Узоры на стеклах (СИ)

— Простите, — буркнул он, мельком оглянулся и быстро ушел, почти убежал дальше. Даже встать не помог. Я только успела заметить очки в тонкой оправе и длинную белую челку.
Я неловко попыталась подняться, снова поскользнулась, порезала руку об осколки льда и разрыдалась. И глядя на окровавленную ладонь, почувствовала, как оцепенение последних дней испарилось, мне стало ужасно холодно снаружи и горячо внутри. Куда я вообще шла? Зачем? Господи, какая же дурочка! Дрожа от холода, я кое-как ухитрилась встать, развернулась и побежала домой. К горячему чаю и теплому одеялу.
Наверно, как раз по дороге домой наступил Новый год, который я должна была встречать в Париже.
А следующие две недели я пролежала с бронхитом.
  
7. Неожиданное уведомление
 
Тогда Вася приезжала несколько раз, заваривала мне чай с листьями малины и молча выслушивала историю неслучившейся великой любви — каждый раз я припоминала все новые и новые подробности, детали, намеки, которые ухитрялась не замечать, и все глубже закапывалась в эту мусорную гору дурных воспоминаний. А Вася как-то ухитрялась рассмешить меня, отвлечь и вытащить оттуда. Укачивала, обняв, как маленькую, гладила по волосам, шептала, что скоро-скоро будет весна, и раны на сердце зарастут, и снежинки превратятся в лепестки цветущих яблонь. Я и не думала, что она способна на такие поэтические сравнения…
И действительно. К весне я совсем оттаяла. Справилась с болезнью, нашла новую работу — не такую интересную, но когда деньги заканчиваются, особо не повыбираешь — научилась не вздрагивать при звуке имени “Антон” и зажила нормальной жизнью. Почти. Только каждый раз под Новый год я начинала ждать подвоха от судьбы. Предвкушение праздника, волшебства и подарков переплавилось внутри меня, превратилось в темное, пустое, сосущее ощущение надвигающейся катастрофы. Я леденела и переставала адекватно воспринимать окружающий мир. Меня приглашали на корпоративы — я находила тысячи причин для отказа. Меня звали встречать праздник в компании — я тянула с ответом до последнего, а потом надеялась, что про меня забыли. Сама никого не поздравляла и игнорировала чужие поздравления. Иногда мне казалось, что еще немного, еще чуть-чуть отрицания, и я справлюсь. А потом слышала краем уха по радио праздничную мелодию или видела в продаже бенгальские огни, и снова накатывало.
— Прости, — Вася тряхнула головой, вытащила из кухонного шкафчика горсть сушеного инжира и уселась за стол, грея руки о кружку с чаем. — Просто каждый год об этом думаю… Но не говорю. А тут решила, пять лет ведь прошло… Вдруг тебя попустит?
— Может, мне наоборот, наперекор собственному желанию, отметить с размахом? В большой компании, пить шампанское из горла, заснуть лицом в салате, проснуться в другом городе?
— Звучит как план. Хочешь, организую?
— Эй-эй, пока это не план, а так… Иллюзорные прожекты, как у Обломова. Пока я предпочту свой любимый диван. И кресло. Кстати, о кресле!
Мы допили чай, отправились биться с компьютерным креслом и через полчаса таки ухитрились вдвоем сломить его сопротивление и открутили от него ножку. Так что запихивать поверженного врага в такси оказалось гораздо проще, чем предполагалось. Потом водитель помог мне дотащить его до квартиры, я ввалилась домой в половину двенадцатого ночи и решила, что охота удалась. Кресельные трофеи лежат на коврике в прихожей, остатки кунжутной халвы заботливо упакованы Васей и манят из сумки, еще один из декабрьских дней почти позади, а значит осталось не так уж и много… чтобы дотерпеть до дурацкой даты и перевалить в следующий год.
Утром я встала пораньше. Вытащила старое, сломавшееся кресло на помойку и устроилась в новом. Покрутилась туда-сюда, положила руки на подлокотники… вроде, удобно. Залезла в интернет, чтобы почитать новости, и увидела непрочитанное уведомление в гугл-календаре.
“Регистрация на ваш рейс начнется через двадцать четыре часа”.
Стоп. Какой рейс?
Я потерла щеки и кликнула по уведомлению. Но не нашла никаких пояснений. Ни места назначения, ни названия авиакомпании. Только то, что завтра в семь утра начнется регистрация… куда-то.
 
