Демонология по Волкову. Дилогия (СИ)

Леон аккуратно присел возле коробки, протянул к ней руку и замер. Сначала ничего не происходило, но вскоре от коробки потянулись едва заметные нити. Чем дольше Леон держал над ней руку, тем ярче светились нити. Их было не меньше двух десятков, и они расходились в разные стороны, теряясь между деревьями. Прошло не меньше минуты, прежде чем Леон поднялся на ноги и медленно двинулся вправо, продолжая держать руку над нитями. Они прошли метров двести, когда Денис Сергеевич вдруг сказал:
– Вижу. Впереди.
Алиса посмотрела в указанном направлении и тоже увидела, что вскоре нити обрываются, а затем начинаются снова. Поняла, что эта брешь и значит, что рядом прошел бездушный. Денис Сергеевич снял с плеча ружье, первым добрался до бреши. Вытащил из рюкзака фонарь, внимательно осмотрел с его помощью землю вокруг.
– Он был тут, – заключил садовник. – Точно бездушный.
– Ну либо любитель приключений, гуляющий в ноябре босиком, – хмыкнул Влад, подходя ближе.
Теперь и Алиса увидела, о чем они говорят: на влажной земле просматривались следы босых ног человека. Точнее, уже не‑человека, тут же поправила она себя. Нельзя думать о бездушных, как о людях. Иначе тогда убийцей становится уже она.
– Куда направился? – спросил Леон, стоя прямо, будто статуя.
Денис Сергеевич еще какое‑то время рассматривал следы, потом указал на юго‑восток.
– Туда.
Леон посмотрел в указанном направлении.
– До ограждения метров пятьсот, – наконец сказал он. – Что дальше?
Денис Сергеевич вытащил из рюкзака обычную бумажную карту, развернул.
– Через три с половиной километра – садовое товарищество «Строитель», затем еще через полтора – деревня Валежниково.
Леон кивнул.
– Если в садовом товариществе никого нет, у нас есть шансы его догнать. Он наверняка сначала попробует найти жертву там. Дома еще пахнут хозяевами, морозов не было, не успели остыть. Он будет проверять. Мы перехватим его там.
Леон опустил руку, и нити мгновенно погасли. Теперь впереди шел Денис Сергеевич, внимательно глядя под ноги, остальные следовали за ним. Дороги от Пропащей долины к садовому товариществу, само собой, не было, идти приходилось через бурелом даже тогда, когда они миновали ограждение. В ограждении, кстати, обнаружилась немаленькая дыра. И, судя по всему, образовалась она не сегодня. Была тут уже несколько месяцев минимум. Нет, все‑таки люди – отчаянные существа. Кому‑то ведь понадобилось ломать забор, чтобы пробраться в место, имеющее дурную славу. Ради чего? Поглазеть? Проверить себя?
Идиоты… 
Леону даже говорить ничего не пришлось, Влад отозвался первым:
– Завтра же созвонюсь с нужными людьми, заделаем.
Леон удовлетворенно кивнул, а Алиса не могла не заметить, что дыра эта очень кстати: им не пришлось перелезать через высокий забор.
Вечер выдался темным и холодным, обещая первый мороз ночью. Сильный ветер пригнал толстые черные тучи, вскоре пошел мелкий дождь, плавно переходящий в мокрый снег. Дыхание приближающейся зимы выхолаживало внутренности, заставляло нервно ежиться. Алиса, которая и так мерзла уже вторые сутки, совсем закоченела, хотя шли они быстро. Влад, напротив, даже куртку расстегнул.
К садовому товариществу пришли около десяти часов. Если кто‑то здесь еще и оставался, то давно лег спать. «Строитель» был небольшим, максимум участков двадцать, расположенных по обе стороны от плохой дороги. Горело лишь два фонаря: в начале и в конце улицы. Леон остановился, втянул носом воздух. Мрачно заключил:
– Он либо еще здесь, либо ушел совсем недавно. Разделимся. Денис и Влад проверяют дома слева. Алиса, ты со мной справа. Фонари включать только при крайней необходимости. Бездушный нас не увидит, а вот у местных, если кто‑то здесь остался, могут возникнуть вопросы.
Коротко кивнув, Влад и Денис Сергеевич скрылись в темноте. Леон и Алиса направились к ближайшему дому. Фонарь, стоящий недалеко, неплохо освещал двор, поэтому необходимости в дополнительном освещении пока не было.
