствование? Напоминаю, что в случае отказа допинг-тест будет признан положительный со всеми вытекающими последствиями. А это дисквалификация на срок в 3 года и запрет на все соревнования и тренерскую работу, в том числе и внутри своей страны.
— Мы согласны! — ответила за всех Арина. Птицей метнулась мысль, что вроде не так всё должно быть…
— Хорошо, тогда прошу следовать за мной, — Летиция Санчес махнула рукой, призывая идти за собой. Английский у неё был с очень сильным испанским акцентом, тем более, она разговаривала быстро и временами проглатывала слова.
Естественно, этот разговор и тот факт, что к советским фигуристкам подошли допинг-офицеры, не остался без внимания папарацци, которые принялись фотографировать всю компанию ещё во время разговора. А уж когда фигуристки одна за другой, с растерянными выражениями на лицах, шли за представителями антидопингового агентства, щёлканье фотокамер слилось почти в непрерывную трескотню.
Арина представила, какие заголовки могут быть в жёлтой прессе: «Чемпионку мира и медалистку из СССР повели на допинг!», «Советские медали под вопросом!», «Что покажут допинг-тесты?», «Настоящая ли чемпионка Людмила Хмельницкая из СССР?».
Арина не стала отмахиваться от журналистов, повернулась к ним, улыбнулась и помахала рукой. Пусть все знают, что она ничего не боится и не скрывает!
Эта белозубая улыбка, очаровательное выражение лица и поднятая рука потом облетела весь мир… А кое-кто сравнил её даже с гагаринской улыбкой… В будущем…
…Комната для забора биоматериалов находилась рядом с медпунктом, и, похоже, раньше была одним из его отделений. В неё вела обычная дверь, правда, сейчас закрытая на внушительный замок. На двери вывеска на английском: «Biomaterials selection point for doping tests. Unauthorized entry is prohibited», что в переводе на русский значило «Пункт отбора биоматериалов для допинг-тестов. Посторонним вход запрещен».
У комнаты для забора биоматериалов на пуфике сидела злая Соколовская в компании Левковцева, которых допинг-офицеры где-то перехватили за 5 минут до Арины и Тани, и рядом с ними Юка Сато с господином Нобуо Сато. Соколовскую отобрали в случайном порядке, как и предостерегал врач сборной, товарищ Фицкин. Хотя, судя по тому, что жребий пал на фигуристку сильную, мастеровитую и которая произвела сильное впечатление на зрителей, да ещё и является советской гражданкой, всё-таки порядок был не случайный. Наезд? Провокация?
  
— Вас-то ладно сюда тащат, вы омедаленные, — недовольно сказала Соколовская, с крайней неприязнью посмотрев на допинг-офицеров. — А меня за что?
— Вас предупреждали, — умиротворяюще сказал Левковцев. — Марина, пожалуйста, веди себя подобающе советской спортсменке. Ты за границей, не забывай этого.
— Хмм! — пренебрежительно фыркнула Соколовская, отвернулась, сложила руки на груди, закинула нога на ногу и стала качать ей, всем своим видом показывая своё недовольство и независимость от всех.