Вернуть Боярство 10 (СИ)

— Знаете, Аристарх Николаевич, когда мне передали список старших магов, поступивших под моё командование, я первым делом постарался хотя бы на скорую руку составить на каждого из них коротенькое… Ну, назовем это громким словом досье, хотя это скорее заметки. — светящиеся линии вен и капилляров быстро угасли, вернув ему обычный облик очень, очень усталого человека. — Ну там происхождение, предпочитаемые школы магии, характер и хотя бы краткий перечень слухов, что о них ходит. Надо признать, я сам человек совсем незнатный — за моей спиной нет высокого Рода, у меня нет знатных и могущественных покровителей, и даже здесь, у генерал-аншефа, я служу лишь чуть более полугода, так что человек новый. А высокородные аристократы и сильные чародеи — это публика слишком трудноуправляемая… А уж когда эти два обстоятельства сочетаются в одном человеке, то приказывать подобной персоне что-либо становиться почти невозможно.
Новая самокрутка наконец была готова и влетела прямо в зубы генералу. Миг — и крохотный огонёк зажегся прямо перед ней. С наслаждением затянувшись, чародей выпустил дым в сторону, снова явив светящиеся сосуды на лице. Казалось, с каждой затяжкой в нём зажигается огонь жизни — бледнота отступила, мешки под глазами начали исчезать, усталые плечи вновь выпрямились… Теперь передо мной сидел совсем не тот усталый человек, которого я увидел в первый миг.
— Я понимаю, к чему вы клоните, Аркадий Афанасьевич, — ответил я, побарабанив пальцами по столу. — Нет, действительно понимаю, поверьте. Каждый второй норовит если и не оскорбиться и начать грозиться неприятностями от лица своего Рода, то молча проигнорировать любые приказы и заниматься кто чем хочет. В такой обстановке действительно сложно выстраивать оборону — особенно с учетом того, что здесь хватает чародеев не уступающих вам рангом. Сколько их, кстати, если не секрет?
— Да какой уж тут секрет — вы их к вечеру всех сами увидите, — мрачно ответил генерал. — В кабаках да борделях. Считая вас и госпожу Хельгу Павловну — одиннадцать человек. Однако вернемся к насущным вопросам — мне доложили, что вы устроили погром в черте города. Весьма впечатляюще одолели двоих Старших Магистров и целый отряд иных магов, что характеризует вас как на удивление могущественного боевого чародея, однако… Сударь, я был наслышан о вашем непростом характере и полагал, что с вашим прибытием возможны эксцессы, но это уже выходит за все рамки! У меня на столе к утру уже десяток рапортов и докладных на вас лежало — что мне прикажете с этим делать?
Резко встав, чародей подошел к окну и распахнул его, позволив свежему воздуху ворваться в помещение, развеивая едкий дым.
— Аристарх Николаевич, я хотел бы попросить вас впредь воздержаться от подобных поступков, — наконец продолжил он. — Я понимаю, что вы — Глава Рода и гений Империи, будущий Маг Заклятий и прочее, но прежде чем вы начнете давить на меня своим происхождением, задумайтесь вот над чем — мы все, и я, и вы, и те, с кем у вас вчера вышел конфликт, сейчас по сути в одной лодке. И раскачивая настроения сидящих в ней, вы подставляете всех нас — циньцам будет плевать, кто тут знатнее и талантливее кого. Я не желаю, что бы эти звери прорвались и устроили новый виток резни в многострадальной Магаданской губернии, и потому прошу вас — воздержитесь от подобных вчерашнему поступков. Признаюсь, это моё упущение — надо было изначально навести здесь порядок, но теперь я этим займусь.
— Я, Аркадий Афанасьевич, с вами полностью согласен, — ответил я стоящему ко мне спиной чародею. — И даже больше того — я разделяю вашу точку зрения целиком и полностью. Но давайте признаем очевидное — у вас нет власти или силы как-то изменить положение дел, верно? По законам военного времени вы могли бы казнить какого-нибудь рядового или там младшего мага, но Магистров, даже Младших, вы тронуть не можете — в условиях, когда враг значительно превосходит нас количеством боевых магов вам этого никто не позволит. Запереть разве что на гауптвахте и затем передать его дело трибуналу, после окончания основных боевых действий… Но если он уцелеет и хорошо себя покажет в боях — то будет оправдан. Война и не такое списывает… А коли проиграем, то ему будет уже наплевать. Да и вы сами понимаете — родовитые дворяне, коли испортите с ними отношения, могут сильно отравить вам жизнь в будущем.
 