Двор оказался небольшим. Это и понятно, в садовых товариществах размер участков редко превышал стандартные шесть соток. Алиса помнила это еще из детства: у бабАни был такой участок. Домик на нем был крохотный, состоящий из одной только кухни‑гостиной и кладовки, куда складывался весь садовый инструмент. Сарай не строили не столько от отсутствия денег, сколько из экономии места. Каждый сантиметр огорода был чем‑то засажен. Что бабАня там только ни выращивала: и картошку, и кабачки, и огурцы, и помидоры, и даже редкие для их климата баклажаны. По овощам всегда была рассажена зелень вроде укропа и петрушки, поэтому полоть следовало особенно аккуратно. Алису в силу возраста полоть не заставляли, а вот мать с бабАней с мая по октябрь горбатились на грядках. Алиса помнила слезы матери, когда после смерти бабАни выяснилось, что участок принадлежал не ей, а ее племяннику. Связываться со склочной родственницей он не хотел, но сразу после ее смерти участок продал. Алиса тогда радовалась, что больше не придется каждые выходные проводить на скучной даче, где нет качелей и нельзя бегать, чтобы не потоптать овощи, но вскоре даже она поняла, что не будет теперь ни свежих овощей летом, ни вкусных закаток зимой.
  
На участке, куда они с Леоном вошли через покосившуюся калитку, все было не так радужно, как когда‑то у бабАни. Пусть стоял ноябрь, но было заметно, что и летом за ним не сильно ухаживали. Он выглядел заросшим и неухоженным. То тут, то там валялся под ногами какой‑то мусор, лежали сломанные ветки деревьев.
– Будь осторожна, – тихо попросил Леон, оглядываясь по сторонам. – Не споткнись. Бездушного здесь нет, я его не чувствую, но он определенно тут был. Надо осмотреться. Убедиться, что он… не оставил жертв.
Алиса кивнула, крепче сжимая в руке кол. Пусть Леон и сказал, что бездушного здесь нет, но все ее инстинкты требовали быть настороже. Они проверили участок и сарай, но в дом не заглядывали. Тот оказался заперт, и ничто не говорило о том, что бездушный мог входить внутрь.
Соседний участок уже не так хорошо освещался фонарем, но оказался еще захламленнее первого, поэтому не было ничего удивительного в том, что Алиса, как бы ни старалась, все‑таки запнулась о какую‑то железку.
– С‑сука, – сквозь зубы выругалась она, ловя равновесие.
Леон, который, казалось, видел в темноте как кот, тут же подставил ей руку, не дал упасть. Алиса ухватилась за него, устыдившись и того, что недоглядела, и вырвавшегося крепкого выражения.
– Осторожно, – едва слышно прошептал Леон. – Порядок?
Алиса кивнула, выпрямляясь.
– Че, убрать за собой так сложно, что ли? – проворчала она.
Леон ничего не сказал, лишь усмехнулся, скользнул рукой по ее предплечью, отпуская, но в последний момент задержался на ладони. Рука была левая, та, которой Алиса держала его, забирая в себя тьму. Еще тогда она чувствовала, как тьма, проникая внутрь, разрывает кожу, а затем, придя в себя, увидела уже начавшие затягиваться раны, будто от пиявок. Сейчас, по прошествии почти двух суток, от ран остались лишь маленькие шрамы. Невидимые глазу, но ощутимые рукой. Кончиками пальцев Леон касался этих шрамов, а Алиса чувствовала, как где‑то внутри нее растекается что‑то теплое, заставляя приподниматься волоски на коже. Ощущения были необычные, ни на что не похожие, но настолько приятные, что Алиса стояла, не шевелясь, боясь разрушить волшебный момент.
Сколько они так простояли, она не могла определить, но Леон вдруг отпустил ее руку, сделал шаг назад, нарочито бодро поинтересовался:
– На что потратишь деньги?
Алиса не сразу поняла, о каких деньгах он говорит, мысленно еще не желая расставаться с волшебными ощущениями, а потом пожала плечами:
– У сестры день рождения скоро, я ей компьютер обещала. Матери помочь надо, мотоциклу колеса новые купить. Хотя это подождать может, все равно до весны уже не поездишь. Лучше за квартиру заплачу за несколько месяцев, чтобы потом об этом не думать.