Я проверила почту. Там не было никаких билетов.
Пум-пурум. Постучала пальцами по столу и набрала Васю.
— Привет!
— Привет… — прозвучал в трубке страдающий шепот медведя, которого пытаются насильно достать из зимней спячки. — Что случилось? Пожар? Наводнение?
Вася обычно ложилась спать около четырех, а просыпалась ближе к полудню. Звонок в девять утра мог привести ее разве что в состояние ленивого зомби, но полностью разбудить — вряд ли. На то и расчет. Вдруг признается в полусне?
— Ты случайно не покупала мне билет? Ну, в страну, где ничего не празднуют?
— Нет… А что, надо? Ты передумала?
— Нет, пока не передумала. Тут… Странное что-то. Кажется, кто-то ошибся и указал мою почту при бронировании. И теперь мне приходят чужие уведомления о регистрации на рейс…
— Укради у них билеты и лети сама, — твердо сказала Вася и захрапела.
— Обязательно, — ответила я. — Уже бегу.
  
8. Регистрация на рейс
 
Следующим утром гугл-календарь невозмутимо сообщил: “Началась регистрация на ваш рейс”. Я задумалась на мгновение, но все равно щелкнула по ссылке на онлайн-регистрацию — естественно, проверив ее на безопасность. Мысль о том, что это такой способ фишинга, выглядела довольно реалистичной, но проверки действительностью не выдержала. Открылась страница с номером бронирования, моими именем и фамилией, написанными точно как в загранпаспорте, и маршрутом.
Екатеринбург-Санкт-Петербург-Дублин.
Вылет в шесть десять утра.
“Уважаемые пассажиры, удостоверьтесь, что у вас есть необходимые документы (виза) для посадки на рейс…”
Если это шутка, то довольно… обидная. Потому что визы в Ирландию у меня точно не было. И получить ее за один день — такое бывает только в книгах, когда героя срочно надо отправить в зарубежный вояж, а автор не озаботился достоверностью происходящего.
Я откинулась на спинку кресла. Качнулась туда-обратно.
Потянулась закрыть страницу регистрации, но вместо этого зачем-то прокрутила ее до самого низа. Чтобы прочитать текст под звездочкой: для въезда в страну назначения требуется виза в Республику Ирландия, либо виза в Великобританию, если по ней уже производился въезд в…
Я вскочила с кресла и бросилась к шкафу, вытащила коробку с документами, брякнула ее на диван и выкопала со дна загранпаспорт. В этом году начале весны я ездила в Англию на рабочую конференцию. И виза до сих пор действовала, еще два с половиной месяца. Это что же… Я реально могу зарегистрироваться на рейс?
“Можешь, — скептически заметил внутренний голос. — Можешь даже приехать в аэропорт. Чтобы при проходе в зону вылета выяснить, что твой билет недействителен. Ты что, до сих пор веришь в сказки? Знаешь кого-то, кто мог бы подарить тебе такой подарок? И даже если полет состоится, что ты там будешь делать? Выйдешь из аэропорта… и? Развернешься и полетишь обратно? Или попытаешься найти номер в гостинице… в предновогодние дни, когда в отелях аншлаг? Только потратишь деньги, силы и время. Идеальный план”.
— Зато, — вслух сказала я монитору со страницей регистрации. — В этой суматохе я вряд ли буду расстраиваться по поводу тридцать первого декабря. Не до того мне будет. Именно то, о чем говорила Вася.
И, думая о том, что наверняка, точно-точно, как пить дать, совершаю ошибку, я нажала на кнопку регистрации… и поняла, что у меня осталось меньше суток, чтобы собрать вещи.
В аэропорт я приехала часа за три до вылета. Все равно поспать бы не получилось, я слишком волновалась. Наверно, было бы проще, если бы я поделилась с подругами, но мне почему-то не хотелось никому ни о чем рассказывать. Мало ли, все сорвется. Мало ли, окажется шуткой. Закладываясь на этот вариант развития событий, я не взяла с собой багаж, хотя он и входил в билет. Взяла только рюкзак, с которым легко будет развернуться и отправиться восвояси, если что.