Он промолчал. Да и что он мог ответить? Всё, что я сказал — это просто верхушка айсберга, если покопаться, то всё ещё хуже. Вот чего нельзя отрицать, так это факт худшей организации во взаимоотношениях аристократии и регулярной армии. В моём родном мире командующий просто казнил бы самого наглого, не глядя ни на что — и был бы в своём праве. А здесь так не выйдет, здесь у знати куда больше свободы и привилегий…
— Вы тут бессильны, и это печально, — продолжил я. — Но кто сказал, что эту вольницу совсем уж невозможно держать в узде? У меня есть способ вернуть в чувство этих зажравшихся уродов, причем сделаю я это абсолютно самостоятельно и в течении нескольких дней максимум. Всё, что мне для этого нужно — это небольшой такой указ за вашей подписью, в котором вы предоставите мне полномочия вашего первого заместителя…
  
Глава 12
 
— Итак, милостивые государи, чего ж вы от меня хотите? — поинтересовался молодой мужчина лет двадцати семи в офицерском мундире. — Извольте выражаться конкретно и однозначно — я, как видите, отдыхаю с дамой, и потому ни лишним временем, ни уж тем более желанием тратить на вас время не располагаю.
— А мы хотим знать, как так выходит, что капитан роты инфантерии, находящейся на переднем рубеже обороны, находится не на передовой, помогая своим солдатам собственным магическим искусством крепить оборону, а пьёт кофе в какой-то ресторации Березовки? — ответил ему высокий, закованный до самых глаз в стальной доспех чародей с выбитыми на плече семью разноцветными молниями. — Почему ж так получается, что простой пехотинец в ручную роет окоп, укрепляя его наспех напиленными досками из ближайшей рощи, а его командир-чародей, способный одним-двумя заклятиями значительно упрочнить фортификации, прохлаждается в городе? Вы считаете, что солдаты Цинь, что готовятся к атаке на наши рубежи, позволят вам спокойно уйти после своей победы? Или я чего-то не понимаю и вы не намерены даже в бой вступать?
— На что это вы намекаете, сударь? — опасно прищурил глаза Адепт, вставая. — Хотите сказать, что я трус?
— Я не хочу сказать, я прямо это заявляю, — лица закованного в доспех воина видно не было, но усмешку в голосе не услышал бы только глухой. — Сударь, вы трус и подлец, зря годами проедающий жалованье русского офицера и пользующийся всеми положенными при вашем статусе благами!
— Да кто вы такой, что бы говорить подобное мне, Роману Дубровскому⁈ — вспыхнул маг. — Мой Род насчитывает десять поколений благородных предков, а я…
— Да хоть двадцать, — пожал плечами боевой маг. — Они — это они, ты — это ты. И я говорю, что вижу, парень — ты трус, слабак и приспособленец. Из-за таких как ты нас сейчас и бьют на всех фронтах всякая нечисть — от Германии до Японии.
Ссора, целенаправленно затеваемая моим человеком прямо в центре городка, была явной и откровенной провокацией. И будь у Дубровского побольше мозгов и поменьше спеси, он бы задался вопросом — а кто этот самоуверенный придурок в металле, что сыплет оскорблениями представителю далеко не последней дворянской фамилии, являющимся к тому же племянником по матери одному небезызвестному в здешних краях генерал-майору Леониду Скопину, Старшему Магистру и неофициально сильнейшему боевому магу в окрестностях? И чей это герб у него на плече?
Но Роман Дубровский, известный мот, пьяница и бабник, а так же чародей-Адепт стихии Земли, подобными вопросами не задавался. Задался он совершенно другим, куда более предсказуемым и, откровенно говоря, тем, на который я рассчитывал в первую очередь, отправляя уже немолодого Адепта из числа своих гвардейцев с приказом устроить скандал и спровоцировать это молодое и слащавое недоразумение. Он ведь, дурак такой, ещё и считал себя остроумным и сообразительным малым, этот Дубровский, о чем не уставал хвастать перед своими куртизанками. Спасибо Ольге Инжирской — её бордель оказался настоящей кладезью полезной и любопытной информации. Но о ней позже, позже…